«Во имя ангела моей дочери»: о сбывшемся пророчестве 6-летней Марии Щеголевой

Зимнее субботнее утро 1856 года. К святым вратам Оптиной пустыни неспешно подъезжает конная повозка, обитая темной тканью. На погребальных дрогах в монастырь привезли недавно выкопанный, совсем крошечный гроб. Повозку сопровождает согбенный, но еще не старый офицер – отец покойной, отставной поручик Московского драгунского полка Николай Александрович Щеголев. Его дочь умерла от гриппа еще в прошлом году, но теперь он должен исполнить обет, данный Богу. Во внутреннем кармане его шинели находится документ с личной подписью министра внутренних дел Российской империи Сергея Степановича Ланского. Он разрешал вскрыть могилу дочери на родине, в Орловской губернии, для того, чтобы перезахоронить ее в монастыре.

На погребальных дрогах в монастырь привезли недавно выкопанный, совсем крошечный гроб

Девочке было всего шесть лет, но она предсказала это свое последнее путешествие. Именно ей – Марии Щеголевой – суждено было стать той, благодаря кому в одной из самых известных обителей России появился храм преподобной Марии Египетской.

Храм прп. Марии Египетской (долгие годы был на реставрации, сейчас его готовят к освящению). Фото автора

Пророчество

Медленно шагая рядом с повозкой, Щеголев придерживает гроб рукой, а в памяти безжалостно всплывают последние слова дочери на смертном одре. Предчувствуя скорую кончину, девочка произнесла:

– Папенька, я умру, вы меня в деревне не похороните, сами тут жить не будете и пойдете в монастырь…

Он вспоминал дрожащий голос измотанного болезнью ребенка и себя, беспомощно сидевшего у изголовья ее кроватки. Слышать такие слова ему было невыносимо, и он отворачивался, чтобы дочка не увидела его слез. «Откуда?! Откуда она это узнала?» – спрашивал он себя. Ведь он никому и никогда не рассказывал об этом разговоре – наверное, самом важном в его жизни, – о разговоре с Богом.

Обет

К моменту, когда Мария появилась на свет, он уже пережил невыносимую родительскую утрату четыре раза: все его дети умирали при рождении. Когда жена забеременела в пятый раз, Щеголев понимал, что им, вероятно, снова придется испытать горе. Но все-таки он надеялся, просил, молился. А когда стало ясно, что с ребенком все в порядке, он помчался в монастырь и слезно благодарил Бога за то, что его «недостойная молитва была услышана».

Позже он вспоминал, как прислонился к образу Спасителя и произнес те самые слова:

– Я счастлив вполне, любя до безумия дочь, но если Тебе, Создателю, утешение мое угодно будет взять, и если моя дочь умрет, то вот мое обещание: землю в моем имении продать и выстроить храм во имя ангела моей дочери, где она будет похоронена. Людей всех отпустить на волю безденежно и дать им понемногу земли, самому идти в монастырь и дочь с собою перевезти.

Невеста

На протяжении шести лет все было хорошо. Николай Александрович души не чаял в своей Машеньке. Ради нее не жалел ни сил, ни времени. Наладил хозяйство в имении, привел в порядок все дела и всю энергию тратил на то, чтобы заработать средства, «чтобы дочь была богатой невестой»:

– Господь во всех предприятиях моих посылал авантаж (выгода, преимущество. – К.П.), и я не обращал внимания на праздники, но все изнурял крестьян работами и все копил, чтобы больше приобрести для дочери.

Когда заболела дочь, Николай Александрович понял, что теряет единственного человека, ради которого он живет

Но простое житейское счастье длилось недолго: когда Маше было пять лет, умерла ее мама Варвара. Тяжелые роды и смерть четверых детей подкосили эту хрупкую, кроткую женщину. И когда заболела дочь, Николай Александрович понял, что теряет единственного человека, ради которого он живет.

Приданое

От горя он потерял себя. Машеньку похоронили в родовом имении, в селе Троицком Орловской губернии. О своем обете Николай Александрович вспомнил только спустя время, когда оказался перед необходимостью распорядиться имуществом и накопленными средствами. Держа в руках свидетельство о банковском вкладе, он понимал, что это ее приданое, и вдруг пришло озарение: он ясно осознал, что она все-таки стала невестой! Невестой Небесного Жениха. А у него самого остался долг – слово, данное Богу.

Министр внутренних дел Российской империи Сергей Степанович Ланской (сыграл ключевую роль в подготовке крестьянской реформы)

Он отпустил крестьян, раздал им землю и продал имение. Его положение в обществе и безукоризненная служба в регулярной армии Российской империи позволяли ему обратиться к министру внутренних дел. Так он получил открытый лист с личной подписью Ланского, позволявший перезахоронить дочь. Второе погребение Марии Щеголевой прошло на территории Оптиной пустыни у левой стены старой братской трапезной 31 января 1855 года. Место было выбрано неслучайно.

Доброхот

Преподобный Моисей Оптинский

Наместником обители в тот момент был будущий преподобный Моисей Оптинский. Число насельников увеличивалось, монастырь расширялся, и одним из новых строений стал корпус с большой братской трапезной. При этом помещение старой трапезной (ее построили на деньги местной помещицы Анны Сергеевны Ртищевой) нельзя было отдавать под хозяйственные нужды: ее стены были расписаны иконной живописью – на них были изображены святые и евангельские сцены. Отцы соборно приняли решение устроить здесь храм и молились о том, чтобы Господь послал благотворителей. Поэтому в намерении офицера построить церковь отец Моисей увидел небесный замысел. На перестройку здания и его благоукрашение Щеголев пожертвовал все, что у него было: 5800 рублей серебром (для сравнения: примерно в то же время Оптина пустынь помогала погорельцам в селе Нижние Прыски, на восстановление 42 сгоревших домов было выделено 2100 рублей. – К.П.).

Из документов наместника Оптиной пустыни отца Моисея

«На каковое устроение и внутренней отделки сего храма Божия некоторые из благотворителей изъявили с своей стороны сделать доброхотное пособие и в особенности отставной поручик Николай Александрович Щеголев с тем, чтобы в этой церкви устроить престол во имя преподобной Марии Египетской и свят. Анны пророчицы… для всегдашней памяти и поминовения означенных: Г. Щеголева дочери отроковицы Марии и болярины А. С. Ртищевой, погребенных под сею церковию».

Примечательно, что сегодня в этом храме служат две сестры-иконописицы – Мария и Анна…

Давка

Точное место захоронения Марии Щеголевой неизвестно. Ее тело погребено под спудом. На фото могила Анны Ртищевой

Почему Николай Александрович выбрал именно Оптину пустынь и были ли у него другие варианты, история умалчивает. Но присутствие Бога в своей жизни он чувствовал всегда. Например, еще во время службы в полку будущего российского императора Александра II он попал в смертельную давку. Его эскадрон вместе с другими батальонами и полками во время царского смотра в Херсонской губернии потерял ориентировку из-за поднявшейся пыли. Николай Александрович описал этот случай в своей биографии, которую составлял при поступлении в монастырь. Он был уверен, что спасся только благодаря Божьему промыслу.

Из биографии Николая Щеголева:

«Подо мною была очень быстрая матка хорошей езды, она перескочила через кучу солдат, я с нее слетел и очутился впереди всей кучи. Мне ободрало все лицо песком, и хлынула кровь… Потом люди натыкались на нас и слетали, и мне проломило подковою край кивера (в российской армии при Александре II – это высокий жесткий головной убор, защищающий от непрямых ударов сабли. – Прим. автора), оторвало саблю с кожаною толстою портупеей, и саблю изогнуло; и, наконец, поперек куртку на спине подковою разорвало, следовательно, подкова боком по спине проскользнула. С 6-го же эскадрона ветер отвернул, и стали объезжать кучу, в коей четырех человек побило до смерти, а некоторых изранило».

Горячка

Другой случай чудесного вмешательства Божия Николай Александрович связывал с тяжелой болезнью, которая настигла его в Москве. Лихорадка длилась неделю, и врачи практически не оставляли ему шансов выжить:

«Лежал я как колода, до семи с лишком суток моей болезни, наконец, видя, что нет никакого спасения, дали знать главному военному доктору генералу, что есть безнадежный больной офицер. Жизни его не более двух часов с небольшим; но скорее, одно средство испытать – поставить в каждую ноздрю по пиявке, – и как только пиявки напились крови досыта и отвалились, то я через 10 минут мог говорить и сидеть».

Начало

Могила Николая Щеголева за храмом Казанской Божией Матери

Эти два эпизода укрепили поручика Щеголева в вере. И трудный путь, наполненный скорбями, все-таки привел его туда, куда тянулось его сердце. Он принял постриг, но не присутствовал на освящении храма Марии Египетской: умер за год до этого. 25 мая 1857 года была Троицкая родительская суббота – одна из двух вселенских родительских суббот, когда молятся за всех от века усопших православных христиан. В монастыре знали, что это особенный день для новопостриженного отца Николая: знали, о ком он молится, с кем чает встречи… Поэтому, когда на следующее утро он испустил дух, для Оптиной, встречающей Пятидесятницу, это не стало концом истории человека с трудной судьбой. Это стало началом новой, вечной жизни человека, который дошел до Обители.