«Я еще живой…»: почему огрубевают сердца родных рядом с болящими и как этого не допустить

Женщина в больнице. Художник: Дьюла Сабо

Есть в больничных палатах, в домах престарелых, в обычных квартирах одно состояние, которое невозможно забыть. В этом состоянии слышно, как капает капельница, как шуршит одеяло, как тяжело дается каждый вдох. И в этом состоянии иногда особенно громко звучит не сказанное вслух: «Я еще живой… Я здесь… Не оставляйте меня», но родные, которые должны были бы стать руками Божиими, глазами Божиими, утешением Божиим, вдруг становятся чужими. Их голоса делаются сухими, взгляды – отстраненными, прикосновения – торопливыми. Они еще приходят, еще звонят, еще приносят лекарства, но душа их словно покрывается коркой. И самый страшный вопрос не в том, почему болеет тело, а почему огрубевает душа близких? Почему любовь, которая когда-то казалась несокрушимой, уступает место раздражению, усталости, холоду, а иногда и откровенной жестокости?

Это вопрос боли, покаяния и надежды. Потому что огрубение почти никогда не рождается вдруг. Оно вырастает постепенно, как накипь на сердце, как лед на реке: сначала тонкая пленка, потом все толще, пока под ней не перестанет быть слышно живую воду. И если мы хотим, чтобы этого не случилось с нами, нужно честно посмотреть в лицо тем причинам, которые незаметно убивают сострадание.

Страх, который прячется за раздражением

Первая и, может быть, самая глубокая причина огрубения – страх. Мы боимся не только потерять близкого. А боимся собственного бессилия. Мы боимся боли, которую невозможно проконтролировать; смерти, которая стоит за плечом болящего и напоминает о нашей собственной хрупкости. И состояние души, не имея духовной опоры, защищается, оно надевает броню: раздражение, сухость, насмешка, холодная деловитость – это часто невыносимость встречи с собственной беспомощностью.

Насмешка, холодная деловитость – это часто невыносимость встречи с собственной беспомощностью

Человек не может исцелить, не может остановить старость, не может вернуть прежнюю жизнь. И вместо того чтобы признать это перед Богом и людьми, он начинает злиться на врачей, на больного, на себя, на весь мир. Больной становится напоминанием о том, что мы не всемогущи, а это так трудно принять. И тогда родной человек бессознательно начинает отдаляться: реже приходит, меньше говорит, быстрее уходит. Ему кажется, что так легче, но легче только на короткое время. Потом приходит пустота.

Усталость, которая съедает любовь

Есть и другая причина, более земная. Долгий уход за болящим – это крест, который выматывает физически: ночные пробуждения, грязная работа, отсутствие сна, постоянное напряжение, невозможность отдохнуть, чувство, что жизнь остановилась. Человек может искренне любить, но тело имеет предел и, когда силы на исходе, любовь начинает проявляться не нежностью, а раздражением. Это не значит, что любовь исчезла, что человек не получает помощи.

Огрубение часто начинается там, где нет поддержки. Где одна сестра или один сын годами тянет все в одиночку, а остальные «заняты». Где никто не спрашивает: «Как ты? Ты поспал? Тебе есть чем заменить?» Где ухаживающий сам давно не был у врача, не отдыхал, не исповедовался, не причащался. Усталость без благодати делает сердце жестким, но в этом просматривается крик о помощи.

Старые обиды, которые болезнь не лечит

Мы любим думать, что болезнь примиряет, что перед лицом смерти все прошлые ссоры кажутся мелочью. Иногда так бывает, но часто бывает иначе: болезнь не стирает память, а обнажает старые раны. И тогда родные, глядя на беспомощного отца или мать, видят не только страдальца, но и человека, который когда-то был жесток, несправедлив, холоден, оставил, не защитил, не любил. И непрощенная обида поднимается со дна души.

Человек может внешне исполнять долг: покупать лекарства, нанимать сиделку, приезжать. Но внутри он остается раненым ребенком. И его душа огрубевает, потому что он не соединяет в себе две правды: «мне было больно» и «он тоже человек, образ Божий, и ему сейчас страшно». Простить – не значит сказать, что зла не было. Простить – значит перестать носить это зло в себе, отдать его Богу и не позволить ему управлять моей любовью.

Идол комфорта

Современный человек привык к комфорту. Мы хотим, чтобы жизнь была предсказуемой, удобной, чтобы планы не рушились. Болезнь близкого вторгается в эту размеренность и требует времени, денег, сил, отказа от привычек. И если в сердце живет идол комфорта, больной воспринимается как помеха, и это не всегда осознается. Но именно так рождаются фразы: «Почему это случилось именно с нами?», «Сколько это может продолжаться?», «Я не могу так жить». В этих словах слышится не только усталость, но и тайная мысль: моя жизнь важнее, мой покой важнее.

Если в сердце живет идол комфорта, больной воспринимается как помеха, и это не всегда осознается

Христианин призван к другому. Мы не ищем страданий ради страданий, но мы знаем, что любовь измеряется жертвой. Христос не призывал: «Удобно любить», а говорил: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Положить душу – значит отдать время, силы, покой, планы. Это трудно, но именно на этом пути сердце остается живым.

Когда нет веры

Огрубение особенно легко происходит там, где нет духовного зрения. Если человек видит в болящем только тело – немощное, страдающее, угасающее, – он неизбежно впадает в отчаяние или в холод. Но если он видит в нем душу, которая готовится к встрече с Богом, если понимает, что страдание может быть очищением, что болезнь – это не бессмыслица, а время особой близости к Богу, тогда взгляд меняется, тогда родной становится не «проблемой», а иконой, перед которой нужно стоять с благоговением.

Преподобный Паисий Святогорец говорил, что больные люди – это люди, которых Бог особенно любит, и что их боль имеет великую цену. Это не значит, что мы должны желать страданий, но это значит, что мы можем смотреть на них иначе: не как на обузу, а как на тайну. И тогда наше служение становится служением Христу. «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25: 40).

Осуждение вместо сострадания

Еще одна причина огрубения – осуждение. Люди часто спрашивают: «Почему он болеет? Наверное, сам виноват: пил, курил, не слушал врачей, жил неправильно». Даже если в этом есть доля земной правды, осуждение разрушает душу. Мы не судьи и не знаем всей жизни человека, его детства, его ран, его встреч, его немощей. Мы не знаем, как он молился, как каялся, как страдал. Осуждение дает нам иллюзию превосходства, но оно выключает любовь, и сердце каменеет.

Сострадание не требует согласия с грехом, а требует милости. Милость же – это не сентиментальность, а готовность видеть в человеке не только его болезнь и его ошибки, но и его боль, его страх, его одиночество. Больной часто не нуждается в наших лекциях. Он нуждается в том, чтобы кто-то сел рядом и молчал с ним. Чтобы кто-то взял его руку и не сказал: «Я знаю, как тебе тяжело», а просто побыл рядом.

Деньги, наследство, роли

Иногда огрубение связано с очень приземленными вещами: распределением наследства, квартирами, деньгами, обязанностями. Болезнь становится временем, когда родные делят не только труд, но и будущее, и тогда в палате появляется что-то страшное: ожидание, торг, скрытая борьба. Это не значит, что все родные корыстны, но страх за будущее, нищета, неуверенность могут сделать человека жестким. И все же нельзя позволить, чтобы деньги и квартиры встали между нами и умирающим родным. Все земное исчезнет. Останется только то, как мы любили.

Что происходит с душой огрубевшего

Огрубение кажется защитой, но на самом деле оно разрушает. Человек, который перестал чувствовать боль другого, постепенно перестает чувствовать и свою собственную боль. Он становится глухим не только к страданию, но и к красоте, к благодарности, к молитве, к Богу. Сердце покрывается коркой, и под ней умирает жизнь. Огрубевший родственник может чувствовать себя правым, но он несчастен. Он теряет связь с самым важным, что есть в человеке – способностью любить.

Самое трагичное: когда больной уходит, огрубевший остается с чувством вины

И самое трагичное: когда больной уходит, огрубевший остается с чувством вины. Тогда уже поздно говорить: «Прости», поздно обнять, поздно побыть рядом. Остаются только воспоминания и боль, чтобы этого не случилось, нужно действовать сейчас, пока есть время.

Как не допустить огрубения?

1. Вспомнить, кто перед нами

Больной – не диагноз, не койка, не проблема, а человек, которого создал Бог, которого Он любит, за которого Христос умер и воскрес. Это образ Божий, даже если он не узнает нас, даже если он раздражает, даже если от него неприятно пахнет, даже если он говорит бессмыслицу. Наше отношение к нему – это наше отношение ко Христу. Если мы не видим Христа в больном, мы не увидим Его и в храме.

2. Молиться о любви

Любовь – это дар Божий, и, если мы чувствуем, что сердце каменеет, нужно просить:

«Господи, дай мне любовь к этому человеку. Дай мне видеть в нем Тебя. Научи меня терпеть. Научи меня не осуждать. Научи меня быть рядом».

Такая молитва, произнесенная честно, меняет сердце. Бог не оставляет того, кто просит любви.

3. Просить прощения и прощать

Пока человек жив, у нас есть время сказать: «Прости меня». Время услышать: «И ты прости». Не откладывайте примирение и не говорите: «Потом». Потом может не быть. Прощение – это путь, но начать нужно сейчас.

4. Не геройствовать в одиночку

Если вы ухаживаете за болящим, просите помощи – не стыдитесь, не думайте, что вы обязаны все тянуть сами, а разделите обязанности, найдите сиделку, попросите родных, скажите прямо: «Я устал. Мне нужна передышка». Это поведение – забота о том, чтобы ваша любовь не превратилась в выгорание и раздражение.

5. Слова, которые нужно сказать

Не ждите особого момента, а говорите простые слова: «Я тебя люблю. Я рядом. Спасибо тебе. Прости меня. Ты мне дорог». Больной может не ответить, может не понять, но эти слова нужны не только ему. Они нужны вашей душе. Они не дадут ей огрубеть.

6. Присутствие важнее слов

Иногда мы не знаем, что сказать, и тогда лучше молчать, сесть рядом, подержать за руку, поправить подушку, просто быть. Присутствие – это язык любви, который понимает даже тот, кто уже почти не говорит.

7. Не ждать благодарности

Больной человек часто не может благодарить. Он в боли, в страхе, в тумане. Он может быть несправедлив, капризен, резок, и это не значит, что он не любит вас, а значит, что ему очень тяжело. Не ищите награды у людей – награда у Бога. И если вы служите Ему, Он не оставит вас.

8. Заботиться о себе

Чтобы не огрубеть, нужно отдыхать, нужно спать, нужно есть, нужно выходить на воздух, нужно исповедоваться и причащаться, нужно говорить с духовником, нужно плакать, если хочется, нужно позволять себе быть слабым. Бог от нас требует верности.

9. Помнить о смерти

Сегодня болеет он, завтра можем заболеть мы. И как мы хотим, чтобы с нами обращались?

Мы все идем туда. Сегодня болеет он, завтра можем заболеть мы. И как мы хотим, чтобы с нами обращались? Хотели бы мы, чтобы родные морщились от нашего запаха? Чтобы они торопились уйти? Чтобы говорили о нас при нас в третьем лице? Конечно, нет. Так будем делать другим то, что хотели бы для себя.

10. Церковь и духовник

Очень важно, чтобы ухаживающий не оставался один на один с этим крестом. Церковь – это место, где мы получаем силы. Исповедь снимает с души тяжесть, причастие дает благодать, беседа с духовником помогает увидеть, где мы ошибаемся, где ропщем, где осуждаем. Сестринское служение, община, братья и сестры – все это может стать поддержкой. Не нужно замыкаться.

Слово к болящим

Если вы болеете и чувствуете, что родные огрубели, – это очень больно, но постарайтесь не отвечать тем же. Молитесь за них, простите их. Они тоже немощны, они тоже боятся, они тоже устали. Не требуйте от них невозможного, но, если есть силы, скажите им о своей любви. Скажите, что вы не в обиде, что благодарны. Это может растопить их сердце. И даже если не растопит, вы исполните заповедь любви.

Слово к родным

Не ждите, пока станет поздно, не думайте, что больной не понимает, – он понимает больше, чем мы думаем. Он чувствует тон голоса, прикосновение, взгляд. Он чувствует, когда его терпят и когда его любят. Пока он жив, у вас есть время. Время обнять, простить и сказать: «Я с тобой». Не откладывайте на завтра. Завтра может не наступить.

Пока есть время

Огрубение – это не приговор: лед можно растопить, камень можно разбить. Для этого нужны благодать Божия и наше желание. Начните с малого: помолитесь, позвоните, придите, сядьте рядом, промолчите, заплачьте и скажите: «Прости». И Господь, видя это, войдет в ваше сердце и вернет ему живость. Он не хочет, чтобы мы были каменными, но хочет, чтобы мы были любящими. Он Сам страдал и был оставлен, и Он знает, как это больно. И Он ждет, что мы не оставим друг друга.

Пусть наши родные, уходя, чувствуют не нашу усталость, а нашу любовь

Пусть же у постели каждого болящего звучит не холодное «сколько это может продолжаться», а тихое «я здесь, я с тобой». Пусть наши родные, уходя, чувствуют не нашу усталость, а нашу любовь. И пусть Господь, видя нашу немощь, даст нам силы любить до конца. Ведь любовь никогда не перестает. Она сильнее болезни, сильнее смерти. И если мы научимся любить здесь, среди боли и слез, то эта любовь перейдет с нами в вечность.