Вернуться, чтобы стать опорой

Художник: Джироламо Индуно

В первой части нашего разговора («Отпустить, чтобы не потерять») мы говорили с вами о том, как трудно родителям отпустить взрослого ребенка. О страхе остаться ненужным, о пустоте, которая приходит, когда дом становится тише, о том, как часто этот страх прячется под заботой и желанием все контролировать. Мы говорили о том, что отпустить – значит не потерять, а отдать в руки Того, Кто держит крепче.

Но у этой истории есть вторая сторона. И она обращена уже не к родителям, а к вам – к тому взрослому сыну или дочери, который стоит на пороге. К тому, кто читал первую часть и, может быть, вздохнул с облегчением, а может быть, почувствовал, как внутри поднимается что-то трудное и невысказанное. Потому что отпустить – это задача родителей. А уйти – это ваша задача. И она не менее трудна.

Как давно вы принимали решение, которое было только вашим? Не из тех, где «я вроде не против, но сначала спрошу у мамы», а настоящее, выросшее изнутри, из вашего собственного сердца.

Если вам уже тридцать, сорок, а то и пятьдесят, но после телефонного разговора с родителями вы все еще чувствуете странное удушье, а после их «мы же хотим как лучше» тихо отменяете только что принятое решение, эта часть разговора для вас. Не для того, чтобы научить вас бунтовать, и не для того, чтобы уговорить отдалиться. Наоборот. Я хочу сказать о том, что без настоящего ухода вы никогда не сможете любить их так, как любят взрослые люди. И не сможете стать для них той опорой, о которой они мечтают, сами того не осознавая.

Это тема, к которой многие верующие боятся прикасаться. Потому что в Церкви почитание родителей стоит очень высоко. «Почитай отца твоего и мать твою» (Исх. 20:12) – заповедь с обетованием, и кто посмеет усомниться в ней, тот сразу же оказывается сыном непокорным. И вот человек, стиснув зубы, терпит, глотает обиды, размывает все границы и говорит себе, что это его крест, что это самоотречение. А глубокой ночью та пустота внутри становится все шире, и чувство к родителям из привязанности превращается в обязанность, из тепла – в тяжесть, а порой из любви – в обиду, в которой страшно признаться даже самому себе.

Без внутреннего ухода от родителей нет взрослого почитания, остается лишь зависимость, переодетая в добродетель

Нам нужно заново перечитать эту заповедь. У израильтян в пустыне почитание родителей было прежде всего социальным законом, защищавшим старых и немощных, которых легко было бросить. Это никогда не был чистый бланк, по которому родители могли под предлогом любви бессрочно распоряжаться жизнью взрослых детей. В Писании, когда речь идет о браке, есть очень тяжелые слова: «Оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть» (Быт. 2:24). Оставление вписано в сам порядок творения. Без оставления нет настоящего соединения. Это в равной мере относится и к отношениям детей и родителей. Без внутреннего ухода нет взрослого почитания, остается лишь зависимость, переодетая в добродетель.

В психологии этот уход называют сепарацией. Это не событие, а долгий процесс. Человек идет от зависимости к самостоятельности, от того, чтобы быть определенным другими, к тому, чтобы определять себя, от жизни в родительских ожиданиях к слышанию собственного внутреннего голоса. И завершенность этого процесса определяется не тем, переехали ли вы, не тем, стали ли вы финансово независимы, и даже не тем, создали ли вы семью. Один живет за тысячи километров, но каждый день внутренне отчитывается перед родителями, ждет их одобрения и боится неодобрения. Другой живет с ними в одном городе, каждую неделю вместе ужинает и при этом уже умеет спокойно принимать свои решения и выдерживать то беспокойство, которое возникает, когда родители ими недовольны.

Проблема в том, что в нашем взрослении такую сепарацию почти никогда не поощряли. Нас учили слушаться, быть послушными, радовать родителей. Послушного ребенка хвалили, самостоятельного называли упрямым. И вот этот послушный ребенок вырос, родители постарели, а отношения застряли на месте. Родители по-прежнему обращаются с взрослым человеком как с ребенком, а этот взрослый, с одной стороны, жаждет свободы, с другой – боится той малости одиночества, которую свобода приносит. И он остается, продолжает играть роль того, кто нужен, и втайне ненавидит себя за то, что у него нет смелости.

Я видел достаточно много таких людей. Они сидят напротив меня, и в их голосе, когда они говорят о родителях, есть что-то очень странное – не ненависть и не любовь, а скорее какая-то неизбывная усталость. Они знают, что должны жить своей жизнью, но стоит им сделать то, что огорчит родителей, как вина накатывает волной и смывает только что обретенную крупицу самостоятельности. Одна женщина лет сорока с лишним сказала мне, что самый бунтарский поступок в ее жизни – это то, что она не пошла на свидание, которое устроила мать. Она сказала это со смехом, но в глазах смеха не было. Вся ее взрослая жизнь прошла в осторожной ходьбе под материнским взглядом.

Ребенок, которого не отпускают, остается беспомощным

И здесь важно вернуться к тому, с чего мы начали. Помните, в первой части мы говорили родителям: ребенок, которого не отпускают, остается беспомощным. Он не учится принимать решения, потому что вы принимаете их за него. Он не учится нести ответственность, потому что вы несете ее. Он не учится строить свою семью, потому что его настоящая семья – это вы. И однажды, когда вас не станет, он останется беспомощным.

Так вот, эта беспомощность – не приговор. Это то, что можно и нужно преодолеть. И начинается это преодоление с вашего собственного шага. Родители могут отпустить вас, но они не могут уйти за вас. Этот шаг принадлежит вам. И он требует не меньшей смелости, чем та, которую мы просили у родителей.

У незавершенной сепарации последствия глубже, чем мы думаем. Она влияет на все отношения человека. Тот, кто не может сказать «нет» родителям, вряд ли сможет по-настоящему встать на равных рядом с супругом. Тот, кто привык, что родители все устраивают за него, при выборе жизненного пути инстинктивно ждет авторитета, который подскажет ответ. И что еще более скрыто, необработанные чувства из родительского дома – обида, горечь, незамеченное одиночество – тихо переходят в новую семью, в воспитание детей и передаются из поколения в поколение. Исследования показывают, что взрослые дочери, психологически не отделившиеся от матери, меньше всего способны брать на себя ответственность за собственную жизнь. Не потому, что не хотят, а потому, что у них никогда не было возможности этому научиться.

Но давайте посмотрим на это еще с одной стороны, о которой мы почти не говорили. Подумайте о своих родителях. Что будет с ними, если вы останетесь ребенком навсегда? Они стареют. Их силы уходят. Рано или поздно придет момент, когда им понадобится не тот послушный мальчик или девочка, которые ждут их указаний, а взрослый человек, способный взять на себя решения, способный позаботиться, способный быть опорой. И если вы к тому моменту так и не выросли, если вы привыкли, что все решают они, вы не сможете им помочь. Вы будете стоять рядом беспомощно, потому что сами никогда не учились стоять на ногах. Тот, кто не встал на ноги, не удержит никого.

Ваш уход – это не предательство. Это приготовление к тому дню, когда вы действительно сможете быть рядом

Вот почему ваш уход – это не предательство. Это приготовление к тому дню, когда вы действительно сможете быть рядом. Не как зависимый ребенок, а как взрослый сын или дочь, которые могут взять на себя часть их ноши. Родители, которые не отпускают, часто боятся именно этого – что без них вы не справитесь. Но настоящая ваша задача – показать им, что справитесь. Не словами, а жизнью. И тогда их страх уйдет, потому что они увидят, что вырастили не беспомощное существо, а человека, на которого можно опереться.

Так как же быть верующему человеку? Здесь стоит отметить следующее. Сепарация – это не предательство. Напротив, именно она делает возможным настоящее почитание родителей. Сколько в вашем нынешнем отношении к ним любви, а сколько страха и вины? Если честно разобраться, можно обнаружить, что очень часто вы послушанием покупаете себе внутренний покой, а самопожертвованием избегаете конфликта. Такое почитание родители вряд ли ощущают как тепло. Скорее как тяжелое, дышать не дающее бремя. А настоящее почитание – это когда взрослый человек в свободе выбирает любить. Он может не соглашаться с родителями, может жить так, что они не до конца понимают его жизнь, может спокойно и твердо стоять, когда они разочарованы, и при этом продолжать заботиться о них, навещать их, молиться о них и протягивать руку, когда им действительно нужна помощь.

Для этого нужна смелость. Потому что вам придется встретиться не только с непониманием родителей, но и с тем голосом внутри, который с детства приучен говорить «ты перестал быть послушным», «ты изменился», «ты не уважаешь родителей». Этот голос будет причинять боль. Но боль не равна ошибке. Рост всегда болезнен. Когда ребенок учится ходить, он падает, плачет, а родители из жалости не держат его вечно на руках и не запрещают ему встать на ноги. Так же и у взрослого, который внутренне уходит от родителей, будут и спотыкания, и вина, и возвраты назад, и какая-нибудь ночь, когда рука сама тянется к телефону, чтобы сказать «хорошо, пусть будет по-вашему», а потом опускается. Все это не означает, что вы потерпели поражение. Это означает только, что вы взрослеете.

Как именно идти, рецепта нет. У каждого свой путь. Кому-то нужно сначала немного увеличить физическую дистанцию, чтобы получить возможность принимать несколько решений без немедленной обратной связи. Кому-то нужно научиться одной простой фразе: «Я знаю, что вы волнуетесь, но это я хочу попробовать сам». А кому-то предстоит более глубокий труд – признать, что родители тоже люди ограниченные, что они могут ошибаться, иметь свой интерес, связывать любовью. И вы можете любить их, не соглашаясь с ними. Это не осуждение, это честность. Честность – начало свободы.

Мне часто вспоминается одна картина. Молодой человек стоит на пороге дома, чемодан у ног. Мать плачет в дверях, отец молча сидит. Он оглядывается один раз и идет к выходу со двора. Он не бежит и не машет на прощание, просто медленно идет. Он знает, что те двое в дверях любят его, и знает, что его уход опустошит этот дом на какое-то время. Но он знает и другое: если он останется, он никогда не станет тем, кто сможет по-настоящему поддержать их в старости. Тот, кто не встал на ноги, не удержит никого.

Только тот, кто по-настоящему ушел, способен по-настоящему вернуться

Вера не в том, чтобы навсегда остаться ребенком. Вера в том, чтобы во Христе вырасти в человека взрослого, свободного и любящего. Только свободный человек способен дать любовь, не смешанную со страхом. Только тот, кто по-настоящему ушел, способен по-настоящему вернуться.

Если вы сейчас стоите у этой двери, и в сердце у вас страх и стыд, и вы не знаете, не оскорбите ли Бога, если сделаете шаг, я хочу сказать вам: Небесный Отец понимает вас лучше, чем ваш земной отец и земная мать. Он знает то желание вырасти, которое живет в вас, и это не грех. Он слышит и те ночи, когда вы мечетесь между послушанием и удушьем. Он не требует, чтобы вы всю жизнь оставались послушным ребенком в доказательство своего благочестия. То, что Он дал вам во Христе, – это сыновство, а в сыновстве есть свобода, поддерживаемая любовью, свобода уйти и свобода вернуться.

И вот здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали наш разговор с родителями. Помните, мы говорили им: отпустить – значит не потерять. Так вот, для вас это звучит так же, только с другой стороны. Уйти – не значит разлюбить. Уйти – значит однажды вернуться и встать перед ними цельным человеком, уже не тем ребенком, которого нужно устраивать, а взрослым, который способен по-настоящему взять их за руку. И тогда ваше почитание перестанет быть веревкой, связывающей вас обоих, а станет рукой, которая наконец может поддержать другого.

Родители, которые отпускают, и дети, которые уходят, делают одно общее дело. Они освобождают любовь от страха. Они дают друг другу возможность встретиться заново – не как хозяин и зависимый, не как опекун и подопечный, а как два взрослых человека, которые выбрали любить друг друга свободно. И в этой встрече исполняется то, о чем мы просили в начале. Не потерять. А найти друг друга по-настоящему.