Христианство без Христа: размышления над романом Э. М. Ремарка «Три товарища»

«Три товарища», роман Э. М. Ремарка

Есть книги, которые читаешь – и не можешь отделаться от странного чувства: автор говорит о безбожии, но страницы его книг дышат Евангелием. Эрих Мария Ремарк, убежденный неверующий, воспитанник католической семинарии, хорошо знавший Писание, написал роман, который можно назвать проповедью без проповедника, молитвой без молитвы, христианством – без Христа. Это главный парадокс «Трех товарищей»: отрицая Бога, Ремарк утверждает то, что вложил в человека Бог, – способность любить, жертвовать, дружить до конца, жить для других, забывая о себе.

История написания романа

Ремарк работал над «Тремя товарищами» почти четыре года, начиная с 1932-го. В 1933-м он выпустил небольшую книгу «Пат» – первое приближение к целостному замыслу. В это время его книги уже горели на площадях Германии. Писатель жил в швейцарской эмиграции, пил, болел, встречался с немецкими изгнанниками. Когда работа близилась к завершению, нацистское правительство предложило ему вернуться на родину – он отказался и уехал в Париж на конгресс писателей в изгнании. Роман вышел в 1936 году в Дании на датском языке, затем в США в журнальном варианте и лишь в 1938-м – в Амстердаме на немецком. Вскоре Ремарка и его жену лишили германского гражданства. В России роман был опубликован только в 1958 году.

Ремарк писал о послевоенной Германии, но писал из изгнания, из положения человека, у которого отняли родину, с острым ощущением надвигающейся катастрофы. Он знал, что такое потеря – и что такое верность вопреки всему.

Сюжет романа

Действие происходит в Германии конца 1920-х годов – время экономического кризиса и безработицы, политических беспорядков и усиливающегося нацизма. Три фронтовика Первой мировой – Роберт Локамп (Робби), Отто Кестер и Готфрид Ленц – работают в небольшой авторемонтной мастерской; живут в бедности, но держатся вместе. Их объединяет фронтовое братство, взаимовыручка и настоящая верность друг другу.

Есть книги, которые читаешь – и не можешь отделаться от странного чувства: автор говорит о безбожии, но страницы его книг дышат Евангелием

Однажды Робби знакомится с молодой женщиной Пат Хольман. Между ними вспыхивает любовь – луч света в сумерках нищеты, пьянства и безысходности. Пат больна туберкулезом, и ее здоровье постепенно ухудшается. Товарищи делают все возможное, чтобы ее спасти. Отто, чтобы помочь, продает свой любимый гоночный автомобиль, который он сделал своими руками, назвал «Карлом» и считает своим другом. В сцене продажи он прощается с машиной как с живым существом – это один из самых пронзительных эпизодов романа.

Параллельно разворачивается линия Ленца. Он – «последний романтик», душа компании, оптимист и весельчак, который внезапно погибает от рук нациста. Это первая тяжелая потеря – символ надвигающейся катастрофы немецкого народа.

К сожалению, Пат становится все хуже. Лечение в санатории не помогает. В конце концов, она умирает на руках у Робби. Несмотря на все усилия и жертвы. Финал романа остается открытым. Но эта открытость глубоко безотрадна и безнадежна.

Экзистенциальный кризис

Ремарк – один из самых ярких выразителей антропологического кризиса ХХ века. Он был убежденным неверующим. Его герои не принимают веру в благого Бога после выпавших на их долю ужасов войны и послевоенного лихолетья. В романе есть сцена, где Робби беседует со священником в церковном саду, но остается глух к его проповеди. Он прямо формулирует: «Слишком много крови было пролито на этой земле, чтобы можно было сохранить веру в Небесного Отца!»

Ремарк не может отвергнуть христианскую этику, даже отвергая христианскую веру. В этом – ключевой парадокс его творчества

Сознание писателя отравлено и деформировано ужасами войны. Но при этом он – дитя христианской культуры. Он не может отвергнуть христианскую этику, даже отвергая христианскую веру. В этом – ключевой парадокс его творчества.

Мир романа – это мир, в котором рухнули все опоры. Безработица, инфляция, политический хаос, набирающий силу нацизм, отсутствие перспектив. Все это – условия, способствующие неверию и чувству безысходности. Ремарк описывает не только конкретную историческую ситуацию, но состояние души, которое знакомо человеку разных эпох. Это состояние экзистенциального кризиса, когда жизнь кажется бессмысленной и абсурдной. Почему? Потому что потерян сам источник смысла. В людях иссякла вера в Бога – не внешняя, формальная, обрядовая, с этой как раз все в порядке, а личная, живая, благодатная. Поэтому и смерть для неверующих становится непобедимым ужасом, отравляющим все и вся.

Смерть пронизывает все повествование романа: воспоминания о фронте, где гибли товарищи; убийство Ленца; медленное угасание Пат; наконец, внутренняя духовная пустота Робби и других героев книги. Смерть у Ремарка не просто биологический факт – она фон и контекст земной жизни, черная дыра, поглощающая всякий смысл.

Апостол Павел называет смерть «последним врагом» (1 Кор. 15:26). Для христианина смерть – враг, но враг побежденный: «Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?» (1 Кор. 15:55). Христос воскрес – и потому смерть уже не имеет последнего слова. Но для Ремарка нет Христа – нет и воскресения. Для него смерть неотвратима и непобедима. Она все обессмысливает. Зачем любить, если любимая умрет? Зачем дружить, если друг погибнет? Зачем строить, если все разрушится? Ремарк не знает ответа. Его герои живут, зная, что смерть победит, – вопреки этому знанию. Они любят, хотя знают, что потеряют любимых; дружат, хотя знают, что расстанутся; жертвуют, хотя знают, что жертва не спасет. В этом – трагическое мужество без надежды.

Без Христа, но по Христу

Говоря о бессмысленности жизни, писатель не задает вопросов: а почему она стала бессмысленной? Кто в этом виноват? Разве не сами люди, своими злодеяниями довели себя и мир до такого состояния? Ремарк не принимает веры в Бога, но его герои в лучших своих проявлениях поступают так, как учил Христос. Они не приходят к выводу Ивана Карамазова: «Если Бога нет, то все позволено». Отвергая веру, они не отвергают верность. Отрицая благой замысел, не отрицают любовь. Не веря в загробную жизнь, друзья готовы умереть друг за друга.

Ремарк не принимает веры в Бога, но его герои в лучших своих проявлениях поступают так, как учил Христос

Дружба трех товарищей – образ христианской любви: они действительно готовы пожертвовать своей жизнью друг ради друга (см.: Ин. 15:13). Их жертва в мирском контексте выглядит безумием, в евангельском же – нормой.

У христианского читателя три друга невольно вызывают ассоциацию с Троицей. Отто Кестер – сдержанный, волевой, сильный, решительный – отсылает к Отцу. Робби Локамп – любящий и страдающий – является образом Сына. Готфрид Ленц – радостный, деятельный, одаренный – ассоциируется с Духом.

Разумеется, аналогия здесь весьма условна. Вряд ли Ремарк имел в виду аналогию с Троицей – он вообще не мыслил в богословских категориях. Однако сама структура образа – трое, соединенные любовью, живущие ради друг друга, – не может не вызвать у верующего человека этой ассоциации. Это земная троица друзей, которые живут по христианским законам, не зная их Источника.

Люди, не верующие во Христа, тем не менее, живут по Его заповедям. Люди, не верящие в воскресение, любят так, как будто любовь вечна. Это и есть христианство без Христа. Почему же они так поступают? Почему, отвергнув веру, не отвергают христианскую этику? Почему не приходят к этическому нигилизму Фридриха Ницше?

Ремарк об этом не спрашивает и не отвечает. Он лишь свидетель, который описывает то, что знает и пережил. Его герои тоже не могут объяснить, почему они поступают так, а не иначе. Они просто знают, что так правильно, что иначе нельзя, что должны так поступать. Они еще прислушиваются к совести – голосу Бога в человеке. Они не знают Христа, но Христос знает их. Они не могут объяснить, почему любят, – но любовь их реальна, и она свидетельствует о реальности Того, Кто есть Любовь. В этом главный парадокс романа: даже в мире без Бога человек не может до конца перестать быть образом Божиим.

Герои также не приемлют культ материального богатства, который обесчеловечивает людей не меньше, чем война. Читая «Трех товарищей», поневоле приходишь к мысли, которая перекликается с евангельской истиной: «Трудно богатому войти в Царство Небесное» (Мф. 19:23). По Ремарку: трудно богатому быть порядочным человеком. Правда – среди униженных и оскорбленных, а не среди богатых и гордых. У Ремарка сочувствие вызывают представители общественных низов: блудницы, нищие студенты, работяги, все, кто выживают, как могут. Беда, в которой они живут, заставляет их держаться вместе, помогать друг другу. Богатство же притупляет способность сочувствия к ближним, подстегивает эгоизм и жадность, ведет к деградации человечности. Разумеется, бедность сама по себе не делает человека святым, как и богатство – грешным. Они создают определенные условия, способствующие тому или иному образу жизни.

Мировоззренческая эпоха

На роман Ремарка можно посмотреть как на портрет определенной культурной эпохи, портрет цивилизации, трансформирующейся в нечто противоположное себе. Прежде чем западный мир перешел к радикальному антихристианству, он прошел через промежуточную стадию – христианство без Христа.

Об этом писал уже Фридрих Ницше, говоря о смерти Бога в европейской культуре. Его знаменитое «Бог умер» – констатация факта: западный человек убил в себе веру, но еще не осознал всех последствий, не дошел в этом до логического конца. Ницше понимал, что за равнодушным христианством без Христа последует антихристианство, явное и радикальное богоборчество, отход от всех традиционных христианских ценностей.

Его герои – еще не богоборцы. Они просто неверующие, которые отреклись от Бога и пошли своей дорогой

Ремарк – один из самых ярких свидетелей этого промежуточного состояния западной культуры. Его герои – еще не богоборцы. Они просто неверующие, которые отреклись от Бога и пошли своей дорогой. Они о Нем уже не думают, хотя по инерции еще следуют христианской нравственности. Их добродетели – это добродетели христианские, но лишенные корня. Они держатся на человеческом благородстве, на фронтовом братстве, на личной порядочности – но не на вере и благодати.

Писатель говорит о мире, в котором люди еще способны любить, дружить и жертвовать, хотя и чувствует, что они потеряли всякую опору под ногами. «Три товарища» – предупреждение о том, что христианство без Христа ведет в тупик. И за тупиком этим – либо возвращение к Богу, либо окончательное погружение во тьму богоборчества. Ницше призывал ко второму. Ремарк не призывал ни к чему. Но само его свидетельство, сама его светлая печаль говорят о том, что путь Ницше – не единственный. Даже потеряв веру, человек может сохранить совесть, которая будет звать его обратно – к Тому, Кто ее вложил.

Светлый образ России

Особого внимания заслуживает образ России в романе. Она предстает как далекий таинственный мир со своим путем, глубиной и тайной.

Один из соседей Роберта – «ротмистр граф Орлов – русский эмигрант, кельнер, статист на киносъемках, наемный партнер для танцев, франт с седыми висками. Он замечательно играл на гитаре. Каждый вечер он молился Казанской Божьей Матери, выпрашивая должность метрдотеля в гостинице средней руки. А когда напивался, становился слезлив». У него есть то, чего нет у других героев романа, – искренняя живая вера, которая сохраняется в сердце при всех пережитых злоключениях. Орлов пережил не меньше, чем три друга, но это не поколебало его веры. Во всех ситуациях, где он появляется, граф показывает истинное благородство и человечность.

Россия в романе еще и звучит, причем во время прощания Пат с друзьями перед отъездом в санаторий, из которого ей уже не суждено вернуться:

«Мы услышали хор донских казаков. Это была очень тихая песня. Над хором, звучавшим приглушенно, как далекий орган, витал одинокий ясный голос. Мне показалось, будто бесшумно отворилась дверь, вошел старый усталый человек, молча присел к столику и стал слушать песню своей молодости».

Вероятно, речь идет о знаменитом Донском казачьем хоре под управлением Сергея Жарова – коллективе, созданном в 1920 году в лагере для русских беженцев в Турции и завоевавшем огромную популярность в межвоенной Европе. Его гастроли в Германии проходили с неизменным успехом, а количество проданных пластинок превысило 12 миллионов экземпляров. В исполнении хора звучали как народные казачьи песни, так и духовные песнопения – в том числе «Верую» Гречанинова, которое, по свидетельствам, производило на слушателей неизгладимое впечатление.

Русский хор в романе – это голос веры, которая звучит так, что ее невозможно не услышать.

Светлая печаль

Финал романа безотраден. Если оставаться на уровне событий и рассуждений героев, книга должна оставлять чувство безысходности. Однако переживание, возникающее при чтении, оказывается иным. Любовь, явленная в героях, побеждает вопреки замыслу автора. Ремарк хотел сказать: жизнь бессмысленна. Но его герои, сами того не ведая, опровергают его. Их дружба, их любовь, их жертвенность – это пламя, которое не может погасить никакая тьма.

Даже в мире без Бога Ремарк не смог убить в своих героях то, что говорит о Нем

Вопреки утверждениям автора о неотвратимости смерти, мы закрываем книгу с желанием жить дальше. Почему? Потому что даже в мире без Бога Ремарк не смог убить в своих героях то, что говорит о Нем. Смерть Пат, смерть Ленца, горе Робби – все это трагично, но не безнадежно. Жизнь стоит того, чтобы ее прожить, потому что любовь, которую они пронесли через страдания, реальна и удивительна. И это чудо любви – вопреки всему, вопреки самому Ремарку – свидетельствует о Том, Кто есть Любовь.

Ремарк не проповедует Христа – он в Него не верит. Однако он вольно или невольно говорит о том, что Бог вложил в человека. Он отрицает Бога, но указывает на Его образ в человеке. Говорит, что мир абсурден, – но его герои живут так, как будто в мире есть смысл: любят, не веря в вечность любви; противостоят смерти, не надеясь на воскресение.

Если неверующие способны на такую любовь и такую жертву – то что же мы, верующие? Если даже мирские люди могут жить по-христиански – то почему мы, церковные, не можем? Если смерть не может убить любовь даже в атеистах – то почему мы, имеющие обетование воскресения, боимся смерти? В этих вопросах, быть может, самое важное, что может сделать неверующий писатель для верующего читателя.

Закрывая книгу, мы чувствуем не отчаяние, а светлую печаль – знак того, что даже в мире, отрекающемся от Христа, Он не перестает стучаться в человеческое сердце.

«Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр. 3:20).