Окрашенные гробы

Есть картина, которую, наверное, видел каждый из нас. Человек стоит в храме на почётном месте и ставит самую большую свечу. Он жертвует на ремонт купола, и его имя потом зачитывают в списке благотворителей. Он раздаёт подарки детям из приюта перед камерами, говорит красивые слова о милосердии, о традиционных ценностях, о любви к ближнему. Люди смотрят на него и говорят: «Вот достойный христианин».

А где-то в другом конце города сидит на кухне человек, которого этот «достойный христианин» когда-то оклеветал перед начальством, чтобы занять его место. Он потерял работу, потом здоровье, у него распалась семья. Он не придёт в тот храм, потому что не может видеть, как его обидчику кланяются. Если вы, читая эту статью, узнаете в ней не соседа, не коллегу и не начальника, а себя, значит, она написана не зря. Значит, ещё не поздно.

Как это начинается

Никто не просыпается однажды утром с мыслью: «Сегодня я стану подлецом». Это происходит медленно, шаг за шагом, и каждый шаг кажется оправданным.

Сначала это маленькая неправда. Сказал начальнику, что ошибку допустил коллега, хотя виноваты были оба. Промолчал, когда приписали твои заслуги, а чужие промахи раздули. Потом приходит мысль: «Все так делают. Это жизнь, а не воскресная школа, и если не я его, то он меня». Потом появляется привычка, а привычка становится второй натурой.

Ответа совести мало. Её нужно чем-то заглушить, и тогда в ход идёт самое удобное средство – показная добродетель

Человек поднимается всё выше. Каждая ступенька его лестницы сложена из чьей-то судьбы. Он об этом знает, но старается не думать. Потому что, если думать, станет страшно.

И вот здесь начинается самое тонкое и самое опасное. Совесть ведь не умирает сразу. Она болит, она будит по ночам, она тихо спрашивает то же самое, что Господь спросил у первого убийцы на земле: «Где Авель, брат твой?» И человек, как Каин, отвечает: «Не знаю; разве я сторож брату моему?» (Быт. 4:9).

Но ответа совести мало. Её нужно чем-то заглушить, и тогда в ход идёт самое удобное средство – показная добродетель.

Штукатурка на трещинах

Совет первосвященников. Художник: Джеймс Тиссо

Показная добродетель похожа на свежую штукатурку на стене, по которой идёт трещина. Сверху ровно, бело, красиво, а трещина растёт, и однажды стена рухнет вместе со штукатуркой.

Господь сказал об этом прямо, и, может быть, это самые суровые слова во всём Евангелии: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мёртвых и всякой нечистоты» (Мф. 23:27).

Вдумайтесь в этот образ: гроб, выкрашенный в белый цвет. Его красили для того, чтобы путник не прикоснулся к нему случайно и не осквернился. То есть белизна служила предупреждением: здесь смерть. И Христос говорит: ваша внешняя праведность – это та же белая краска. Она не скрывает смерть, она её выдаёт.

Зачем человек, идущий по головам, начинает так старательно показывать своё благочестие? Причин несколько, и все они печальны.

Первая причина в том, что он пытается договориться с Богом как с налоговой инспекцией: здесь я украл, а здесь заплатил, давай закроем вопрос. Он думает, что добрые дела можно положить на весы, как гири, и перевесить ими зло, но Бог не торговец, и душа не рынок.

Вторая причина в том, что он пытается договориться с людьми. Если все видят, как он щедр, никто не поверит тому, кого он оклеветал. Добродетель становится щитом и одновременно оружием. Это, пожалуй, самое страшное: когда доброе дело служит продолжением злого.

Третья причина в том, что он пытается договориться с самим собой. «Я же не плохой человек. Посмотри, сколько я сделал для храма, для детей, для бедных». Это попытка убедить собственную совесть, что ей не о чем беспокоиться.

И все три попытки обречены. Потому что, как сказал апостол, «не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнёт» (Гал. 6:7).

Бог смотрит сначала на человека, а потом на дар

Каин и Авель. Фреска в кафедральном соборе Монреаля. Сицилия, Италия

В самом начале Библии есть история, которую мы читаем слишком быстро. Каин и Авель приносят жертвы, и сказано: «И призрел Господь на Авеля и на дар его, а на Каина и на дар его не призрел» (Быт. 4:4–5).

Обратите внимание на порядок слов. Не «на дар Авеля», а «на Авеля и на дар его». Сначала на человека, потом на то, что он принёс. Бог не принимает дар отдельно от сердца, которое его принесло. Дар Каина, может быть, был не хуже. Может быть, даже обильнее, но сердце Каина уже тогда было полно зависти, а через несколько стихов оно станет полно крови.

Когда пророк Самуил пришёл помазать нового царя и залюбовался статным старшим сыном Иессея, Господь остановил его: «Человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце» (1 Цар. 16:7). Люди видят свечу. Бог видит руку, которая её держит, и знает, что эта рука вчера подписала донос.

И потому Христос даёт заповедь, от которой, если вдуматься, становится трудно дышать:

«Если ты принесёшь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф. 5:23–24).

Оставь дар. Бог не хочет его, пока у тебя за спиной стоит обиженный тобой человек. Бог готов подождать с куполом, с колоколом, с иконостасом. Он не готов ждать с твоей душой и с душой того, кого ты растоптал.

Любовь, которой нет

Апостол Павел написал гимн любви, который читают на венчаниях, и мы привыкли слышать его как что-то светлое и праздничное, но в нём есть строка, звучащая как приговор: «И если я раздам всё имение моё и отдам тело моё на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13:3).

Можно жертвовать миллионы и при этом ненавидеть. Можно кормить бездомных и при этом радоваться, что твой конкурент разорился

Можно раздать всё имение и не иметь любви. Это кажется невозможным, но это так. Можно жертвовать миллионы и при этом ненавидеть. Можно кормить бездомных и при этом радоваться, что твой конкурент разорился. Можно стоять на всех службах и при этом мысленно сводить счёты.

Апостол Иоанн, апостол любви, говорит ещё прямее: «Кто говорит: “я люблю Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Ин. 4:20).

Лжец – это не ругательство, а диагноз. Человек, который сдаёт других, а потом показывает свою любовь к Богу, лжёт не только людям, но и Богу, и себе. И из этих трёх неправд последняя самая разрушительная, потому что от неё некуда спрятаться.

Поцелуй

Предательство Иуды. Художник: Дуччо ди Буонинсенья (1255–1319)

Есть в Евангелии человек, который довёл эту двойную жизнь до предела. Его имя стало нарицательным.

Мы помним, что Иуда предал Христа за тридцать сребреников, но мы забываем другую подробность. Когда Мария помазала ноги Спасителя драгоценным миром, именно Иуда возмутился: почему бы не продать это миро и не раздать деньги нищим? Звучит благочестиво, правда? Забота о бедных, социальная ответственность… Но евангелист добавляет одну фразу: «Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор» (Ин. 12:6).

Иуда тоже говорил о милосердии. Иуда тоже выглядел заботливым, а потом он пришёл в Гефсиманский сад и предал Учителя не ударом, не криком, а поцелуем, знаком любви. И Господь сказал ему с невыразимой болью: «Иуда! целованием ли предаёшь Сына Человеческого?» (Лк. 22:48).

Каждый раз, когда мы обнимаем человека, которого вчера оговорили, каждый раз, когда мы публично сочувствуем тому, кого сами утопили, мы повторяем этот поцелуй. И каждый раз Христос спрашивает нас: «Целованием ли?»

О тех, кто остался внизу

Мы часто думаем о лицемерии как об абстрактном грехе: ну, слегка приукрасил себя, ну, немного схитрил, но за каждым, по чьей голове прошли, стоит живая жизнь.

Подумайте о человеке, которого вы сдали. Возможно, он годами не мог найти работу. Возможно, его дети слышали, как он плачет ночью, и не понимали почему. Возможно, его жена смотрела на него с сомнением, потому что поверила клевете. Возможно, он заболел от несправедливости, потому что несправедливость убивает медленно, но верно. Возможно, он перестал верить людям. А может быть, и Богу.

И вот он видит вас в храме. Видит вашу свечу, вашу улыбку, ваше имя на табличке благотворителей. Что происходит в его душе? Вы не просто когда-то причинили ему зло. Вы ещё и отняли у него веру в то, что в Церкви есть правда. Вы встали между ним и Богом.

Господь сказал Каину: «Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли» (Быт. 4:10). Слёзы обиженного не высыхают бесследно. Они доходят до Бога раньше, чем дым наших кадил. И никакой колокол, отлитый на наши деньги, не заглушит их.

Наказание, которое мы выбираем сами

Часто думают, что расплата за такую жизнь наступит когда-то потом, на Страшном Суде, но правда в том, что она начинается уже здесь, сейчас, внутри.

Человек, который идёт по головам, обречён на одиночество. Он не может доверять никому, потому что знает, на что способен человек: он сам так делал

Человек, который идёт по головам, обречён на одиночество. Он не может доверять никому, потому что знает, на что способен человек: он сам так делал. Он видит в каждом соперника и в каждом друге будущего предателя. Он окружён людьми, но не имеет ни одного, кому мог бы открыть сердце. Он живёт в постоянном страхе, что однажды кто-то сделает с ним то же самое.

И даже его добрые дела не приносят ему радости. Потому что радость от доброго дела рождается из любви, а у него любви нет. Есть только расчёт. После каждой показной благотворительности остаётся пустота, которую нужно заполнять новой, ещё более заметной. Это как пить солёную воду: чем больше пьёшь, тем сильнее жажда.

«Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?» (Мк. 8:36). Мы привыкли понимать эти слова как угрозу будущим наказанием, но это ещё и описание настоящего. Человек приобретает должность, деньги, уважение и при этом теряет главное: способность любить и быть любимым. Он становится богатым нищим.

Есть ли выход?

Иисус и Закхей. Собор святого Марка в Венеции

Если вы дочитали до этого места и чувствуете тяжесть на сердце, если какие-то строки отозвались в вас болью, то знайте: это хорошая боль. Это не приговор, а приглашение. Так болит рана, которая начинает заживать. Мёртвое не болит.

Евангелие не было бы Благой Вестью, если бы в нём не было выхода, и выход есть. Его показал маленький человек, который залез на смоковницу, чтобы увидеть Христа.

Показная добродетель жертвует безымянным. Покаяние идёт к тому, у кого есть имя

Закхей был начальником мытарей. Он разбогател тем, что обирал людей, и все в Иерихоне его ненавидели. Христос вошёл в его дом, и Закхей сказал: «Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо» (Лк. 19:8).

Здесь важно услышать вторую половину этой фразы. Закхей не ограничился тем, что отдал нищим. Это было бы легко и, кстати, красиво смотрелось бы со стороны. Он сказал: «Если кого чем обидел». Он пошёл к конкретным людям, к тем, кого обманул с их именами, с их лицами. Покаяние Закхея было не благотворительностью, а возвращением долга.

Вот в чём разница между показной добродетелью и настоящим покаянием. Показная добродетель жертвует безымянным. Покаяние идёт к тому, у кого есть имя.

Что делать

Если вы узнали себя в этой статье, вот несколько простых, но трудных шагов.

Первый шаг: назовите вещи своими именами. Не «так сложились обстоятельства», а «я оклеветал». Не «бизнес есть бизнес», а «я предал». Пока мы называем грех красивыми словами, мы не можем от него освободиться. Принесите это на исповедь, без оправданий и без смягчений.

Второй шаг: вспомните имена. Не «люди, которые пострадали», а конкретно: Иван, Ольга, Сергей Николаевич. Молитесь за них. Сначала будет трудно, потому что молиться за тех, кого обидел, порой труднее, чем за тех, кто обидел тебя, но именно через эту молитву Господь начинает менять сердце.

Третий шаг: если можете, пойдите к ним, попросите прощения, попробуйте исправить то, что ещё можно исправить: вернуть доброе имя, помочь с работой, сказать правду там, где раньше сказали ложь. Это будет унизительно, будет страшно, но это будет первый за много лет по-настоящему свободный поступок.

Четвёртый шаг: делайте добро тайно. Господь сказал: «Когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Мф. 6:3). Попробуйте пожертвовать так, чтобы никто, совсем никто не узнал. Вы удивитесь, насколько иначе это ощущается. Показное добро опустошает, а тайное наполняет.

Слёзы Петра

Отречение Петра. Художник: Роберт Лейнвебер, 1921 г.

Напоследок я хочу напомнить вам об одном человеке. Не об Иуде, а о Петре.

Пётр тоже предал трижды в ту же самую ночь. Он отрёкся от Учителя, чтобы спасти себя, то есть сделал ровно то, что делает человек, сдающий другого ради собственной безопасности. Разница между Петром и Иудой не в тяжести греха, а в том, что было после.

Иуда пошёл к первосвященникам и бросил им деньги, попытавшись всё решить внешним жестом, а потом, не веря в прощение, ушёл и погиб.

А Пётр… Евангелие говорит: «Тогда Господь, обратившись, взглянул на Петра… И, выйдя вон, горько заплакал» (Лк. 22:61–62).

Господь взглянул, не крикнул, не обличил, не отвернулся. И в этом взгляде было всё: и знание о предательстве, и боль, и любовь, которая не погасла даже сейчас. И Пётр не выдержал этой любви, он вышел и заплакал. И эти слёзы оказались дороже всех свечей мира.

Я верю, что Господь сейчас так же смотрит на каждого из нас. На того, кто стоит у подсвечника с самой большой свечой и с самым тяжёлым сердцем. На того, кто приходит в храм в дорогом пальто и боится встретить взгляд человека, которого когда-то растоптал. Он смотрит не с гневом, а с ожиданием.

Господь ждёт не нового купола, не нового пожертвования, о котором напишут в газете. Он ждёт одного: чтобы вы вышли вон, как Пётр, и заплакали

Он ждёт не новой таблички с вашим именем, не нового купола, не нового пожертвования, о котором напишут в газете. Он ждёт одного: чтобы вы вышли вон, как Пётр, и заплакали. Чтобы белая краска наконец смылась слезами, и под ней оказалось не мёртвое, а живое, раненое, но живое сердце.

«Жертва Богу – дух сокрушённый; сердца сокрушённого и смиренного Ты не презришь, Боже» (Пс. 50:19).

Ещё не поздно. Пока бьётся сердце, ещё не поздно. Оставьте свой дар у жертвенника. Пойдите и примиритесь с братом, а потом возвращайтесь. Вас ждут.