Выставка получилась масштабной: несмотря на название, она охватывает не только современность, но и касается прошлого. Наша сегодняшняя реальность осмысляется здесь в неразрывной связи с историей. В едином пространстве выставочного зала «Манеж» средневековые святыни – памятники искусства – соседствуют с тем, что было создано совсем недавно. И это соседство красноречивее любых слов говорит о живой традиции и подлинной преемственности.
Выставка раскрывает устройство нашей жизни в его самом глубоком понимании: она смыслово ведёт от главного – Библейской истории – к истории России, а от неё – к современности. Именно сквозь призму главного раздела выставки – «Бог и человек» – постигается всё остальное, ведь без этого основания это «всё» теряет смысл, да просто становится невозможным.
Именно в главном разделе экспозиция раскрывает заявленную тему через разные работы, посвящённые диалогу Творца и творения. Среди них – иллюстрации Библейской истории Алии Нуракшиевой, практически все они наполнены светом. Видно, что художница опирается здесь на «Библейские эскизы» Александра Иванова, стремясь через зримые образы передать Божественный свет, освещающий (и освящающий) нашу земную реальность.
В триптихе «И Слово стало плотью» (2025) Татьяна Чувашева глубоко раскрывает тему умаления Господа, Который воплотился ради спасения людей: Всесильный Бог стал беззащитным Младенцем – хрупким и уязвимым по Своей человеческой природе, как и все остальные дети...
В триптихе «Привратник» Татьяна Чувашева обращается к истории отречения Петра и к каждому из нас. Она показывает, что петух – символ предательства – может прокричать для любого. Но даже после падения есть возможность подняться и пойти в верном направлении.
Все четыре Евангелия скупо повествуют о предательстве Петра, лишь упоминая, что он, осознав содеянное, «горько заплакал» (Лк. 22, 62). Андрей Дроздов в своей работе «Плач святого Петра» (2017) раскрывает всю глубину отчаяния и силу раскаяния апостола, распластав его на земле. Кажется, что Пётр физически придавлен тяжестью собственного предательства: вот он, петух, на переднем плане, – поющий в третий раз. Следуя сложившейся еще в древнем искусстве иконографии (вспомним синайскую энкаустическую икону VI века), художник изображает апостола с короткими седыми волосами и такой же густой бородой. Но и это полотно говорит не только о Петре...
Ландшафт Вечного города, в котором произошли события, изменившие ход истории человечества, разворачивает перед зрителем Дмитрий Белюкин в картинах триптиха «Иерусалим. Рассвет» (2017).
Работы Зураба Церетели из серии «Библейские сюжеты» (2002–2003) кажутся прекрасными миниатюрами из средневековых книг. Только выполнены они не на бумаге, а в технике объемной эмали, да и размер у них не миниатюрный, а монументальный, что усиливает эмоциональный отклик у зрителя, делает их запоминающимися.
Самое начало выставки – раздел, рассказывающий об истории России, которая воспринимается в тесной неразрывной связи с историей Церкви, в том числе церковного искусства.
Чуда появления иконописного образа касается Светлана Ивлева в работе «Преподобный Андрей (Рублев) иконописец» (2026).
Продолжение традиции византийского искусства, живое ее развитие – в монументальных проектах Михаила Леонтьева и Дарьи Шабалиной, в создании Музейно-храмового комплекса «Новый Херсонес», о котором рассказывается на выставке…
История России предстает здесь объемно, с разных сторон, и далеко не всегда с парадных (таких, как, например, работа Александра Щемелинского «Потемкин представляет Черноморский флот Екатерине II» (2016)) или торжественно-победных, как картина «Победа. Берлин 1945» Дмитрия Шмарина (2005). Так, Павел Рыженко в триптихе, посвященном Александру Невскому (2010), показывает образ святого князя величественным и мощным, но при этом – человечным, испытывающим боль, скорбь от потери соратников, по-настоящему страдающим за родную землю.
В экспозиции много исторических перекличек. Например, названная работа Щемелинского и диптих Юлии Смирновой «Пушкин и Пугачёв» (2008). Первая часть диптиха также отсылает ко времени правления Екатерины II. Пугачев изображён сидящим почти прямо напротив зрителя, а Пушкин, пишущий про Пугачева, – в профиль. Художник показывает, как застывший исторический факт силой искусства превращается в живой процесс. Смирнова использует язык парсуны (и отсылает зрителя к симбирским портретам Пугачёва и написанным с них копиям – например, к работе первой половины XIX века из собрания Государственного Исторического музея). Благодаря этому приёму изображаемое обретает монументальность, отрываясь от конкретной эпохи и становясь надвременным. В каждой части скрыто множество символов, которые ещё глубже погружают зрителя в общекультурный контекст.
Изображаемое обретает монументальность, отрываясь от конкретной эпохи и становясь надвременным
Об одном и том же историческом героическом эпизоде – Крымской войне – рассказывают Алия Нуракшиева в работе «Архиепископ Иннокентий (Борисов) во время обороны Севастополя в 1855 году» (2025) и Евгений Емельянов, представивший картину «Ветеран Севастопольской обороны на Братском кладбище» (2024). Архиепископ Иннокентий молился за тех, кто держал оборону, причем там, где шли военные действия. А ветеран, теперь одиноко стоящий и вспоминающий тех, кто сражался с ним рядом, в то время оборонял берега Российской империи. В обеих работах на заднем плане – море, что верно, конечно, с топографической точки зрения, однако в данном случае становится и неким особым символом.
Тема духовного подвига русских святых затрагивается в работах «Московский чудотворец Блаженный Василий» Виталия Графова (2025), «Царь Иван и Блаженный Василий» (2018) Михаила Шанькова, «Исцеление. (Прп. Серафим Вырицкий исцеляет ребенка)» (2019) Анастасии Кораблевой; в скульптуре «Ксения Петербургская» Ольги Легковой (2019), скульптурах Виталия Шанова, в том числе «Печорские старцы» и «Святитель Лука с детьми», скульптуре Анастасии и Николая Клыковых «Святитель Тихон, Патриарх Московский и Всея Руси. К столетию блаженной кончины» (2026) и многих других.
Соседство икон и произведений светского искусства в залах выставки делает экспозицию более объемной. Разговор со зрителем здесь ведется сразу на двух языках – церковного и светского изобразительного искусства, благодаря чему события одного и того же исторического периода могут раскрываться через реалии как здешнего мира, так и мира Горнего.
Вот, например, икона священномученика Илии Громогласова, написанная Романом Лоборуком. Громогласов – богослов, член Поместного Собора 1917–1918 годов, он принял священный сан в 1922-м году и мученически погиб в 1937-м... А вот – картина Ильи Глазунова «Коммунисты прошли» (2001), где на фоне темного неба – разоренный храм с остатками куполов, покосившимися крестами и лежащими на земле иконами. Об одном и том же, но по-другому.
Эту же линию осмысления трагедии первой половины XX века продолжает и портрет генерала А. П. Кутепова, выполненный Дмитрием Трофимовым в 2007-м году в серии «Галерея портретов участников Белого движения». Красный фон словно движется, пылает, придавая работе экспрессию и драматизм.
Василий Нестеренко, создавая монументальное по размерам живописное произведение «Небесная Заступница» (2017), опирался на иконографию Августовской иконы Божией Матери, написанной в память о явлении Богородицы в 1914-м году, во время Первой мировой. Но автор, изображая конкретное историческое событие, одновременно создает обобщенный образ Ее заступничества, вне зависимости от конкретной эпохи.
Тему небесного заступничества, поднятую в картине Нестеренко, продолжают и другие работы экспозиции. Потому очень уместно здесь смотрятся работа «Богородице Дево, радуйся...» Юрия Андреева (2006), в которой показан не просто эпизод времён Великой Отечественной, а момент встречи с Небесным, работа «Молитва» Василия Кураксы (2023) и многие другие произведения.
Если картины рассказывают о чуде, о явлениях Небесного в земных реалиях, то иконы должны напрямую от образа вести к Первообразу, настраивать верующего на молитву. Произведения Александра Соколова – именно такие. В экспозиции выставки присутствуют его работы «Богоматерь Любятовская» (2013), «Спас» (2014). «Спас» – последняя икона Соколова, он даже не успел сделать надписи, их писали близкие иконописца...
Сочетание мастерства, без которого просто невозможна настоящая икона, богословской выверенности, глубины позволяет художникам создавать настоящие, красивые произведения. Иначе просто нельзя, ведь Красота – одно из имен Божиих, Он изначально создал мир красивым. Именно такие работы становятся окном в Горний мир. Помимо уже названных произведений, в экспозиции представлены иконы, созданные на иконописном факультете Московской духовной академии, на факультете церковных художеств Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного университета, в иконописной мастерской института «Со-действие».
Сразу узнаются иконы Ирины Зарон – проникновенные, сдержанные по цветовой гамме, вроде бы стремящиеся к монохромности, но при этом не теряющие живописности.
Интересное иконографическое решение представил Дмитрий Трофимов в иконе «Св. князья Димитрий и Евфросиния Московские с избранными святыми» (2025).
Жизнь христианина не заканчивается за церковной оградой, но даже в самых бытовых, будничных явлениях он умеет разглядеть ту самую настоящую красоту, которая присутствует в нашем мире и является отблеском, отзвуком красоты Божественной.
Эта красота – и в образах детей (работы Марии Переяславец «Тайм-аут» (2023), Дмитрия Родзина «Софья» (2009), Альберта Солтанова «Пасха. Коля» (2024), Елены Степуры «Дедушкин чердак» (2018)). Действительность (здесь уже дело рук людей, не Бога) может поворачиваться к детям недоброй, страшной стороной. Но жизнь и радость все равно берут свое, несмотря ни на что. Об этом – работа Алексея Крюкова «В минуту тишины» (2016), на которой девочка рисует на асфальте мелками, а неподалеку лежат отстрелянные гильзы.
Красота раскрывается и в образах материнства («Сны» Юлии Бобровой (2021), «Введение во храм» Анны Боганис (2011)), и в стремлении показать семью, ее значимость, то настоящее, что связывает всех ее членов («Я и ты» Яны Патокиной, «Весеннее солнышко» Эльмиры Петровой (2009), «В тишине комнат усадьбы Петровское» (2020–2025) Юрия Орлова).
Семья – это то, что дает силы на всю жизнь, открывает бескрайность познания мира, ведет к пониманию и осмыслению главных основ существования. Об этой связи поколений размышляет Николай Горский-Чернышев в глубокой работе «Дороги детства» (2009). Художник изобразил себя ребенком, вместе с дедушкой и бабушкой – Николаем Михайловичем Чернышевым, учеником Константина Коровина и Валентина Серова, и его женой Антониной Александровной. Таким образом, полотно говорит и о творческой преемственности.
Темы связи поколений касается Татьяна Нечеухина в работе «ВК» (2026). В ней есть красота, трагедия, добрый юмор – всё, что присутствует в нашей жизни. Нечеухина изобразила старушку в платке, увлеченно смотрящую в телефон, и молодую девушку в праздничном платье, с самоваром. Телефон и кеды на молодой героине – это реалии современности, но весь антураж: круглый стол, портреты в золотых рамах на стене – уводит зрителя в пространство исторического времени. Репродукция картины Виктора Попкова из его северного цикла, тоже размещенная на стене, нужна не только для яркого цветового пятна. Она вносит в спокойную по настроению работу напоминание о том, сколько боли, сложностей и трагедий было в жизни русской женщины на всем протяжении истории...
Через пейзаж тоже можно показать преемственность, неразрывную связь поколений, даже коснуться исторической памяти. В работах Марии Вишняк «Возраст дерева» (2014) и Антона Стекольщикова «Безымянная звезда» (2015) изображение дерева становится важной композиционной и смысловой составляющей.
У Марии Вишняк почти все изобразительное пространство занимает старое дерево, неожиданно бурно расцветшее. Возможно, оно цветет в последний раз, но все равно – это гимн жизни, той жизни, которая никуда не исчезает, она, в том числе, воплощена и в фигурах детей, стоящих под старой яблоней. Антон Стекольщиков разворачивает композицию своей работы снизу вверх. У самого края изобразительного пространства – обелиск, поставленный на месте захоронения тех, кто отдал свою жизнь во время Великой Отечественной войны за тот мир, который показывает художник: с цветущим разнотравьем, колышущимся на ветру бельем, деревянными домами у линии горизонта. Но художник строит композицию так, что пейзаж начинает звучать масштабно, глобально. От обелиска взгляд движется вверх, к огромной березе, шумящей на фоне бескрайнего неба. И это тоже символ мира и – мiра, если вспоминать дореволюционную орфографию.
Природа отражает красоту Божьего мира, потому в нее так гармонично вписываются православные храмы («Ярославль» Сергея Андрияки (2007), «Гуси-лебеди» Татьяны Юшмановой (2010), «Осень в Псково-Печерском монастыре» Игоря Машкова (2025)).
Даже в мегаполисе, с его ритмом, напряжением, если смотреть внимательно, можно вдруг в небе разглядеть ангелов, как это сделал Алексей Суховецкий в работе «Бородинский мост» (2021).
Отзвук Божественной красоты присутствует и в творчестве, а потому на выставке можно увидеть живописные, скульптурные портреты людей, внесших свой вклад в отечественное искусство, в том числе – «Портрет В. И. Белова» Ольги Мертын (2012), «Портрет Г. Н. Рождественского» Оксаны Величко (2010); «Портрет композитора Артемьева» Максима Леонтьева (2024).
Покаяние – важная часть жизни христианина. Работа Дмитрия Петрова 2014 года так и называется – «Покаяние», а Олег Иващенко в картине «Вернулся» (2023) отсылает зрителя к притче о блудном сыне…
Николай Третьяков в работе «Крест» (2024) показал поклонный крест, так часто встречающийся на дорогах России, как напоминание о постоянном присутствии Бога в нашей жизни. Неслучайно художник размещает его сбоку, перед ним – дорога без начала и конца, а на дальнем плане разворачивается пространство русской земли.
Стоит отметить, что в экспозиции немало портретов. Это говорит о внимании к человеку, а христианство всегда обращено именно к личности, а не к народным массам – к каждому, кто эти массы составляет. Бог любит и видит каждого, и на крест Он пошел – за каждого...
Экспозиция выставки масштабна – и по представленным жанрам и видам искусства, и по стилистическому многообразию, – но при этом она очень цельная. На ней представлено качественное, созидательное по своей сути искусство (а оно только таким и бывает, если в его основе лежит христианская традиция, даже когда оно касается трагических тем).
Произведения светского искусства здесь демонстрируются как часть контекста христианской жизни
Произведения светского искусства – картины и скульптуры на совершенно разные темы – здесь демонстрируются как часть глобального контекста христианской жизни. Эта жизнь, конечно, связана с храмом и богослужением, но продолжается и за церковной оградой. В этой жизни берегут памятники прошлого, строят и открывают новые значимые культурно-исторические объекты. Обо всем этом выставка тоже рассказывает.
О светских работах и церковной живописи, представленных на выставке, в статье можно сказать лишь вскользь: экспозиция слишком масштабна, материала хватит на целую книгу. И я не касаюсь здесь и предметов декоративно-прикладного искусства – шитья и ювелирных изделий, – но могу сказать, что все они являются подлинными произведениями высокого качества.
Так что самый лучший вариант – приходить и смотреть лично. Тем более что вход – бесплатный.
***
Выставка работает до 8 декабря в Центральном выставочном зале «Манеж» Москва, Манежная площадь, д. 1. Ежедневно 10:00 - 20:00 Вход на выставку до 19:00.