У каждого свой срок созревания

Праздник Крещения Господня напоминает нам о таинстве Крещения, которое принимает каждый человек, желающий назвать себя христианином и засвидетельствовать свою веру во Христа. Но как все обстоит в жизни? Насколько серьезно и здраво воспринимают Крещение люди разных поколений? Особенно те, кто начал свой жизненный путь в атеистическом Советском Союзе?

Крещение Господне. Фреска церкви Святого Георгия в монастыре Гелати, Грузия. 1561 - 1578 гг.

Как ты веришь?

«Почему Церковь принимает под свои своды всех без разбора? – вопросила в начале ХХI века редакцию церковного издания одна читательница. – Вот, например, в вуз берут только тех, кто успешно сдал экзамены. А у православных – хочешь – иди, крестись. Покрестился – и ты уже воцерковленный. А человек своими грехами вновь и вновь распинает Христа».

В ответ на этот вопрос приснопоминаемый архиепископ Артемий (Кищенко, †2023) сказал тогда:

– Церковь не принимает всех подряд. В древности для того, чтобы войти в Церковь, принять Крещение, нужно было пройти соответствующую подготовку и сдать экзамены. Подготовка эта порой занимала около двух лет. И человек, даже в условиях гонений, готовился, изучал богословие.

Вообще, Великий пост возник как подготовка к Крещению: оглашенные на 40 дней уединялись и предавались аскетическому подвигу. После этого сдавали соответствующие экзамены. А крестили их накануне Пасхи – в Великую Субботу.

Если мы посмотрим чинопоследование таинства Крещения, то там есть вопрос к крещаемому: «Как ты веришь?» В ответ он должен свидетельствовать о своей вере (обязательно читается Символ веры – Е.Н.). Кроме этого, всегда были восприемники, которые подтверждали, что этот человек готов принять христианство осознанно, зная и понимая догматы веры. Только после этого человек принимал Крещение.

Но потом развилась практика крестить в младенчестве. Естественно, что двухлетняя подготовка для новорожденного невозможна, поэтому вся ответственность ложилась на крестных и на родителей.

Когда христианство стало идеологическим инструментом государства (в Византийской, да и в Российской империях), то, к сожалению, подготовке новых членов Церкви уделялось мало внимания, это стало второстепенным. Формализм вошел в церковную жизнь.

А в советский период он усугубился. Тогда о подготовке к Крещению никакого разговора быть не могло! То, что человек пришел в Церковь, – уже являлось подвигом исповедничества. Мы, священнослужители, никого и никогда не спрашивали: как ты веришь?

Сейчас уникальный период в истории Церкви: мы выходим из реанимации, мы учимся ходить. И то, что вопрос о правильном воцерковлении задан мирянкой, то, что он волнует членов Церкви, – очень хорошо. Ведь Церковь – это не батюшка и не епископ. Церковь – это общество верующих, богочеловеческий организм. И изменение отношения к воцерковлению должно быть затребовано «с низов». Никакими циркулярами «сверху» изменить ситуацию невозможно.

…Самим родителям нужно отнестись серьезно к духовному воспитанию своих детей. Вот если ребеночка отдают в школу, разве родителям безразлично, какая эта школа, лишь бы аттестат получить? Или они хотят, чтобы их чадо чему-то научилось? Интеллигентные, умные люди ищут школы хорошие, специализированные, а вот обывателю это не надо...

Когда начинаешь немного более строго относиться к желающим креститься, то слышишь возмущенное: «Что они там повыдумывали?!» Люди жалуются, что, мол, к ним невежливо относятся. Они пришли в Церковь, а им, видишь ли, сделали замечание, вместо того чтобы поставить памятник в церковном дворе – в связи с тем, что они единственный раз за всю свою жизнь пришли в храм! И таких примеров масса.

Повторяю: то, что сделали с Церковью за годы атеизма, невозможно исправить в одночасье, здесь не помогут циркуляры священноначалия. На это нужно время, общий труд и общий подвиг.

Удостоили чести креститься в храме,
построенном самой Евфросинией Полоцкой

Владимир Александрович Хромов полвека отдал профессии оператора, причем большую часть этих лет – более 40 – работал на Белорусском телевидении.

Сам он так говорил о своей профессии: «Жизнь оператора очень емкая, как поэзия: четыре строчки написал – и целый роман вместил». И жизнь Владимира Хромова воистину вместила судьбы многих людей.

Благодаря камере, пытливое око которой стремится заглянуть в разные сферы человеческой жизни, оператор может побывать на Олимпийских играх и далеко в море на рыболовном траулере; в глубокой шахте и в палате роддома, где появляются на свет чьи-то дочери и сыновья. Все это и многое, многое другое довелось снимать Владимиру Александровичу.

Имена мастеров советского кино А. Довженко, С. Герасимова, Л. Кулешова, операторов А. Головни, Э. Тиссэ Владимир Хромов всегда произносил с трепетом, ведь он встречался с ними лично. И еще он был уверен: «Если ты только постоишь рядом с большим, великим человеком – это оставит какой-то отпечаток на всей твоей жизни, это просто так не проходит. И хотя мне не удалось стать студентом ВГИКа – главная моя учеба была там». Ему всегда хотелось снимать кино, а не информационные телерепортажи… И художник в его душе не умер, а реализовал себя.

С первых лет возрождения в Беларуси церковной жизни Владимир Хромов с камерой в руках фиксировал все этапы этого знаменательного процесса. Съемки духовно-просветительской программы «Існасць» на Первом канале Белорусского телевидения, запись проповедей Митрополита Филарета (Вахромеева), бывшего тогда Патриаршим Экзархом всея Беларуси, заставили оператора по-новому взглянуть на жизнь, на опыт, накопленный за долгие годы. И одним из итогов этого внутреннего, сокровенного процесса стало то, что он принял Крещение.

Этот человек много лет с неподдельным интересом и старанием снимал сюжеты в храмах, монастырях, на улицах городов и в домах православных христиан, и никто из нашей съемочной команды не знал, что он… некрещеный.

Выяснилось это случайно, в разговоре, во время съемок в Полоцком Спасо-Евфросиниевском монастыре. Владыка Феодосий (Бильченко, в то время правящий архиерей Полоцкой епархии) тоже участвовал в съемках нашей телепрограммы. И он сразу же предложил Владимиру креститься прямо там – в обители Преподобной Евфросинии. Тот попросил время, чтобы подумать, настроиться…

Во время следующего визита нашей съемочной группы, в составе которой были священник (руководитель Информагентства БПЦ), верующий режиссер и я, как редактор программы, таинство совершилось. По дороге из Минска в Полоцк мы втроем подробно отвечали на самые каверзные вопросы Владимира по тексту Символа веры – и было видно, что наш оператор задает их не забавы ради, а пытливо и вдумчиво готовится стать христианином.

Владимира, по благословению владыки Феодосия, удостоили чести креститься в древнем Спасо-Преображенском храме, построенном самой Евфросинией Полоцкой. Это был торжественный, незабываемый момент… Эти воспоминания греют душу, а особенно то, что для Владимира Александровича это тоже стало незабываемым событием в жизни. Ведь после своего Крещения он успел исповедаться и причаститься. Правда, всего один раз – когда попал в больницу, и туда ради Причащения болящих пришли священник и сестры милосердия. Все это происходило, когда Хромову было уже за 70, – возраст все же солидный.

«В шахте снимать или на фабрике ‟Коммунарка”, в школе или на подводной лодке – это повторы, повторы, повторы… А в Церкви много нового, непознанного, и я еще к трети не приблизился», – признался он однажды.

Почему же вы до сих пор некрещеный?

Лет семь довелось мне побыть сестрой милосердия и ходить к пациентам отделения неврологии… В тот день, когда я собралась зайти в палату № 8, знакомая санитарка поспешила отговорить меня, уверяя, что там лежит ужасный безбожник, еврей, которого не обрадует посещение православной сестры милосердия. Это предупреждение привело меня в некоторое замешательство: как же поступить? Появилось сильное желание не входить: зачем лишние сложности? Но все-таки я вошла...

В палате находился мужчина лет сорока. Он не был тяжелобольным и очень живо среагировал на мой приход. Можно сказать, он даже обрадовался, когда узнал, кто я и какое сестричество представляю. И вот здесь пришла пора изумляться, потому что человек этот, будучи некрещеным и далеким от церковной жизни, мыслил и чувствовал как христианин.

Человек этот, будучи некрещеным и далеким от церковной жизни, мыслил и чувствовал как христианин

Его внимательность к движениям своей души и самокритичный анализ своих поступков крайне удивили меня. Откуда все это? Среди людей, незнакомых с творениями святых отцов и никогда не готовившихся к Исповеди, крайне редко встретишь человека, который бы задумывался над вопросом: «А что заставило меня поступить именно так?» Этот больной задумывался.

На его больничной тумбочке лежала книга, аккуратно обернутая в газету. Это выглядело несколько странно, потому что книги у больных всегда лежат открыто, а яркие обложки так и бросаются в глаза. Глядя на них, кажется, что люди перестали читать настоящие книги. В палатах – детективы, любовные романы с фигурами в чувственных позах на обложке или фантастика с уродливыми монстрами, которые и в страшном сне не приснятся. А вот скромные обложки с именами классиков встречаются крайне редко.

– Вы знаете, а я ведь не ради аккуратности книгу обернул в газету, – вдруг, как бы прочитав мои мысли, произнес больной. – Из-за лукавства! Стыдно кому-то здесь показать, что я читаю «Добротолюбие». Вы меня понимаете? А ведь перед Богом нечестно поступаю. Знаю это, и ничего не могу с собой поделать – грешен. Книга эта – удивительно мудрая. Читаю и поражаюсь, как тонко христианские подвижники раскрыли греховные движения человеческой души! Читаешь, и стыдно делается, потому что видишь лукавство свое как на ладони, ничем не прикрытое.

– Почему же вы до сих пор некрещеный? – решилась я спросить у него в конце разговора.

– Не могу вот так просто пойти и креститься – только потому, что все так делают. Мне надо еще готовиться: читать, думать, искать ответы на вопросы. У каждого человека свой срок – срок созревания.

Этими рассуждениями он напомнил мне первых христиан, которые долго и ответственно готовились к великому таинству Крещения – рождения в новую жизнь. Не день, и не два, а порой годами ходили они в храм под именем «оглашенных».

В наше время все иначе. И трудно рассудить, кто поступает правильнее: тот, кто называет себя неготовым и не торопится, откладывая момент воцерковления, или тот, кто спешит креститься под любым предлогом, не понимая до конца того, что совершается с ним.

Да, «чужая душа – потемки». И только Отец Небесный знает, что там, в глубине. Господь видит, кто лукавит, а кто говорит честно, и искренне просящему у Него даст Свою благодать «просто и без упреков».