Тайна прощения, спасающая мир

Иллюстрация: pravoslavnoe-duhovenstvo.ru

Прощеное воскресенье – это не просто ритуал и не просто «любезность» перед постом. Это богословский и духовный апогей (высшая точка) всей подготовки к Великому посту, кульминация тех уроков, которые Церковь преподает нам в три предшествующие недели. Тема прощения проходит через них красной нитью, являясь ключом, открывающим двери покаяния и Царствия Небесного.

Лествица прощения

Вспомним евангельские чтения этих недель:

• В Неделю о мытаре и фарисее мы видим прощение как оправдание мытаря, условием которого стало его личное смирение и покаяние.
• В Неделю о блудном сыне – прощение отцом младшего сына, которое требовало от грешника и личного покаяния, и возвращения к отцу.
• В Неделю о Страшном суде перед нами открывается тайна прощения на Суде Божием: оно даруется тем, кто явил деятельную любовь к ближнему, ибо в лице ближнего мы принимаем или отвергаем Самого Христа.

Таким образом, перед нами выстраивается духовная лестница. В первую неделю условием прощения от Бога является личное покаяние. Во вторую – к покаянию добавляется необходимость прощать других. В третью же мы поднимаемся на высоту: прощение и жизнь по Евангелию невозможны без деятельной любви к ближнему как к образу Божию. Невозможно любить, не простив, не перестав осуждать и обвинять.

Прощение – отказ от судейского кресла

Прощение – это противоположность осуждению

Что же такое прощение? Прежде всего, это противоположность осуждению. Осудить – значит обвинить, вменить человеку вину за злое дело и возложить на него ответственность. Но как простить, если зло реально было совершено? Господь призывает нас к внутреннему отказу от самой позиции судьи. Апостол Павел строго предупреждает: «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он или падает» (Рим. 14:4). Человек не имеет права ставить себя на место Бога и выносить окончательный приговор над согрешающим.

Три шага евангельского прощения

Евангелие от Матфея (18 глава) дает нам конкретную тактику христианских отношений, когда грех против нас реален:

1. Личное обличение в любви. Господь заповедует: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего» (Мф. 18:15). Это не игнорирование зла, а попытка врачевания раны через обличение как призыв к покаянию.
2. Привлечение общины. Если личная попытка обличения оказалась безрезультатной, Христос велит взять с собой свидетелей и призвать согрешившего к покаянию перед ними; если и это не подействует, то обличить его перед всей церковной общиной. Упорство человека в нераскаянности отлучает его от Церкви. Это необходимо, чтобы не допустить разрушения Тела Христова ядом нераскаянного греха.
3. Безусловное прощение кающемуся. Но если человек кается, мы должны прощать его безгранично. На вопрос Петра: «Господи! сколько раз прощать брату моему? до семи ли раз?» – Иисус ответил: «Не говорю тебе: “до семи”, но до седмижды семидесяти раз» (Мф. 18:21–22). Святитель Феофан Затворник поясняет: «Это то же, что сказать: всегда прощай и не думай не прощать. Всепрощение и будет отличительною чертою христианского духа».

Простить – значит восстановить отношения, которые были до греха. Так делает Сам Бог, когда, по слову притчи, прощает должнику десять тысяч талантов – долг, который невозможно выплатить. По словам блаженного Феофилакта Болгарского, Господь, прощая, «дает тебе такой запас жизни, такую силу», что человек может начать всё заново.

Почему прощение других нужно нам самим?

Церковь постоянно напоминает главное условие: наше прощение Богом напрямую зависит от того, как прощаем мы. В молитве «Отче наш» мы произносим страшные слова: «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» (Мф. 6:12). Комментируя притчу о немилосердном должнике, святитель Иоанн Златоуст предупреждает: если мы не прощаем, то «навлечем на себя гнев Господа, и за то, в чем прежде уже получили прощение, опять должны будем заплатить муками».

Прощение ближнего – это не подарок ему, а прежде всего акт исцеления собственной души

Прощение ближнего – это не подарок ему, а прежде всего акт исцеления собственной души. Прощая, мы убираем из сердца гордыню и осуждение. Преподобный Силуан Афонский учил: «Если ты прощаешь, это значит, что тебе Господь простил; а если не прощаешь брату, то, значит, и твой грех остается с тобою». Прощение делает нас свободными от токсичного груза обид. Как тонко замечено в одной из проповедей, прощение – это «ключ, который может улучшить большое количество отношений», это выбор «отказаться от нашего права быть правым, чтобы исправить наши отношения».

Прощение ближних нужно, прежде всего, нам самим, нашему духу, душе и телу, всему нашему сложному существу, потому что оно исцеляет нас от раздражения, обиды, злобы и ненависти, приносит нашему сердцу мир, делая его открытым и восприимчивым для благодати Божией.

Прощение – таинство личной свободы

Здесь мы подходим к самой глубокой тайне прощения. При всей его важности для нашего спасения, при всей его связи с прощением Божиим, существует сфера, где даже Бог оказывается бессилен – потому что Он Сам так захотел, создав человека свободным. Это сфера нашего личного решения.

Бог не может простить за нас никого другого. Он может простить нас самих – и прощает бесконечно, ожидая лишь нашего покаяния. Он может призывать нас к прощению, заповедуя его в Евангелии. Он дает нам совершенный пример, прощая Своих распинателей. Но решиться на прощение, совершить этот внутренний акт может только сам человек. Прощение – это сфера нашей свободы, то пространство, где мы уподобляемся Богу уже не по благодати только, но по самому способу действия: как Бог свободно прощает нас, так и мы свободно прощаем друг друга.

В этом смысле прощение становится подлинным таинством личного преображения. Не таинством в узком смысле церковного священнодействия, но таинством как встречей человека с Богом в глубине его сердца. Прощая, мы совершаем акт освобождения – не другого (хотя и его тоже), но прежде всего самих себя. Мы освобождаемся от гордости, которая шепчет: «Я имею право судить». Мы освобождаемся от самомнения, которое примеряет на нас мантию Небесного Судии. Мы освобождаемся от рабства обиде, которая годами держит душу в темнице.

Прощая ближнего, христианин обличает самомнение и гордость свои, повергает себя пред Богом в смирении, испрашивая себе прощения в вольных и невольных согрешениях своих. Прощение – это зеркало, в котором мы видим самих себя и познаём, действительно ли мы веруем в Евангелие или только читаем его.

Тонкая грань: признать себя достойным ада, но не отчаиваться

Прощая других, мы обязаны честно признавать совершенные нами грехи, осознавая меру своей ответственности в полном объеме: «Беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною» (Пс. 50:5). Признание вины – это акт зрелой совести, это взгляд правде в глаза.

Однако существует два вида отношения к своей греховности, которые нельзя смешивать.

Первый – покаянное самоосуждение, лишенное тем не менее отчаяния. Преподобный Силуан Афонский выразил это в знаменитой заповеди, данной ему Господом: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся». Что это значит? Это и есть та самая мера: признавать себя заслуживающим ада – то есть признавать свою вину и всю полноту ответственности за свои грехи. Но при этом не отчаиваться – то есть не выносить себе окончательный приговор, не считать себя окончательно погибшим и не отказывать себе в возможности спасения. Преподобный Силуан учил, что именно это соединение – память об аде и надежда на Христа – рождает в душе подлинное смирение и молитву.

Вынося себе окончательный приговор, человек ставит свой ограниченный суд выше Суда Божия

Второй – отчаяние, или окончательный приговор себе. Это когда человек выносит самому себе вердикт: «Я погиб, и для меня нет спасения». Здесь уже нет места Богу, нет упования на Его милосердие. Человек ставит свой ограниченный суд выше Суда Божия, считая, что его грех тяжелее Божьей любви. Это – тонкая, но страшная форма гордыни. Потому что только Бог, видящий сердце, может произнести последнее слово о чьей-либо участи. Апостол Павел заповедует: «Не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения» (1 Кор. 4:5). Отчаяние перечеркивает покаяние и лишает человека надежды – а значит, лишает и спасения.

Итак, грань пролегает не между признанием своей греховности и его отсутствием, а между смиренным вручением себя Суду Божию – и гордым провозглашением себя безнадежно погибшим. Первое – вершина покаянного подвига, второе – смертный грех. Прощая других и не присваивая себе права судить их, мы точно так же не присваиваем себе права выносить окончательный приговор себе. Мы оставляем место для Бога – и в наших отношениях с ближними, и в нашем отношении к себе.

Преподобный Петр Дамаскин говорил: «Получил я надежду спасения, когда ум мой начал осуждать себя, а не других, и предавать суд Богу». Это и есть та спасительная позиция: видеть свой грех, признавать себя достойным ада, каяться и не отчаиваться, уповая на бесконечное милосердие Божие.

***

Прощение других – это путь к стяжанию мира в душе. И если мы хотим в рай, по слову святителя Феофана, нужно прощать всем искренно, «чтоб и тени не оставалось неприязненности». Но, прощая других и не присваивая себе права судить их, мы точно так же не присваиваем себе права окончательно судить и самих себя. Мы оставляем первое и главное место для Бога – и в наших отношениях с ближними, и в нашей собственной жизни.

В Прощеное воскресенье, как преддверие Великого поста, мы призваны сделать этот свободный выбор: выйти из тьмы обид и осуждения в свет Божественной любви, которая всё покрывает, всему верит, всего надеется (1 Кор. 13:7). И войти в пост не с тяжестью вины, а с надеждой на милосердие Того, Кто сказал: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11:28).