О «стенах Иерусалимских»… и о делах

Иерусалим

Ублажи, Господи, благоволением Твоим Сиона,
и да созиждутся стены Иерусалимския (Пс. 50:20).

Разве не знаете, что вы храм Божий,
и Дух Божий живет в вас? (1 Кор. 3:16).

Мы читаем этот псалом каждый день, иногда и по несколько раз в день. Но когда в кругу моих друзей возник вопрос о том, что означают слова о стенах Иерусалимских, все растерялись. Оказалось, трудно облечь даже в приблизительные слова те чувства, что слишком туманны. А между тем, стоит поразмышлять на эту тему.

Глубина пророческого слова царя Давида велика, и у святых отцов можно встретить три толкования этих стихов. В них есть и прямое пророчество о вавилонском пленении с молитвой об освобождении (блж. Феодорит^[1]), есть и пророчество символическое: так, святитель Афанасий Великий писал, что псалмопевец «стенами Иерусалимскими именует святых священнослужителей, ограждающих Церковь Его»^[2].

Стены Иерусалимские… внутри нас

Царь Давид. Фреска (фрагмент), XVI в. Греция

Но есть ещё и третье изъяснение этих стихов – то, которое каждый из нас, молясь, может применить конкретно к себе.

Здесь царь Давид открывает тайны разрушения души грехом и воссоздания её покаянием и Божией благодатью – в храм Господень, святой и чистый, где совершается внутреннее богослужение. Так толковали эти стихи свт. Иоанн Златоуст, блж. Феодорит, прп. Варсонофий Великий, прав. Иоанн Кронштадтский.

Так, свт. Иоанн Златоуст пишет, что пророк Давид просит здесь об очищении сердца:

«Упомянув выше о дарах Святого Духа… он просит теперь о явлении нового Сиона, об устроении на земле небесного Иерусалима, о введении нового строя жизни, при котором… (будет) возношение и жертва правды. …Он молился, исповедал свой грех, призвал (Бога), просил, умолял, проливал слезы, просил чистого сердца…»^[3]

Блж. Феодорит Кирский также видит в этой молитве прошение к Святому Духу об освобождении души от грехов:

«…божественный Давид, как дознавший безвестная и тайная премудрости Божией, говорит сие, зная, что в новом завете будет совершенное оставление грехов, а потому и сам желая достигнуть скорейшего и совершенного освобождения от грехов, вожделевая мгновенного и решительного очищения»^[4].

Из слов прп. Варсонофия Великого можно понять, что храм внутреннего человека охраняется некими укрепляемыми Богом силами души

Из слов прп. Варсонофия Великого можно понять, что храм внутреннего человека охраняется некими укрепляемыми Богом силами души, делающими возможным победу над страстями и высокое состояние служения Богу в святости и правде в храме внутреннего человека, куда «приходит Господь наш, Великий Архиерей»:

«Единый безгрешный Бог… да укрепит любовь твою, чтобы ты служил “Ему в святости и правде пред Ним, во все дни жизни” твоей (Лк. 1: 75), во храме внутреннего человека, где приносятся Богу мысленные жертвы… где слышатся согласные восклицания Святых Ангелов: тогда возложат на алтарь Твой тельцов (Пс. 50: 21).

Тогда! Когда же это “тогда”? Когда приходит Господь наш, Великий Архиерей… тогда престает сон уныния и неведения; тогда отлетает от вежд дремота уныния и лености; тогда пять мудрых дев возжигают свои светильники (см.: Мф. 25: 3)…Тогда прекращаются брани… и водворяется святой мир Святой Троицы, запечатлевается сокровище и делается недоступным похищению»^[5].

Из чего созидаются эти стены

Как видим, «стены Иерусалимские» ограждают внутренний храм человека, где совершается служение Богу в правде и чистоте. Но пока неясно, что же такое всё-таки эти стены, которые хранят духовный храм человека, берегут дарованную ему благодать, из чего и как их воздвигать, как сохранять? Не дерзая говорить о таких высоких материях своими словами, приглашаю благосклонного читателя последовать пояснениям святых отцов.

Свт. Серафим (Соболев) в проповеди «О внутренней крещенской благодати» излагает православное учение о спасающей благодати: «благодать, как внутренняя божественная сила» благодаря Искуплению «стала подаваться верующим в Церкви через таинства крещения и миропомазания… Как возрождающая божественная сила, она стала царствовать внутри нашего существа, в самом сердце человека».

Прп. Макарий Оптинский писал об условиях сохранении благодати крещения:

«По крещении непременно нужно делание заповедей Божиих, коими сохраняется данная в крещении благодать и по мере успеяния в них умножается»^[6].

О том же читаем у свт. Игнатия (Брянчанинова):

«Пребывание в усыновлении Богу, доставляемом через святое крещение, поддерживается жизнью по евангельским заповедям. Теряется пребывание в усыновлении отступлением от жительства по евангельским заповедям»^[7].

Внутренний храм христианина ограждают Божии заповеди

И прав. Иоанн Кронштадтский, толкуя 50-й псалом, так и учил, что ограждают внутренний храм христианина именно Божии заповеди:

«…под Иерусалимом… разумеется… также душа христианская, которая есть град и жилище великого Царя – Бога», а «стены Иерусалимския… есть заповеди Божии, ограждающие этот умный град – душу»^[8].

То есть знание заповедей, постоянное памятование о них, трезвенное исполнение их и создают в душе стены, ограждение Божия храма. И только тогда человеком может быть приносима жертва правды – как, объясняя следующий 21-й стих «Тогда благоволиши жертву правды, возношение и всесожегаемая: тогда возложат на олтарь Твой тельцы», – пишет прав. Иоанн Кронштадтский:

«Тельцы означают бессловесные страсти наши, которые мы должны умерщвлять, закалая их ножом самоосуждения, самоукорения, покаяния, самоотречения»^[9].

От исполнения заповедей – к смирению

Примечательно, что все эти делания – самоосуждение, самоукорение, самоотречение, покаяние – это пути стяжания смирения, как пишет прп. Макарий Оптинский:

«Не думайте ж, чтобы сие богатство скоро и беструдно можно было стяжать, но многим временем, трудами, самоукорением и сознанием своей немощи и нищеты»^[10].

Вообще, по учению святых отцов, в результате соблюдения заповедей в душе процветает добродетель смирения. Прп. Симеон Новый Богослов говорит:

«Строгое исполнение заповедей научает людей глубокому сознанию своей немощности»^[11].

Святитель Игнатий (Брянчанинов). Икона XX в. Вологда

О том, как жизнь по заповедям рождает смирение, обстоятельно и очень понятно написал свт. Игнатий (Брянчанинов):

«…желающий приобрести смирение должен с тщательностью изучать Евангелие и с такою же тщательностью исполнять все заповедания Господа нашего Иисуса Христа. … Подвижник, только что начнет исполнять их, как и увидит, что он исполняет их весьма недостаточно, нечисто, что он ежечасно увлекается страстями своими, то есть поврежденною волею, к деятельности, воспрещаемой заповедями. Затем он с ясностью усмотрит, что падшее естество враждебно Евангелию. Усиленная деятельность по Евангелию яснее и яснее открывает ему недостаточество его добрых дел, множество его уклонений и побеждений, несчастное состояние падшего естества, отчуждившегося от Бога… и от искренности сердца признает себя величайшим грешником, достойным временных и вечных казней, вполне нуждающимся в Искупителе, имеющим в Нем единственную надежду спасения. Образуется у него незаметным образом такое мнение о себе от делания заповедей»^[12].

Преподобный Симеон Новый Богослов

Возрастая по мере творения заповедей, смирение в свою очередь всё надёжнее защищает христианина от соблазнов и искушений. Прп. Симеон Новый Богослов показывает это, описывая ступени духовного возрастания подвижника: слёзное покаяние и исполнение заповедей, самопознание, очищение сердца, познание Божественных таин и смиренномудрие – и уподобляет смирение стенам, ограждающим его от греха.

Образ этот неотразимо напоминает о «стенах Иерусалимских» пророка Давида:

«…И чем больше постигает, тем больше дивится и стяжает еще более глубокое смирение, думая о себе, что совсем недостоин познания и откровения таких таин. Поэтому, хранимый таким смирением, как бы находясь за стенами, он пребывает неуязвимым для помыслов тщеславия, хотя ежедневно растет в вере, надежде и любви к Богу и ясно видит свое преуспевание, проявляющееся в прибавлении ведения к ведению, добродетели к добродетели…»^[13]

Святитель Иоанн Златоуст. Церковь Илии Пророка, Ярославль. Середина XVII в.

Конечно, такое смиренномудрие бесконечно высоко и недостижимо для нас, но при этом очевидно, что стены внутреннего храма каждого христианина воздвигаются при охранении силой смирения.

Все мы знаем, что первой ступенью блаженств Господь назвал именно эту добродетель: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5: 3). Свт. Иоанн Златоуст, толкуя эту заповедь, объясняет, что смирение – это основание духовного строения:

«Он… называет, прежде всего, блаженными тех, которые по своей воле смиряют себя и уничижают. …тех, которые боятся и трепещут заповедей Божьих… Спаситель… полагает этот первый закон как крепкое и безопасное основание. На этом основании с безопасностью можно созидать и все прочее. Напротив, если этого основания не будет, то хотя бы кто до небес возвышался жизнью, все это легко разрушится и будет иметь худой конец. Хотя бы ты отличался постом, молитвой, милостыней, целомудрием или другой какой добродетелью, все это без смирения разрушится и погибнет. Так случилось с фарисеем. …Потому-то Христос и начинает со смирения»^[14].

Да, вот она, основа и крепость стен храма внутреннего человека – то, что помогает праведному исполнению заповедей, воссоздаёт «внутреннюю Богообразную скинию»^[15] и делает её духовные стены неуязвимыми для стрел искушений.

Итак, первый шаг к возведению духовного храма – желание смирения? Но добродетель смирения высока и таинственна, «превысшая человеческого постижения», по слову свт. Игнатия (Брянчанинова)^[16]. Многие желают смирения, и многие думают, что обрели его, но ошибаются в этом и бывают побеждаемы тщеславием, самообманом, гневом. Свт. Феофан Затворник замечает:

«Смирение трудно достается. Можно считать себя смиренным, не имея и тени смирения. Одним размышлением не усмиришь себя. …можно развить в себе сатанинскую гордыню, смиренничая в слове и положении тела»^[17].

И хотя, по слову свт. Иоанна Златоуста, есть «много степеней смирения»^[18], – находим ли мы в себе хоть мельчайшую степень его в миг искушений? Страсть легко побеждает нас, и порой её можно только спрятать и скрыть или подменить другою страстью, но не победить.

Святые отцы, уча нас стяжать смирение делами смирения, при этом единогласно пишут, что никакой добродетели мы сами собой совершить не можем

Святые отцы, уча нас стяжать смирение делами смирения, при этом единогласно пишут, что никакой добродетели мы сами собой совершить не можем. И пророк Давид, принося Господу сокрушённое покаяние, конечно же по вдохновению просил благоволения Божия для воздвижения «стен Иерусалимских». А прп. Ефрем Сирин учит так:

«…добрые дела производятся людьми, но в совершение приводятся Богом. …и благочестивые для восстановления своего имеют нужду в Боге»^[19].

Прп. Иоанн Кассиан Римлянин говорит:

«…действие всякого добра происходит от благодати Бога… как начало благого расположения полагается в нас особым внушением Божиим, так равно совершение добродетелей подается Им же»^[20].

Ёмкое объяснение роли и степени нашей свободы читаем в «Руководстве к духовной жизни» прпп. Варсонофия Великого и Иоанна:

«Бог сотворил человека свободным, дабы он мог склоняться ко благому; склоняясь же к нему произволением своим, он не в состоянии бывает совершить благого без помощи Божией»^[21].

Так и добродетель смирения силами человека стяжать невозможно. Это всегда Божий дар, дар благодати, пишут святые отцы.

«Смирение есть некая таинственная сила… сила сия даётся силою благодати», – утверждает прп. Исаак Сирин^[22].

Но одним Господь этот дар подаёт, а другие его не получают, хотя, по-видимому, мечтают о нём. Почему так происходит? Что со своей стороны должны мы предоставить, чтобы его стяжать?

Преподобный Исидор Пелусиотский. Миниатюра из Минология Василия II

В этом смысле очень интересны слова прп. Исидора Пелусиота. На вопрос пресвитера Афродисия, по какой причине благодать Божия нисходит не на всех, прп. Исидор отвечал:

«Знай же, что это бывает потому, что она сперва испытывает произволение, а потом нисходит. Потому что… изливается не беспричинно, а соразмеряясь с приемлющими, и истекает в такой мере, в какой найдет вместительным представленный ей сосуд веры. Если бы она не требовала сперва зависящего от нас, то нисходила бы на всех. Но так как она испытывает произволение, и после этого уже приходит… то на одних нисходит и пребывают на них, от других же отступает, а на иных не сходит и первоначально»^[23].

Итак, необходимо искреннее произволение человека ко благу, к правде. Святые отцы говорят, что Бог не спасает нас без нашего благого соизволения.

Воля человека – это существенное условие получения даров благодати, помощи Божией, спасения

Так, прп. Макарий Великий утверждает, что воля человека – это существенное условие получения даров благодати, помощи Божией, спасения:

«…человек по природе имеет предначинание, и его-то взыскует Бог. И поэтому повелевает, чтобы человек сперва понял, поняв возлюбил, и предначал волею. …Посему воля человеческая есть как бы существенное условие. Если нет воли; сам Бог ничего не делает, хотя и может по свободе Своей. Посему совершение дела Духом зависит от воли человека»^[24]. «Он… ожидает горячего, по мере сил наших, устремления к Нему воли нашей благой от произволения веры и усердия, всякое же преспеяние производит в нас Сам»^[25].

Для спасения нужны дела во имя Христово

И тут мы подходим к одному из камней преткновения для многих: к вопросу значения дел для спасения.

Ведь не секрет, что не только протестанты полагают, что веры достаточно для спасения, и никакие дела им для этого не нужны.

Преподобный Макарий Великий. Византийская икона

Но вот прп. Макарий Великий пишет:

«А чтобы мысль привести в действие, или перенести труд, или совершить дело, – сие благодать Господня дает возжелавшему и уверовавшему. …Что же будет обнаружением воли, как не труд добровольный?»^[26]

И оказывается, что произволение – это не мечтание о себе, не радужные пузыри фантазий о своём благом устроении, не безосновательные слова о «Боге в душе».

Святые отцы утверждают, что произволение свидетельствуется и доказывается делами, добровольными трудами ради Бога. Что значит «ради Бога»? Ради исполнения Его воли о нас, Его заповедей, Его правды, ради приближения к Богу и «получаемой… вовнутрь естества нашего благодати Всесвятого Духа Божия, претворяющего оное от тления в нетление, от смерти душевной в жизнь духовную, от тьмы в свет», – по слову прп. Серафима Саровского^[27]. А свт. Феофан Затворник советовал, что для этого нужно, помня заповеди, «иметь постоянное усердие угождать Ему исполнением Его святой воли во всех встречающихся обстоятельствах жизни^[28]. Не допускать неправых чувств при делании дел и всячески стараться все их посвящать Богу»^[29].

Предостерегая, святитель Иоанн Златоуст говорит, что дела ради Христа – это необходимое условие спасения:

«…если мы с верой не соединим достойной жизни, то подвергнемся более жестокому наказанию… И Сам Христос в Евангелии подтвердил то же, когда сказал, что некоторые люди, изгонявшие бесов и пророчествовавшие, будут осуждены на казнь. Да и все притчи Его: притча о девах, о неводе, о тернии, о дереве, не приносящем плода, требуют, чтобы мы были добродетельны на деле. …Вера без дел – только призрак жизни.

…празднолюбца… ожидает еще невыносимое мучение, и вместе с мучением приговор страшного осуждения. “Негодного раба, – говорит он, – выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов” (Мф. 25:30). Видишь ли, что не только хищник, любостяжатель и делающий зло подвергается ужаснейшему мучению, но и тот, кто не делает добра? …Пока есть время, будем стараться о нашем спасении; запасем елей для светильников; будем приобретать на талант»^[30].

Прп. Симеон Новый Богослов также предупреждает о будущем осуждении тех, кто живёт в лености:

«Если желаем, братия мои возлюбленные, улучить царствие Божие, то надлежит нам иметь к тому всякое внимание и тщание, всякую ревность и подвиг, и никак не думать, что для того, чтобы спастись, достаточно нам лишь веровать в истинного Бога и быть православными христианами… Напротив… должно нам подвизаться и ревновать о том, чтобы… делать дела, достойные Христа, от Коего получили имя и называемся христианами, зная, что большее получим осуждение, если, несмотря на такое наименование, будем жить в лености и нерадении. Посему не думай, брате мой, что спасешься с одною верою»^[31].

Итак, только дела веры являются свидетельством того, что человек действительно ищет спасения, Бога и Его правды. И только к тому, кто готов трудиться – и по силам трудится ради Бога – приходит Божественная благодать и помогает ему, очищает, обновляет, освящает, спасает его.

Свт. Игнатий (Брянчанинов) говорит об этом так:

«“Способность дается просящим ее у Бога от искренности сердца”… Искренность прошения доказывается жительством, соответствующим прошению, и постоянством в прошении… Собственные подвиги… суть только свидетели истинного произволения. Победа и изменение естества принадлежит единому Богу»^[32].

Прп. Исидор Пелусиот в письме к Сирону пишет:

«Как же ты, который непробудно спишь и не заботишься о своем спасении, просишь себе какого-то неодолимого споборения и огорчаешься, его не получая. Пусть предшествует, что в твоих силах, тогда последует и зависящее от Божественной помощи»^[33].

Господь помогает той душе, которая сама отвращается «от всякого мирского вожделения», надеясь на помощь Божию

Прп. Макарий Великий учит, что Господь помогает той душе, которая сама отвращается «от всякого мирского вожделения», надеясь на помощь Божию:

«Господь, – как скоро видит, что мужественно отвращается кто-нибудь от житейских удовольствий, от вещественных развлечений и… от кружения суетных помыслов, – подает таковому благодатную Свою помощь, и непреткновенною соблюдает эту душу…»^[34]

«Помощь Свою подает Он тому, кто отвращается от вещественных удовольствий и от прежних навыков, с усилием устремляет всегда мысль свою к Господу, отрекается от себя самого, взыскует же единого Господа. Того и Бог блюдет, кто в дебри мира сего при всяком случае остерегается сетей и тенет, кто “со страхом и трепетом свое спасение содевает” (Флп. 2: 11), со всею внимательностью обходит сети, тенета и похоти века сего, взыскует же Господней помощи и по милости Господней надеется спастись благодатью»^[35].

Однако и того, кто искренне стремится к правде, ожидают на пути исполнения заповедей бесчисленные ловушки и от врага, и от страстей. Как узнать, есть ли воля Божия на то или иное дело? Как понять, ради чего мы совершаем тот или иной поступок на самом деле, действуем мы ради Бога или по страсти? Как разглядеть, что радость от совершения дела на самом деле скрывает в себе тщеславие, гордость и самомнение? Страсти так легко ослепляют нас, что не всегда мы это видим – и лишаемся духовных плодов своих дел. Поэтому святые отцы учат нас трезвенно следить за собой – за своим внутренним расположением, мотивацией и духовным состоянием.

Христианская аскетика

Здесь мы подходим к теме христианского аскетизма. Она глубока и обширна, обнимает множество вопросов: о трезвении, внимании, страхе Божием, о духовной брани, о прелести, различении помыслов, действии благодати на душу и многих других. Поэтому приведу лишь несколько наставлений святых отцов, поставивших основные вехи на этом пути, – и в качестве яркого и выразительного примера – историю из Афонского патерика о прп. Онуфрии, внутренний храм которого был оставлен Богом из-за помысла гордости, а потом благодать вернулась в него ради смиренного покаяния:

«Раз преподобный Онуфрий (память его 4 января), сподобившись божественного видения, прославил Бога и почувствовал в своем сердце божественное действие духовной теплоты. Но в следующую ночь теплота эта оставила его и объял страх и трепет. Тогда он сказал руководившему им старцу Григорию: “Отче, божественный огонь угас в моем сердце. За что я, окаянный, потерпел это несчастье?” – “Ты возгордился, и за это скрылась от тебя благодать Божия”, – ответил старец. – “Увы мне, бедному! – сказал тогда Онуфрий. Он упал к ногам старца и плакал горько и неутешно. Потом встал на молитву, ручьями проливая слезы, и до тех пор молился, пока не почувствовал в своем сердце обычной теплоты. И тогда он смиренно сказал старцу: “Отче, благословен Бог, мне теперь хорошо!”»^[36]

Прп. Марк Подвижник предостерегает, что ум не должен терять цель благочестия и страх Божий, иначе мы не получим освящения благодатью:

«Когда ум забудет цель благочестия, тогда и явное исполнение добродетели становится бесполезным.

Тщеславие, сребролюбие и сластолюбие не оставят неоскверненным доброе дело, если они прежде не будут истреблены страхом Божиим.

Всякое доброе дело, которое делаем естественными нашими силами… без благодати не может приложить нам освящения»^[37].

И вновь о смирении

Неотразимо сильны слова свт. Иоанна Златоуста о том, как зыбки могут быть добродетели, не основанные на смирении:

«Хотя бы ты отличался постом, молитвой, милостыней, целомудрием или другой какой добродетелью, все это без смирения разрушится и погибнет. Так случилось с фарисеем. Взойдя на самый верх добродетели, он ниспал с него и потерял все потому, что не имел смирения – матери всех добродетелей. Как гордость есть источник всякого нечестия, так смирение есть начало всякого благочестия»^[38].

Хотя бы ты отличался постом, молитвой, милостыней, целомудрием или другой какой добродетелью, все это без смирения разрушится и погибнет

Прп. Исаак Сирин также пишет, что добродетель может быть и бесплодна, напрасна, если не зиждется на смирении:

«Воздаяние бывает не добродетели, и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению. И если смирения не возникает в человеке, то напрасны все труды и все добродетели»^[39].

Свт. Феофан Затворник говорит, что в глазах Божиих важно лишь внутреннее расположение:

«Вдовица положила в сокровищное хранилище две лепты, а Господь говорит, что она положила больше всех… Что же дало перевес ее двум лептам? Расположение, с каким сделано приношение. Видишь, какая разница доброделания, бездушного, по обычаю, и доброделания с душою и сердцем? Не результат дает ему цену, а внутреннее расположение. От этого бывает, что дело, выдающееся во всех отношениях, перед Богом не имеет никакой цены, а дело, незначительное по виду, оценивается высоко»^[40].

Поэтому и написал свт. Феофан:

«Спасает души Спаситель, а не мы. Мы только веру свою, свою Ему преданность свидетельствуем, а Он уже по мере нашего прилепления к Нему подает нам все нужное ко спасению. Не думайте трудами что заслужить, заслуживайте вы верою, сокрушением и преданностию себя Богу»^[41].

Преподобный Макарий Оптинский

Также и прп. Макарий Оптинский говорит о том, что дела без плода духовного возрастания бессмысленны и даже вредны:

«Ты имеешь ревность не по разуму, ищешь воздаяния своим трудам – ошибаешься; милость Божия изливается особенно на смирение, а один труд не получит воздаяние. …Труд – наш посев, а надобно плоды снискать: мир, любовь, кротость, смирение и прочее; …смягчается наша самолюбивая часть и мы получаем свободу от страстей, – любим не только ближних, но и врагов; вот в сем-то и польза от трудов! А когда только трудимся и думаем иметь за сие воздаяние, а между тем нравом не изменяемся, но еще и в горшее приходим, в раздражение и прочее, – то никакой пользы труды не принесут»^[42].

Существенно необходимы внешние подвиги; но останавливаться на них одних – беда

Как видим, чтобы таких бед не случилось, и здесь требуется смирение. Поэтому свт. Феофан Затворник учит вниманию к себе при совершении дел, что и рождает смиренное воззрение на себя:

«Эгоизм образуется от внешних подвигов без внимания к помыслам. Кто же начнет внимать себе истинно и установится в сем внимании, тот начнет поминутно получать от себя самого самые убедительные уроки в смирении. Ибо тогда раскроется, сколько нечистоты лежит на дне сердца. Поминутно выникающие из сердца мысли, движения, желания – не всегда правые – дадут знать, что сердце есть нечто иное, как гнойной струп, издающий отвратительный смрад. …Путь внимания к себе есть путь истинного смирения – и единственный к тому путь. …Кто же делает одни внешние подвиги, а себе не внимает, тот как раз попадет в эгоизм. Положит сколько-нибудь поклонов, сидит и мечтает: ну, ныне мы потрудились. Видите, одолжили Бога. Или не поест досыта – и думает: так и все святые; т. е., хоть в святцы пиши… и прочее сему подобное. Существенно необходимы внешние подвиги; но останавливаться на них одних – беда!»^[43]

То есть все внешние подвиги должны быть соединены с подвигами внутренними, совершаемыми в душе. Духовное делание правды по заповедям оградит от возношения, взрастит смирение, противостанет страстям, без борьбы с которыми нет христианина.

Свт. Феофан Затворник объясняет, почему и после крещения, освящающего человека, всё равно необходима духовная брань:

«Благодать, пришедши, вселяется в сердце и изгоняет оттуда грех, не изгоняет его, однако же, вдруг из всего естества человека. Он тут остается, как искуситель, совне действующий, в отношении к сердцу. Изгоняется же он борьбою с ним, свободною, хотя при помощи и под руководством благодати. Где борьба, там и подвиги всякого рода – самоутруждение, в видах стеснения возникновений греха как искушений, и усиление добра как противоядия ему. …Подвижничество неразлучно с христианством. …Итак, христианину богатиться благими делами есть существенное дело»^[44].

И поле этой духовной битвы огромно. То, как душа охвачена грехом, сколько у него власти над всеми её частями, могли видеть только святые, как прп. Макарий Великий, предостерегающий христиан от преждевременного успокоения при освящении только части храма души:

«Посему каждый из нас обязан войти в исследование, нашел ли он сокровище в скудельном сем сосуде, облекся ли в порфиру Духа, увидел ли Царя, …став близким к Нему, или еще служит в самых внешних храминах? Ибо у души много членов, и глубина ее велика, и привзошедший в нее грех овладел уже всеми ее составами и пажитями сердца. Потом, когда человек взыщет благодати, она приходит к нему и овладевает двумя, может быть, составами души. А неопытный, утешаемый благодатью думает, что пришедшая благодать овладела всеми составами души, и грех искоренен. Но большая часть души во власти греха, одна же часть под благодатью. И человек обманывается, и не знает сего»^[45].

***

Итак, дела необходимы, – но только такие дела, что совершаются в смирении, ради Бога. Тогда только они привлекают Божию благодать, и постепенно созидается внутренний Божий храм.

Исполнение заповедей поддерживает «соединение христианина со Христом (Ин. 15:10), – пишет свт. Игнатий (Брянчанинов). – Иначе не может член Христов пребывать в единении со Христом, как действуя из Его воли, из Его разума»^[46].

«Вступая в подвиг, не на нем останавливай свое внимание и сердце, – учит свт. Феофан Затворник, – но минуй его как нечто стороннее, – разверзай себя для благодати, как готовый сосуд, полным Богу преданием»^[47].

Вступая в подвиг, не на нем останавливай свое внимание и сердце

Иными словами, но о том же говорил преподобный Серафим Саровский:

«Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько не хороши они сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого Божьего. Пост же, и бдение, и молитва, и милостыня, и всякое Христа ради делаемое доброе дело суть средства для стяжания Святого Духа Божьего»^[48].

На слова прп. Серафима откликаются приведённые выше изречения других святых, изъяснявших слова пророка о духовном Иерусалиме и стенах иерусалимских: «Когда приходит Господь наш, Великий Архиерей» прп. Варсонофия Великого, «душа христианская, которая есть град и жилище великого Царя – Бога» св. прав. Иоанна Кронштадтского, «нашел ли он сокровище в скудельном сем сосуде, облекся ли в порфиру Духа, увидел ли Царя» прп. Макария Великого – и мы видим цель жизни христианина – соединение с Богом в тайне храма своей души.

Очевидно, что создаёт этот храм прежде всего смирение. Оно – основа и охранение всех добродетелей, оно исполняет заповеди в правде и возрастает от исполнения их, оно привлекает Божию благодать. Оно – основание и крепость стен, что защищают душу от любого греха и оберегают «внутреннюю Богообразную скинию».

«Вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим». (Ис. 66:2)