Как дурачок Христа встретил

Фото: monastery.ru

– А ты не знаешь, как иностранец поживает? Ну этот… дурачок с Кристой, – спросила меня сегодня одна наша прихожанка.

Мы встретились около воскресной школы. Я привела Машу на занятия, а она шла домой со службы. Поздоровались, разговорились. О новостях, о посте. О том, как бежит время. Не успели оглянуться – а скоро уже и Пасха. И, как обычно, все было скомкано. Был пост, не было его – непонятно…

– А помнишь то вербное? – спрашивала она.

Помню, конечно. И «дурачка» того помню. Итальянца, который приехал в гости к нашим прихожанам. Бывшим уже, наверное…

«До нашей эры»

Как будто в прошлой жизни все это было. «До нашей эры», – говорит мой муж.

Как будто в прошлой жизни все это было. «До нашей эры», – говорит мой муж

Еще не было никакой спецоперации, и даже ковида никакого не было. И никто от него не умер. Все еще было хорошо. По крайней мере, здесь – в «старой России». Но полыхал уже Донбасс. И когда я приезжала к свекрови на Украину, на детской площадке мальчик говорил моим дочкам: «Я вырасту и стану военным. Чтобы убивать русских».

Но все равно – для нас здесь все еще было хорошо.

Была у нас тогда на приходе семья – муж Боря, жена его Лиля и двое их детей. Мы очень тепло друг к другу относились, вместе очень переживали за дончан и из-за всей странной ситуации на Украине. У них в Херсонской области жили какие-то родственники, а у меня в Запорожской – свекровь и друзья. И там мы каждый год проводили наши счастливые летние каникулы.

Сейчас этих людей здесь нет. Они уехали сразу после начала войны. В Италию. С тех пор мы не общались. Я попыталась им написать, но они просмотрели мое сообщение и ничего не ответили.

Больно и обидно. Но, слава Богу, есть память. И можно возвращаться в то прошлое, когда все еще было хорошо. И улыбаться, и теплеть сердцем, и верить, что все еще может вернуться. Ну вдруг?..

…Помню тогда, «до нашей эры», каждую нашу встречу с той семьей, мы бурно обсуждали «позорный факт биографии» Бориной родной сестры. Когда-то в молодости она вышла замуж за итальянца и стала католичкой. Очень быстро родили они с мужем себе трех маленьких шумных итальянцев-католиков и зажили счастливо в своем Палермо.

«Так дети в два года узнали про блуд»

На самом деле, долгое время Боря с Лилей были за них несказанно рады. Но это еще до нашего знакомства. Они мне сами рассказывали. Все же Европа, цивилизация. А православные они там или католики – без разницы. Да хоть буддисты. В храм эти мои знакомые тогда не ходили, поэтому Бог для них был один – в душе. Да и то – под большим вопросом.

А потом Боря неожиданно уверовал – здесь, по месту. Всех подробностей я не знаю. Только то, что до этого кто-то, в свою очередь, уверовал у него на работе. И волна неофитства этого святого человека снесла все на своем пути. В том числе – и Бориса.

Вместе с женой и детьми они тут же крестились (до этого были даже некрещеными) и стали рьяными православными христианами – нашими прихожанами.

Период их неофитства я застала во всей красе. Боря с Лилей вынесли тогда на помойку половину своих книг. А опустевшие полки заставили Лествицами, Типиконами, акафистниками и собранием сочинений Паисия Святогорца.

Говорили они только о духовном и каждую свободную минуту молились. Слава Богу, до этого они уже успели родить двоих своих детей. А то я даже не знаю…

Однажды Лиля пришла ко мне в гости со своим двухлетним сыном. Соньке моей тогда тоже было около двух лет. Мы чинно проводили время за разговорами о божественном, но тут мальчика угораздило в дружеском порыве обнять мою дочь.

Лиля тут же пресекла это «непотребство» и прочитала детям лекцию о целомудрии и о том, что объятия между противоположными полами возможны только после свадьбы. Так наши малютки в два года узнали, что такое блуд и разврат. Слава Богу, что у меня дочка. А то, уверена, Лилия и о противоестественном грехе им бы рассказала, если бы они оба были мальчиками.

Но, если честно, мне эта необузданная духовность в них даже нравилась. Наверное, потому что я сама тогда была такая. Да и сейчас недалеко ушла.

«Светка – дура!»

Но главное было не это. Главное, что между Борисом и его сестрой Светланой, которая вышла замуж за итальянца, вдруг пролегла глубокая пропасть.

После воцерковления между Борисом и его сестрой Светланой, которая вышла замуж за итальянца-католика, вдруг пролегла глубокая пропасть

Если раньше для моих друзей ее католицизм был чем-то совершенно не принципиальным, то теперь Света с ее мужем Джузеппе стали богоотступниками, еретиками и итальянскими канальями.

– Светка, Светка, дура! – кричал в трубку Борис. – Покайся и вернись! И детей с собой прихвати. Вы ж там дьяволу все продались с потрохами!

Но Джузеппе со Светкой тоже были не лыком шиты и в свою очередь пытались обратить русскую родню в «истинную католическую веру». Не всегда в приличных выражениях. Лиля мне на них жаловалась.

После очередного богословского скандала родственники вообще перестали общаться. А Боря даже молиться келейно за них бросил: «Много чести». И длилось это год или два.

Но прошло время, всех немного отпустило, и они заобщались вновь. Случилось это, когда Боря позвонил Светлане на какое-то Прощеное воскресенье. Та очень обрадовалась, Джузеппе – еще больше. Он был крикливым, но миролюбивым. А на вопрос Бориса, почему те на свое Прощеное воскресенье сами не позвонили, раз так счастливы, ответили, что у них такого нет.

– Все у вас через одно место, – глубокомысленно сказал брат сестре.

Но развивать мысль не стал. Только ведь помирились. Хотя потом они время от времени все же спорили, чья Пасха пасхальнее. Но без взаимных проклятий и анафем.

А однажды Джузеппе даже приехал в Москву. Было это года за два-три до ковида. Светлана с детьми остались почему-то в Италии.

«Сектант, что ли?»

Я познакомилась с этим смешным итальянцем у нас в храме на Вербное воскресенье. Точнее – на субботней всенощной.

Зная об их с русской родней богословских дебатах, я удивилась, что он рискнул переступить порог православной церкви. И даже тихонько поинтересовалась у Бориса, не мучает ли теперь Джузеппе его католическая совесть?

Боря не придумал ничего лучшего, как гаркнуть на все подворье:

– Ленка спрашивает, чего приперся? Из католицизма своего, наконец, ушел?

Причем – на русском, которым итальянец вполне себе неплохо владел.

Я готова была провалиться сквозь землю, но Борис меня успокоил:

– Ладно, не парься, – успокоил он меня, – Джозик у нас – мировой парень.

Джузеппе действительно оказался классным парнем. Из католицизма он, увы, не ушел, но в тот день очень быстро освоился у нас в храме и активно потрясал нашей отечественной вербой.

Он выглядел таким счастливым, что я даже спросила:

– Что ты так радуешься? У вас же все это только что было.

– Кристо (Христа) встречать всегда хорошо! – объяснил Джузеппе. – Кристо встречать рад каждый день. По-русски, по-итальянски…

«Что ты так радуешься?» – спросила я. – «Кристо (Христа) встречать всегда хорошо!» – объяснил Джузеппе

И опять замахал своей веткой. Да так сильно, как будто вот прямо сейчас ему правда навстречу ехал Христос на своем ослике.

Скоро должно было начаться помазание, и мы с итальянцем и моими детьми протолкнулись в битком набитый храм. Боря с Лилей куда-то исчезли, я пыталась не растерять дочек, раздражалась из-за давки, а Джузеппе как будто даже нетерпеливо подпрыгивал, выглядывая из-за спин: «Где же там Христос?»

Я потом еще подумала: «Зачем мы полезли в эту толпу?! У нас же на Вербное и на улице помазывают»…

Но Джузеппе все нравилось. Он радостно крестился по-своему, по-католически – слева направо. И улыбался нашим бабушкам.

– Сектант, что ли? – просверлила его взглядом одна наша пожилая прихожанка.

Та самая, которая о нем сейчас спросила.

– Католик, – шепнула я.

– Значит точно сектант!

– Кристо, Кристо встречать, – закивал Джузеппе, не расслышав.

И счастливо поднял вверх свою уже кем-то обломанную и поникшую вербу.

– Дурачок, что ли? – спросила все та же прихожанка.

– Почему дурачок? Итальянец, – попыталась я защитить нашего интуриста.

Но по ее взгляду я поняла, что для нее это примерно одно и то же.

Справедливости ради, Джузеппе и правда выглядел тогда слегка «с приветом». Хотя, с другой стороны: «Будьте как дети»…

– А чего ему вздумалось нашего Христа встречать? – не унималась женщина.

Я развела руками. А она все оставшееся время подозрительно косилась в сторону Джузеппе. Вдруг правда встретит, украдет и увезет в свою Италию.

«Здесь спонсоры!»

Начали читать Евангелие, и мы замолчали. Но тут раздался какой-то дикий звон. Помню, я даже подпрыгнула.

Это была одна наша бабушка. К сожалению, через два года она умерла от того самого ковида.

Она была немного странной. Кто-то вообще считал ее болящей. Она не была бездомной или какой-то очень неблагополучной, но часто просила рядом с нашим подворьем деньги. Она собирала мелочь в старые ветхие целлофановые пакетики, которые до этого, видимо, не раз стирала, относила в храм и высыпала на поднос.

– Это для Бога, – говорила она.

Была она и на той службе. Незадолго до Евангелия, когда мы с той ортодоксальной прихожанкой обсуждали, дурачок Джузеппе или сектант, эта бабушка уже дала о себе знать. Она полезла в свою хозяйственную сумку за очередным пакетиком с мелочью. Долго его доставала, шуршала, охала, кряхтела.

Начали читать Евангелие, а она все шуршала. Потом наконец достала этот свой пакетик с милостыней, но в этот самый момент он вдруг порвался и вся мелочь рухнула на пол и покатилась.

Бабушка попробовала было ее собрать, но еще одна наша прихожанка рявкнула:

– Успокойся уже! Такая служба, а ты устроила! Все равно эта твоя мелочь никому не нужна. Здесь спонсоры!

Спонсоры… Эта женщина тоже умерла в ковид. А незадолго до своего ухода она о чем-то говорила в храме с этой бабушкой, а потом обняла ее. Так они и стояли, обнявшись. Я потом еще думала: «Как будто чувствовали, что уйдут почти вместе».

Джузеппе вдруг взял руку бабушки, поцеловал, потом опустился на корточки и начал поднимать ее монетки

…А тогда бабушка испуганно молчала, и в глазах у нее блестели слезы. А Джузеппе вдруг взял ее руку, поцеловал, потом опустился на корточки и начал поднимать все эти монетки, ловко лавируя между ног стоящих. Собрал, с улыбкой протянул ей, и она традиционно ответила: «Это для Бога».

Он узнал Его!

Мы помазались и вышли на улицу…

– В тебе Кристо! – вдруг сказал мне Джузеппе. – В любой человек. В бабушка тот МНОГО Кристо! Очень много!

А мне вдруг стало так обидно… Что не мы показали этому странному итальянцу красоту и истинность нашей веры, а он – нам! В нашем же храме! Он показал нам Христа, Которого он встретил, понимаете?! Он махал своей обломанной вербой, выглядывал из-за спин и наконец дождался Его!

Он увидел «много Кристо» в болящей, неудобной для всех шумной бабушке. В ее бедной одежде, в этой убогой милостыньке, которую она собирала у ворот, в трясущихся руках с венами и пигментными пятнами, в ее старческих слезах, даже в том, что она мешала нам всем молиться.

В тот день Джузеппе правда встретил Христа. В тот миг, когда Он въезжал в Иерусалим. Как и хотел, за чем и пришел, чего так ждал. Встретил и поцеловал Ему руку!

Богочеловек ведь тоже въехал на осле. И разрушил все представления о царях.

– Такая служба, а ты устроила здесь.

А где-то вдалеке уже слышалось: «Распни Его!».

…Нет уже этой бабушки, нет той, которая ей высказала… Уехали Боря с Лилей и своими детьми. И не хотят общаться. А сколько таких наших прихожан уехало. Я не знаю, что сейчас с этим смешным итальянцем. Но вот то Вербное воскресенье я запомнила навсегда. И как католик Джузеппе в нашем православном храме встретил и узнал Христа… Узнал и не прошел мимо. Как хорошо, что есть память… Она греет.