Искусство как ресурс для жизни

Во время ковидного карантина, когда все мы оказались ограничены рамками собственных квартир, для меня самым тяжелым оказалась невозможность ходить в музеи и на выставки. Все остальное вполне себе было нормально: сиди себе дома, общайся с семьей, пиши статьи. (Церковную жизнь – основополагающее – оставлю за скобками, потому что это сердцевина жизни для христианина, речь сейчас о надстройках, о нашей здешней жизни.) Чтобы хоть как-то справиться с отсутствием художественно-визуальных впечатлений, я массово скупала книги. За этот, в принципе, небольшой период наша библиотека значительно пополнилась книгами по древнерусскому искусству, альбомами современных мастеров. А потом я смотрела, смотрела, хотя бы через иллюстрации насыщаясь не только эстетически, но и душевно.

Если художник честно реализует данный Богом талант, работает серьезно, не халтуря, его творчество будет так или иначе говорить о Нем

Повторю в миллионный раз: если художник честно реализует данный Богом талант, работает серьезно, не конъюнктуря, не халтуря, его творчество будет так или иначе говорить о Боге или о созданном Им мире. Даже если сам художник к вопросам веры относится неоднозначно или ведет жизнь не самую благочестивую. Это действительно некая тайна, но чаще происходит именно так…

У меня есть дорогие лично мне памятники, особые «места силы», как модно говорить сегодня. Среди них – Ростов Великий с архитектурой русского узорочья Ростовского кремля. Когда возникла не очень радостная ситуация в жизни, муж повез меня туда буквально как скорая помощь – лечиться, лечить душу. Также – картина «Над вечным покоем» Исаака Левитана. Это тоже «скорая помощь»: когда внутри – тяжесть, серость и вообще непонятно, что происходит, еду в Третьяковскую галерею, чтобы постоять у этой работы. Конечно, на занятиях по истории искусства я рассказываю, как художник работал над картиной, как искал композицию, какими художественными средствами пользовался. Но в тот момент, когда прихожу к ней в непростом душевном состоянии и стою-стою, ни о чем таком не думаю, а просто напитываюсь, наполняюсь глубокой, тихой, светлой радостью. Хотя, казалось бы, какая радость: небо с тучами, старое кладбище, покосившиеся кресты…

Над вечным покоем. Художник: Исаак Левитан, 1894 г.

Это удивительная сила изобразительного искусства – сразу говорить о многом. Особое место, конечно, занимает церковное искусство. Оно и невероятно прекрасное, гармоничное, и напрямую открывает богословские глубины, повествует о Боге, ведет к Нему. Чтобы словами осмыслить «Троицу» преподобного Андрея Рублева, богословы и искусствоведы пишут множество страниц исследований, глубоких, очень важных. Но когда ты предстоишь иконе, первое, что начинает звучать в тебе сразу же, – это молитва.

Да, церковное изобразительное искусство, искусство иконописи – особенное, оно – высшая точка художественной деятельности человека, потому категорически нельзя плохо писать иконы, в этом есть что-то от иконоборчества…

Мадонна Литта. Художник: Леонардо да Винчи

Но и светское искусство, пусть по-другому, но способно, как уже отмечалось, говорить о Боге, вести к Нему. Так, например, я знаю человека, который, впервые придя в Эрмитаж и увидев «Мадонну Литта» Леонардо да Винчи – совсем небольшую по размерам, понял, что Бог есть.

Возвращение блудного сына. Рембрандт, ок. 1666-1669 гг.

Там же, в Эрмитаже, находится произведение, только ради которого можно приходить в этот музей (а я знаю случаи, когда люди приезжали в Петербург ради него не просто из России, но и из других стран). Это «Блудный сын» Рембрандта. Великое произведение, настоящее чудо, у которого хочется пребывать бесконечно, думая про силу покаяния и безграничной любви.

Особенность искусства еще и в том, что оно умеет рассказать тебе – про тебя

Особенность искусства еще и в том, что оно умеет рассказать тебе – про тебя, высвечивая, акцентируя, увеличивая то, что без этой оптики не особенно и показывалось. Ученик – студент колледжа, испытывающий трудности со здоровьем и из-за них пребывающий в состоянии уныния, на одном из наших занятий долго смотрел на репродукцию картины «Мир Кристины» Эндрю Уайета, а затем сказал, что это очень позитивная работа и ему очень важно было ее увидеть.

Произведения искусства помогают нам не только открывать глубины бытия, но и осмыслять конкретные исторические события, значимые явления современной нам жизни. Так, о Великой Отечественной войне, о той боли, которую она принесла последующим поколениям, говорит цикл Гелия Коржева «Опаленные войной» или картина «Без вести пропавший. 1946 год» Андрей Горского.

Про семью как основу существования человечества, про преемственность поколений – яркая, красная, праздничная работа Юрия Кугача «Свадьба».

Свадьба. Художник: Юрий Кугач

О человеческой потере, о невозвратности каждого дня, прожитого с дорогими людьми, которых уже нет с нами, – проникновенные работы серии «Родительский день» Сергея Гавриляченко.

Последний отъезд. Художник: Сергей Гавриляченко, 2013 г.

Это не исследование, а этюд-размышление, так что примеры – одни из множества, те, что значимы лично для меня и потому сразу же вспоминаются. Все перечисленные произведения обладают мощной силой воздействия именно потому, что создавшие их мастера не просто используют те или иные художественных средства, используют цвет, композицию, свет и тень не как самоцель, а как инструменты для передачи чего-то значимого для них. Но при этом без первого второе окажется просто невозможным.

У Саши Черного в стихотворении «Театр» присутствуют строчки, рассказывающие, для чего людям нужен театр: «И вот, чтобы вспомнить, что мы еще живы…» Если переводить их на тему нашего разговора – речь может идти об усталости, когда человек в ежедневной рутине начинает внутренне «выгорать», задыхаться – и произведение искусства может стать тем самым открытым окном, через которое свежий воздух наполнит душную комнату.

Но чтобы искусство стало таким поддерживающим, помогающим ресурсом, человек должен учиться понимать и видеть его. Иначе он выберет подделку, яркую, безвкусную, бездарную картинку, которая, понятное дело, никуда вести не может. Это в лучшем случае. Куда может увести подделка? Только все дальше от понимания Божьего мира – прекрасного, подлинного.

Чтобы искусство стало поддерживающим, помогающим ресурсом, человек должен учиться понимать и видеть его

Ну и, конечно, искусство лучше смотреть не в репродукциях, пользуясь малейшей возможностью. Понятно, что не всегда мы можем увидеть тот или иной памятник, то или иное произведение, тот же «Мир Кристины», например, который находится в Нью-Йорке. Но когда слышишь: «А чего идти на выставку, мы же видели все на фотографиях», причем выставка находится буквально на соседней улице, – просто разводишь руками. Одно из моих глобальных удивлений – человек, живущий в семи минутах ходьбы от Третьяковской галереи в Лаврушинском и ни разу там не бывавший…

Мир Кристины. Художник: Эндрю Уайет, 1948 г.

В заключение приведу слова великой Ирины Антоновой, сказанные ей в 2020 году на открытии Московской биеннале современного искусства:

«Пока есть – и он будет длиться долго – век репродукций, век непрямого контакта с художественным произведением. Мы даже музыку слушаем в наушниках, а это не то же самое, что слышать ее живьем. Но репродукция ущербна, она не воспроизводит даже размера, что уж говорить о многом другом. Давид и его уменьшенный слепок – это не то же самое, но чувство “не то же самое” потеряно. Люди, посмотрев телевизионную передачу о какой-либо выставке, говорят: “Зачем нам туда идти, мы же все видели”. И это очень прискорбно. Потому что любая передача абсолютно не учит видеть. Она в лучшем случае позволяет запечатлеть сюжет и тему. Постепенно люди отвыкнут от прямого общения с памятниками. К сожалению, несмотря на туризм и возможность что-то посмотреть, новые поколения все больше будут пользоваться только копиями, не понимая, что есть огромная разница между копией и подлинным произведением. Она зависит от всего: от размеров, материала, манеры письма, от цвета, который не передается адекватно, по крайней мере сегодня. Мазок, лессировка, даже потемнение, которое со временем уже входит в образ, мрамор это или бронза, и прочее, прочее – эти ощущения окончательно утеряны в эпоху репродукций. Я не мистик, но есть определенное излучение той силы, которую отдает художник, работая над картиной иногда много лет. Это насыщение передается только при прямом контакте. То же с музыкой. Слушать музыку в концертных залах и воспроизводить ее даже на самом новейшем носителе – это несравнимо по воздействию. Я уже не говорю о той части общества, которая читает дайджесты и выжимку из “Войны и мира” на сто страниц. Вот с этим укорочением, уплощением и обеззвучиванием человечество будет жить, боюсь, долго. Необходимо будет снова воспитать в человеке понимание, что ему необходим сам подлинник как живой источник, чтобы сохранять полноценный тонус эмоциональной жизни».