Самый народный герой, или Наш человек Маресьев

Алексей Петрович Маресьев, Герой Советского Союза, военный лётчик-истребитель

Еще три-четыре десятилетия назад не было в стране, пожалуй, ни одного взрослого или школьника, кто не читал бы книгу «Повесть о настоящем человеке», не смотрел фильм с тем же названием, не знал, по крайней мере, о чем там рассказывается, не слышал, в конце концов, фамилии Маресьев. А найдись вдруг такой, на него посмотрели бы, вероятно, как на какого-то крайне дремучего и необразованного, непонятно откуда взявшегося.

Появление самой повести было не менее поразительным: автор создал ее за 19 дней (!) осенью 1945 года, и где?! Можно сказать, в зале заседаний Нюрнбергского трибунала, на котором представители четырех стран-победительниц судили военных преступников Третьего рейха. В ходе процесса один из чинов нацистской верхушки с горечью признал, что они недооценили силу советского народа, не предполагали, на какие немыслимые подвиги и лишения он способен ради защиты своей земли, ради Победы.

В зале присутствовал писатель Борис Полевой, и слова нацистского генерала напомнили ему про одну удивительную фронтовую встречу, которая произошла в августе 1943 года.

Появление самой повести было не менее поразительным: автор создал ее за 19 дней (!) осенью 1945 года

Прибывшему в авиационный полк военкору газеты «Правда» Борису Полевому отрекомендовали бравого молодого летчика-аса. Тот как раз вернулся из воздушного боя, где сбил три «мессера». По такому случаю посидели в столовой, а на ночлег пилот повел его в свой блиндаж и, ложась на койку, отстегнул с обеих ног протезы – на глазах изумленного корреспондента они грохнулись об пол. Так произошло его знакомство с летчиком-героем Маресьевым, неукротимая жажда жизни которого, феноменальный напор в одолении препятствий и безудержное стремление в любых обстоятельствах быть полезным Родине произвели на Полевого глубокое впечатление.

Борис Николаевич Полевой, русский советский прозаик и киносценарист, журналист, военный корреспондент, Герой Социалистического Труда

Полевой тут же написал статью для «Правды», где пересказал историю Алексея Маресьева, а на Нюрнбергском процессе ему пришла мысль превратить тот небольшой очерк в полноценное художественное произведение, и уже в следующем году «Повесть о настоящем человеке» вышла отдельным изданием, тут же покорившим всю страну.

Сам Алексей Петрович книгу так и не дочитал – он не воспринимал себя в образе героя. Хотя, как выясняется, 99% описанного в повести – правда. Полевой немного изменил фамилию, и Маресьеву это понравилось.

– Если вдруг пойду по кривой дорожке, увлекусь, не дай Бог, зеленым змием, то книгу могут запретить, а так – можно и оставить, фамилия-то другая… – полушутя говорил он.

Но не таковский это был человек, чтобы после стольких жизненных испытаний, выковавших железную силу воли и недюжинное самообладание, дать потом себе какую-то непозволительную слабину. Он слыл убежденным трезвенником, твердо придерживался режима дня, его утро непременно начиналось с тренировки, и следующий маленький бытовой эпизод тоже может сказать о многом.

Будучи однажды в куйбышевском санатории на отдыхе, Алексей Петрович переплыл Волгу. Ширина ее в том месте больше двух километров, течение сильное, и на заплыв ушло 55 минут. Немногие крепкие молодые люди решаться на такое, а тут – человек без ног… Но ведь это же Маресьев!

Дом в Камышине, в котором жила семья Маресьевых. Фото: kp.ru

А закалка эта началась для него очень рано, словно бы жизнь не хотела упустить ни минуты в деле воспитания будущего героя. Родился он в середине мая (по метрическим книгам и ранней анкете самого Маресьева – 16 числа по новому стилю) 1916 года в городке Камышине Саратовской губернии. Отец Петр Авдеевич скончался вскоре от последствий ран, полученных в Первой мировой; мама Екатерина Никитична работала уборщицей на деревообрабатывающем заводе и одна поднимала четверых детей, из которых Алеша был младшим.

И был он в детстве очень болезненным, перенес малярию, по причине чего страдал жестоким ревматизмом. Порой боли в суставах не позволяли добраться самому из школы домой, и его приносили на себе старшие товарищи.

Тощий, с больными суставами и желтой после малярии кожей, он не имел, казалось, никаких шансов на осуществление своей мечты

Примерно в то же время он впервые в жизни увидел в небе над городком самолет, выполнявший замысловатые пилотажные фигуры, и заболел небом, как тысячи других мальчишек и девчонок тех лет. После шестого класса Алексей перешел в школу фабрично-заводского ученичества при лесозаводе, чтобы освоить заодно полезную рабочую профессию, гарантировавшую надежный «кусок хлеба», и приобрел их там сразу три: токаря, механика-дизелиста, слесаря. Но небо не отпускало – он пытался тренироваться и закаляться и начал даже готовиться к экзаменам в авиационный институт, хотя тощий, с больными суставами и желтой после малярии кожей, не имел, казалось, никаких шансов на осуществление своей мечты.

Выпуск учеников Камышинской школы. Алексей Маресьев – в 3-м ряду 4-й справа. Фото: rg.ru

Но тут лесопильному заводу потребовалось командировать кого-то на всесоюзную стройку «города юности» – Комсомольска-на-Амуре. Выбор пал на Маресьева, как молодого и бессемейного. Итоги медкомиссии давали возможность отказаться, однако женщина-врач настоятельно убеждала поехать, уверяя, что дальневосточный климат может поправить его здоровье. Алексей прислушался к совету и ни разу об этом не пожалел.

«Дальний Восток меня вылечил. Мне там нравилось: солнца много, зима так зима, лето так лето», – вспоминал Алексей Петрович.

В приморской тайге работы для токаря не нашлось, Маресьева отправили на заготовку леса, и лесоповал, действительно, не только не угробил болезненного юношу, но наоборот – вернул ему здоровье, значительно укрепил физически. А тут еще группа энтузиастов-комсомольцев решила создать аэроклуб, и Алексей к ним, конечно, тотчас же примкнул.

Курсанты летного училища. Алексей Маресьев – 1-й слева. Фото: kp.ru

Они самостоятельно расчистили таежный участок под аэродром, построили бараки для учебных классов, раздобыли старенький биплан У-2, «кукурузник» по-народному. Из 75-ти записавшихся в аэроклуб до финиша добрались 12 самых упертых, и Маресьев был среди них. Во время празднования 5-й годовщины Комсомольска-на-Амуре он совершил свой первый самостоятельный полет.

Из 75-ти записавшихся в аэроклуб до финиша добрались 12 самых упертых, и Маресьев был среди них

Призвали в армию; Алексей оказался в пограничной авиации Сахалина, где сумел добиться направления в Читинскую школу военных пилотов, а после этого наконец-то осуществилось давно задуманное: он поступил в Батайское авиационное училище. Успешно окончил, и там же, в Батайске, застала его Великая Отечественная война.

Боевое небо открылось для Алексея Маресьева несколько месяцев спустя на Юго-Западном фронте, и на счету имелось уже четыре сбитых вражеских самолета, когда ранней весной 1942 года в составе группы летчиков-истребителей был он направлен на Северо-Западный фронт, в район так называемого «Демянского котла».

Там, в Новгородской области, между озерами Ильмень и Селигер, советские войска впервые взяли в кольцо значительные силы вермахта – почти стотысячную группировку. Перед нашими военлетами была поставлена задача: любой ценой лишить немцев воздушного коридора, благодаря которому они снабжали попавшие в окружение части.

Алексей Петрович Маресьев, Герой Советского Союза, военный лётчик-истребитель

4 апреля истребители, и среди них Як-1 Маресьева, прикрывали группу штурмовиков, атаковавших немецкий аэродром. Немцы подняли в воздух свои самолеты и оказались в большинстве. Четыре немецких мессера взяли Маресьева «в двойные клещи», чтобы посадить на своем аэродроме, – он смог вырваться, однако немец успел выпустить сзади очередь из пулемета. Загорелся двигатель, наступила страшная для ушей пилота тишина. И все же самолет не падал – удачная конструкция давала летчику шанс выжить. Маресьев признавался: «Не стал прыгать, потому что хотел сберечь самолет».

Заметил внизу небольшое озерцо, покрытое льдом, и попытался спланировать на его поверхность, но машина резко теряла скорость, высоту и, задевая верхушки деревьев, рухнула на краю леса. Маресьева выбросило на широкую сосновую крону, откуда он свалился в сугроб, по счастью глубокий.

Жизнь спасло то, что перед боем он по обыкновению не закрыл до конца «фонарь» – так пилоты называют прозрачную часть кабины. При повреждении ее часто заклинивало, и шансы на спасение резко падали.

Летчик Алексей Петрович Маресьев на снегу в лесу

Маресьев очнулся и увидел у себя в ногах… огромного медведя-шатуна!

– Медведь сидел и не трогал его, принимая за мертвого, – рассказывал журналистам сын героя Виктор. – Но когда отец дернулся и попытался расстегнуть молнию на меховом американском комбинезоне-дубленке, чтобы достать из-под ремня свой ТТ, зверь тут же замахнулся мощной лапой и жахнул так, что разорвал плотную кожу комбинезона! Но папа уже успел выхватить пистолет. Всю обойму выпустил, медведь рухнул. «Хорошо, что на бок, а не на меня – иначе бы кранты», – говорил отец…

С травмами головы, предплечья и обеих ног пополз по болоту на восток, ориентируясь по солнцу. Морозило до минус 14. Разводил костер (спички чудом сохранились), топил снег. Еды при себе никакой не было.

Маресьев вспоминал:

«Последние дни полз по лесу, все чаще впадая в забытье от голода и боли, но крепко прижимая к себе пистолет. Однажды поймал ящерицу, но она сбросила хвост и ускользнула. Пожевал его и выплюнул. Позже поймал ежа, разодрал, но есть не смог».

Полевой в своей «Повести» найденную банку консервов присочинил – читатель просто не поверил бы, что можно было выжить в таких обстоятельствах полностью без еды, – реальность же оказалась намного жестче.

Мучили галлюцинации. Мерещилась девушка с ведрами свежего березового сока, забор родной авиабазы… Шла третья неделя, когда, теряя последние силы, дополз до окрестностей валдайской деревни Плав. Был настолько изможден, что не смог даже ответить на вопрос встретившихся местных:

– Ты кто?! Немец?

Памятная стела на месте, где был найден А. П. Маресьев. Фото: Владимир Николаевич Макаров / ru.wikipedia.org

Решив, что он не понимает по-русски, а значит, точно «фриц», те скрылись. Через пару дней на него набрели двое парней из той же деревни. Летчика забрали и ухаживали за ним три дня, пока не прилетел из Москвы самолет, доставивший его в госпиталь.

В коридоре стоял ряд каталок, которые должны были отвезти в морг. Маресьева почему-то положили на одну из них и полностью накрыли простыней. Так он и лежал там: страшно исхудалый, с гангреной, почти без признаков жизни. Но умирать было еще рано – простыня сползла с лица как раз в ту минуту, когда мимо проходил главный врач профессор Теребинский. Он взглянул и поразился:

– Это что у вас тут такое? Покойник – и шевелится? Срочно в операционную!

Маресьев на мгновение пришел в себя и прохрипел:

– Я летчик, сохраните мои ноги!

Теребинский стал успокаивать:

– Все будет нормально, друг, все будет нормально…

И раненый опять провалился в забытье, а когда очнулся, не сразу осознал, где находится.

– Очнулся я, – рассказывал Маресьев сыну, – открыл глаза. Рядом на тумбочке зажженная лампа, на соседней кровати лежит больной. Тогда я понял, что это госпитальная палата, что жив. А потом посмотрел на свои ноги – и заплакал…

Алексей Маресьев (справа) в госпитале. Фото: kp.ru

Уже в госпитале он начал упорно тренироваться, и трудно поверить, но для того, чтобы вернуться в авиацию, безногому летчику понадобилось всего десять месяцев. Однако убедить в своей профпригодности военных оказалось сложнее, чем медицинскую комиссию, перед которой он действительно бегал, танцевал и прыгал с табуретки.

– Десять полков объездил – никто не берет! – вспоминал Маресьев.

Александр Числов, Герой Советского Союза, командир эскадрильи 63-го истребительного полка

Помог ему вернуться на фронт командир эскадрильи 63-го истребительного полка Александр Числов. Они были земляками, оба с Волги, только Маресьев из Камышина, а Числов – из Волгограда. Три раза ходил Числов к командиру полка, в конце концов тот сдался:

– Слушай, надоел ты мне. Пиши расписку и, если с ним что-то случится, пойдешь под трибунал.

Числов расписку написал, а вскоре в воздушном бою Маресьев вывел из-под обстрела замкомандира полка и его ведомого (напарника, прикрывающего командира), и сбил сразу два вражеских самолета. После этого вопросов уже не возникало, более того, именно за тот бой Алексею Маресьеву было присвоено звание Героя Советского Союза.

Занятно, что маршалу Новикову, лично распорядившемуся о награждении, так никто и не рассказал про искусственные ноги героя. В повседневной боевой работе увечья как-то забывались: Маресьев летал и воевал как все, бил врага, терял товарищей, приближал Победу. На его боевом счету одиннадцать сбитых самолетов противника: четыре до ранения и семь – после.

В повседневной боевой работе увечья как-то забывались: Маресьев летал и воевал как все, бил врага, терял товарищей, приближал Победу

Маресьева отозвали с фронта, когда превосходство нашей авиации стало уже очевидным. Назначили инструктором, а в 1946 году вызвали в ЦК и поинтересовались, что он думает делать дальше. Разумеется, Маресьев хотел служить. Ему предложили пойти в Академию Генштаба или Высшую партийную школу. Маресьев выбрал ВПШ, мотивируя это тем, что «безногие генералы в мирное время не нужны», а затем окончил аспирантуру Академии общественных наук и получил звание кандидата исторических наук. Позже его назначили ответственным секретарем комитета ветеранов войны, где он работал буквально до последнего своего дня.

Алексей Петрович Маресьев в протезах

В 1948 году по «Повести о настоящем человеке» сняли фильм. Маресьев посмотрел его и, когда спросили, доволен ли он работой Павла Кадочникова, отвечал:

– В основном доволен. Вот только много стонет. Я так много не стонал. Но, может, это актерские приемы такие – все преувеличивать…

С Кадочниковым они много общались, обсуждали роль. Актер признавался, что во время съемок клал в сапоги шишки, чтобы больно было ходить.

После премьеры оперы Прокофьева «Повесть о настоящем человеке» в Большом театре Маресьев тоже был лаконичен:

– Хорошо сымитирован звук мотора!

Солист Евгений Кибкало, возможно огорченный такой скромной оценкой, говорил ему:

– Алексей Петрович, знали бы вы, как тяжело петь лежа…

А режиссер Александр Столпер, снимавший фильм по «Повести», предлагал Алексею Петровичу самому сыграть летчика Мересьева. Тот изумился:

– Самого себя играть?! Да вы что?

Он не любил повышенного внимания, которое появилось после выхода книги и фильма, говорил:

– Немало было летчиков, которые без ног летали.

И правда, много было у нас авиаторов, которые воевали на протезах. Существует даже книга «Сколько у нас Маресьевых». Вот лишь некоторые имена.

• Александр Прокофьев-Северский, дворянин – после ранения в 1915 году ему ампутировали ногу. Вернулся в небо благодаря протекции Николая II.
• Юрий Гильшер, корнет – в 1916 году в результате падения самолета ему оторвало левую стопу. Из-за гангрены ногу ампутировали до колена. Корнет не сдался и вернулся в Авиационный отряд истребителей.
• Захар Сорокин – в 1941 году во время боя был ранен в бедро и сбит. С тяжелой травмой прополз 70 км (!) по тундре, ступни пришлось ампутировать. После выздоровления вернулся в авиацию.
• Михаил Левицкий – в 1942 году был сбит и ранен в ногу, оказался в немецком лагере, где пленный врач провел ампутацию без наркоза. После плена долго лечился, вернулся уже в гражданскую авиацию.

Алексей Маресьев знал о таких людях, поэтому возмущался:

Маресьев возмущался: «Что вы из меня легенду делаете?! Сколько было таких людей, на которых Полевого не нашлось!»

– Что вы из меня легенду делаете?! Сумел выжить, сумел полететь – ну и все! Сколько было таких людей, на которых Полевого не нашлось!

– Он очень совестливым был, – рассказывал Виктор Алексеевич Маресьев. – А с Борисом Полевым они вместе ездили в командировки, выступали на встречах. Как-то прилетели в Америку, отец с трапа быстренько сбежал, а Полевой замешкался и споткнулся. Американцы решили, что тот, кто споткнулся, и есть Маресьев. Заблуждение обнаружилось только на второй день, когда отец должен был возлагать у монумента венок.

– Конечно, я с детства знал, что мой отец герой, ведь его подвиг неподделен и очевиден. Я думаю, если у нас наконец обратят внимание на внутреннюю жизнь, «Повесть» вернут в школьную программу. Потому что, как сказал один журналист, Маресьев не только свое бренное тело к жизни тянул, он и нас к подвигу тянул.

Алексей Маресьев с женой Галиной Викторовной и сыном

– Характер у папы был бойцовский. Он когда ходил, то не опирался на палочку, а как-то стремительно от нее отталкивался, грудью вперед. Народ его полюбил так же, как Жукова, Гагарина. Кстати, с Юрием Гагариным судьба его сводила. Даже помог ему однажды. Отец мечтал о катере, долго добивался разрешения приобрести, и ему позволили. Поставил он свое суденышко на прикол базы ЦСК. А Гагарину в 1960-е годы подарила катер датская королева. Но в ответственных кабинетах Юрию Алексеевичу сказали: «У нас не принято, чтобы граждане свои катера имели, сдайте его государству, а у вас будет возможность пользоваться им в любое время». Юрий Алексеевич обратился к отцу за советом: как сделать, чтобы не забирали плавсредство. Отец помог, и катер Гагарина встал на приколе рядом с отцовским. Своему отец придумал название «МАГВА» – Маресьевы Алексей, Галина (жена), Виктор, Алеша (сыновья). А Гагарин назвал свой катерок «Дружба».

17 апреля 1961 г. Алексей Маресьев и Юрий Гагарин

– Папа был простым человеком, душой любой компании, но на моей памяти танцевал всего один раз – в тот день Гагарин к нему в гости приехал. Когда Гагарин погиб, отец очень переживал… А так все работал, все в делах: старался людям помочь, особенно ветеранам. После войны получил еще одно высшее образование, выучил английский – скрипел зубами, до полуночи за письменным столом сидел. Постоянно выступал, готовил материалы к разным встречам. Был ответственным секретарем комитета ветеранов. К нему обращались с просьбами помочь в получении квартиры, редких лекарств, протезов. И он «пробивал» жилье, пенсии, лекарства, санаторные путевки, порой вызывая раздражение властей. Однажды его даже отчитали на самом высоком уровне: «Алексей Петрович, не превращайте ветеранский комитет в собес!»

Десятки тысяч ветеранов даже не догадывались о том, что бесплатными «запорожцами», например, они были обязаны именно Маресьеву

А он не мог иначе. Десятки тысяч ветеранов даже не догадывались о том, что бесплатными «запорожцами», например, они были обязаны именно Маресьеву. Сам он, кстати, «запорожца» не имел. Возможно, не хотел, чтобы думали, будто ходит с этой инициативой в том числе ради себя. Но после ему специальным указом выделили персональный «москвич». С завода пришла делегация:

– Алексей Петрович, мы вам ручное управление поставим.

– Не надо мне никакого ручного управления! – запротестовал Маресьев. И до 70-лет сам водил машину.

Поступали со всей страны письма с адресом: «Москва, Кремль, Маресьеву». Люди почему-то думали, что он живет прямо в Кремле.

Как-то приехали к нему домой иностранные телевизионщики. Пооглядывались вокруг и говорят:

– Ну понятно, эта квартира у вас рабочая, но наверняка есть еще другие дома, где вы живете нормально?

Он не мог взять в толк:

– Что значит «нормально»?!

Маресьевы жили в четырехкомнатной квартире на улице Горького (теперь Тверская), которую Алексею Петровичу выдали как Герою в 1948 году. Он получал от государства хорошую зарплату, но почти вся она уходила на лекарства для младшего сына Алеши. В трехлетнем возрасте мальчик, играя в детском саду, запихнул себе в нос щепку, она обломилась и там осталась, врачи не заметили. Это привело к инфекции мозга, и в пять лет Алеше поставили диагноз «эпилепсия». Всю жизнь он принимал по горсти таблеток ежедневно, а они были очень дорогими. Маресьев заботился о нем больше матери: проводил с сыном все свободное от работы время, во всем себе отказывал, откладывая деньги на сберкнижку, чтобы Алеша мог брать потом рублей по сто вдобавок к своей пенсии, но все сбережения «сгорели» во время реформы 1991 года. А сын ненамного пережил отца – умер через год, не достигнув и 45-летнего возраста.

А. П. Маресьев выступает на Пленуме ЦК ВЛКСМ, посвящённом 50-летию Ленинского комсомола. Москва, Кремль, 1968 г.

– Отец стеснялся принимать подарки. Приезжала в 1980-е годы в Москву делегация испанских авиаторов, и среди них был один, приближенный к королевской семье. Он говорит отцу: «Алексей Петрович, я подсунул королю книжку “Повесть о настоящем человеке”, он ее прочитал и хочет подарить вам виллу в Испании». Отец даже руками замахал: «Мне этого не надо!! Я не езжу дальше Кисловодска!»

И это даже не потому, что люди тогда вообще редко выезжали за рубеж, тем более по личным надобностям. Он был таким по характеру. Никогда не пользовался своей славой, жил очень скромно, спал на кушетке, телевизор у него был двадцатилетней давности, черно-белый. Иной раз я объяснял ему: «Отец, тебе ведь предлагают от чистого сердца, а ты не принимаешь, это даже неприлично, люди могут обидеться!» – Он сердился: «Ты, Витька, не разводи тут купетчину». – Я ему: «Пап, ты спишь на кушетке. Тебе хотят кровать специальную подарить – почему отказываешься? Да я и сам тебе кровать куплю, хорошую, шведскую!» Но он так и продолжал спать на кушетке, а она узенькая – случалось, он даже падал с нее. И все равно ни в какую: «Не надо мне никакой роскоши, а привезешь кровать, я ее выкину».

Главным смыслом своей послевоенной работы Маресьев считал увековечивание памяти о Великой Отечественной войне и признание Дня Победы государственным праздником. Он первым подал в ЦК документ, где предлагал отметить 9 мая проведением торжественных мероприятий по всей стране и установить общегосударственный выходной.

К нему, как свидетельствовали очевидцы, и на девятом десятке совершенно невозможно было применить слово «старик»

Ведь уже в 1947 году 9 мая сделали рабочим днем, и постепенно праздник Великой Победы стал забываться. В середине 1950-х его вообще отодвигали на последние полосы газет. И только к 20-летию Победы он стал государственным – по инициативе Комитета ветеранов войны и лично Алексея Маресьева. Потребовалось для этого 9 лет напряженной работы и многих походов по многочисленным кабинетам.

Вместе с писателем Сергеем Смирновым Маресьев добился создания мемориала «Могила Неизвестного солдата» у Кремлевской стены, и 8 мая 1967 года там состоялась церемония зажжения Вечного огня. Из Кремля через Красную площадь двигалась в Александровский сад процессия, военачальники и герои войны по очереди несли факел. Замыкал шествие Алексей Маресьев.

Надгробный памятник А. П. Маресьеву на Новодевичьем кладбище Москвы. Фото: yandex.ru/maps

Смерть любимца страны тоже оказалась необычайной. Близилось 85-летие героя, в Театре Российской армии намечался торжественный вечер. Буквально перед выходом из дома Алексей Петрович прилег на минутку отдохнуть, и у него случился инфаркт, после которого он скончался, не дождавшись медиков. Торжественный вечер состоялся, но начался он с минуты молчания. Неожиданное печальное известие потрясло собравшихся. Никто не хотел верить, что Алексея Петровича Маресьева больше нет, что он ушел из жизни – такой живой, такой настоящий. До последнего дня самоотверженно трудившийся, всегда с широкой приветливой улыбкой, могучий в плечах, с крепким рукопожатием и пружинящей походкой, подтянутый, без единого седого волоска в роскошной смоляной шевелюре. К нему, как свидетельствовали очевидцы, и на девятом десятке совершенно невозможно было применить слово «старик».

На афише вечера и пригласительных билетах стояло: «85. Полет нормальный». И верим, что этот завершающий его полет, главный полет – в таинственные небесные сферы, куда с самого детства был устремлен восхищенный взор Алексея Маресьева, – стал более чем нормальным.

***

Текст этот появился благодаря, как часто бывает, «случайности». Сначала «случайно» попалась на глаза хранившаяся много лет вырезка из газеты о 100-летнем юбилее Маресьева. После этого захотелось послушать аудиокнигу – в сетевом ресурсе открылась первая попавшаяся. Трогательный тоненький детский голосок (кажется, это все-таки была девочка), сбиваясь и запинаясь на сложных словах, старательно произносил:

«…Звезды еще сверкали остро и холодно, но небо на востоке уже стало светлеть. Деревья понемногу выступали из тьмы. Вдруг по вершинам их прошелся сильный свежий ветер. Лес сразу ожил, зашумел полнозвучно и звонко. Свистящим шепотом перекликнулись между собой столетние сосны, и сухой иней с мягким шелестом полился с потревоженных ветвей…

…По тому, как, побагровев, засветились курчавые головы сосен и острые шпили елей, угадывалось, что поднялось солнце и что занявшийся день обещает быть ясным, морозным, ядреным.

…Испуганно кося глазом, стоял на опушке лось…

…Внимание его привлек звук, послышавшийся сверху. Зверь вздрогнул, кожа на спине его передернулась, задние ноги еще больше поджались.

Однако звук был тоже не страшный: будто несколько майских жуков, басовито гудя, кружили в листве зацветающей березы…

…А вот и сами эти жуки. Сверкая крыльями, танцуют они в голубом морозном воздухе… Один из жуков, не складывая крыльев, метнулся вниз. Остальные опять затанцевали в небесной лазури. Зверь распустил напряженные мускулы, вышел на поляну, лизнул наст, кося глазом на небо. И вдруг еще один жук отвалил от танцевавшего в воздухе роя и, оставляя за собой большой, пышный хвост, понесся прямо к поляне. Он рос так быстро, что лось едва успел сделать прыжок в кусты – что-то громадное, более страшное, чем внезапный порыв осенней бури, ударило по вершинам сосен и брякнулось о землю так, что весь лес загудел, застонал. Эхо понеслось над деревьями, опережая лося, рванувшегося во весь дух в чащу…»

Благодаря «Повести о настоящем человеке» про подвиг Алексея Маресьева узнали миллионы людей во всех уголках планеты

В описании к видео значилось:

«Это первая моя аудио книга, надеюсь, вам понравилось! Извините, если есть ошибки в ударениях».

…Благодаря «Повести о настоящем человеке» про подвиг Алексея Маресьева узнали миллионы людей во всех уголках планеты. Но произведение, которое выдержало более 180-ти изданий на 49 языках мира, убрали из школьной программы. И все же тысячи школьников России каждый год выбирают для сочинений темы, связанные с этой повестью, интересуются книгой. Дети чувствуют: это пример неподдельного высокого героизма, а значит, есть у нас будущее, и оно настоящее.