Врата, запертые изнутри

Художник: Анна Колесникова

Сегодня я хочу поговорить без привычных формальных прописей, без высокопарных фраз, которыми мы, духовенство, порой невольно отгораживаемся от живой боли пасомых. Хочу поговорить как на Исповеди – честно, глядя в глаза той немощи, которая знакома каждому из нас. Один глубоко воцерковленный человек, мой добрый собеседник, недавно поделился переживанием, которое меня, признаться, потрясло своей богословской и психологической глубиной. Речь зашла о странном, почти противоестественном парадоксе: почему в тот момент, когда душа больше всего нуждается в Боге и в поддержке ближнего, она, словно обезумев, изо всех сил запирает дверь изнутри? Отгораживается и от Неба, и от людей. И почему главная битва веры – это брань не со страхом, а с сомнением? Об этом, с Божией помощью, и будет мое сегодняшнее размышление.

Ад, который мы растим в своем сердце

В одной из недавних бесед, которые я имел счастье вести, прозвучала мысль, пронзившая меня до глубины. Мысль, исполненная святоотеческого духа и поразительной антропологической точности: «Двери ада заперты изнутри». Это отрезвляющая и исцеляющая правда о человеческой свободе, дарованной нам Творцом. Мы, люди, привыкли представлять ад картинно, почти по-детски: как некое мрачное подземелье, куда разгневанный грозный Судия швыряет нераскаянных грешников на вечную муку. Но святые отцы, подвижники духа, стяжавшие благодать, мыслили совершенно иначе. Они говорили, что геенна – это не столько географическая точка на карте мироздания, сколько страшное, противоестественное состояние души. Это такое устроение внутреннего человека, при котором он, даже страдая невыносимо, даже сгорая в пламени собственных страстей, сознательно и упрямо отказывается впустить Свет. Ему его страдание становится ближе и роднее, чем перспектива исцеления.

Геенна – это не столько географическая точка на карте мироздания, сколько страшное, противоестественное состояние души

Позволю себе здесь небольшое личное отступление, чтобы вы поняли, что я говорю с вами не с высоты кафедры, а из окопа общей человеческой немощи. Я хорошо помню свои юношеские, еще семинарские борения. На меня накатывали волны той самой липкой, бесцветной, вязкой тоски, которую в аскетике принято называть смертным грехом уныния. Мир в такие моменты сужается до размеров душной комнаты, а вера, еще вчера окрылявшая, превращается в пустой, гулкий звук, бьющийся о стены опустошенного сердца. Но самое страшное в депрессии или в духовной прелести отчаяния – это, поверьте моему опыту, даже не сама душевная боль. Самое убийственное – это паралич воли. Это ложное, но чрезвычайно убедительное чувство, которое нашептывает нам враг: ты – всего лишь песчинка, ничтожная пыль, и от твоего трепыхания ровным счетом ничего не зависит. Согласие с этой мыслью – это сладкий яд пассивности. Да, сегодня медицина может многое: грамотный врач-психиатр способен снять химическую остроту состояния, психолог – нарисовать карту ваших душевных лабиринтов и указать направление движения. А я, как священник, могу лишь напоминать вам о благодати, о том, что Господь рядом, и свидетельствовать истину. Но, родные мои, они не могут прожить вашу жизнь за вас. Мы – врачи и пастыри – стоим снаружи и стучимся в двери вашего сердца. Иногда мы стучимся годами, молясь, плача и надеясь. Но запомните крепко-накрепко: ручка этой загадочной двери находится только с вашей, внутренней, стороны.

Господь Всемогущий, Создатель неба и земли, не ломает нашу волю. Потому что Он есть Любовь, а любовь не насилует

Вот что стоит за словами о дверях ада, запертых изнутри. Господь Всемогущий, Создатель неба и земли, Тот, Кто держит в Своей длани галактики и атомы, не ломает нашу волю. Потому что Он есть Любовь, а любовь не насилует. Как часто в храме или в тишине келлии, или просто в подушку ночью, мы кричим Ему с укором и обидой: «Господи, ну, почему Ты молчишь?! Ну, почему Ты не помогаешь мне? Я погибаю, где же Ты?» А Он, Милосердный и Долготерпеливый, в это самое время стоит совсем рядом. Он не ушел, Он не забыл. Он тихо, смиренно ждет, когда же мы, обессилев от бунта, хотя бы чуть-чуть, хотя бы на ничтожный миллиметр, подтолкнем носком, закованным в кандалы уныния, эту ржавую, неподъемную, казалось бы, створку. Чтобы вовнутрь нашей добровольной темницы просочился тонкий луч Невечернего Света, глоток воздуха Вечности.

Только, ради Христа, не поймите меня неправильно. Я не призываю вас сейчас вытаскивать самих себя из ямы за волосы, подобно барону Мюнхгаузену. Это была бы демоническая гордыня, тонкая духовная прелесть. Без Бога мы, как сказано в Писании, не можем творить ничего истинно благого. Мы банкроты без Его благодати. Но парадокс свободы заключается в том, что и Господь без нашего ответного произволения не сделает ничего. Ибо Он ждет синергии, соработничества. Благодать и добрая человеческая воля должны встретиться в пространстве сердца. Чтобы выйти из адовых преддверий уныния, нужно совершить одно простое и одновременно самое героическое действие: начать. Перестать рефлексировать о том, как это тяжело и безнадежно. Перестать смаковать свою погибель. Просто начать делать. Пусть с трясущимися руками, пусть через это надсадное «не могу», пусть падая, разбивая колени в кровь и сбиваясь с пути, но всё равно делать шаг в сторону Света. В сторону открытой двери.

«Не бойся» или «Не сомневайся»?

А теперь давайте перейдем к еще более тонкой грани духовной брани наших дней. Священное Писание пронизано одной удивительной фразой. Исследователи-библеисты подсчитали, что она встречается там пугающе часто – сотни раз. Я говорю об обращении «Не бойся». С этими словами ангелы являлись пастухам и мироносицам, с этими словами Господь обращался к пророкам, дрожащим перед лицом своего призвания. В английской традиции это звучит как «Don’t be afraid», в славянском переводе – «Не бойся, токмо веруй» или «Радуйся, не бойся». Мы привыкли воспринимать эти слова как успокоение простой человеческой эмоции – страха. Но мой глубокий собеседник, чьи слова легли в основу этой беседы, предложил поразительно смелую, дерзкую, но филологически и духовно оправданную замену перевода в нашем восприятии: в большинстве контекстов Писания обращение «Не бойся» следует понимать как «Не сомневайся».

Страх – это базовая, почти животная реакция. Испугаться внезапного раската грома, выскочившего из чащи дикого зверя или потери работы – это не грех, это проявление инстинкта самосохранения. Но главная болезнь современного умного, рефлексирующего, слишком много знающего человека, наш, так сказать, «культурный невроз» – это вовсе не паническая трусость. Это изнуряющее, разъедающее душу сомнение.

Вот где прячется враг. Вопреки расхожему стереотипу, истинный антоним веры – это вовсе не атеистическое неверие. Антоним веры – это сомнение. Вера – это твердое стояние в невидимом, это осуществление ожидаемого. А сомнение – это зыбкое болото, в котором тонет любое ожидание. Мы не знаем будущего, мы не можем своим падшим, ограниченным рассудком просчитать ход Божественного Промысла о нас. И поэтому мы так часто застреваем на месте, парализованные бесконечным внутренним анализом: «А вдруг у меня не получится?», «А достоин ли я этого дара?», «А есть ли на это действительно воля Божия, или мне это просто кажется?», «А что, если я ошибусь, и надо мной будут смеяться даже ангелы?».

Этот внутренний диалог, который ведется в наших головах с утра до ночи, кажется нам голосом благоразумия, голосом здравого смысла. «Я просто критически мыслю», – так мы оправдываем свое бездействие. Но на самом деле, дорогие мои, это голос Вечного Оппонента.

Пререкаемый

Давайте заглянем вглубь этимологии, чтобы обнажить духовную суть явления. В библейском откровении диавол, сатана в переводе с иврита означает «противник», «клеветник в суде». Диавол с греческого – «клеветник», «тот, кто разделяет», «разбрасывающий». Это «пререкаемый» – дух, который вопреки глаголет, который на каждое Божие «да» находит свое «нет». Святые отцы называли его «обезьяной Бога», которая передразнивает всё святое. Чтобы состоялось нечто живое и ценное, разве не нужна встреча противоположностей? Безусловно. На защите научной диссертации, как тонко подметил мой друг, требуется оппонент. Без жесткой критики, без неудобных вопросов защита считается не вполне легитимной. В этом есть своя правда. Страшная же опасность таится в том, что, увлекшись спором с этим Оппонентом, мы забываем о самом главном: чью, собственно, диссертацию мы защищаем? Кому мы адвокаты? Божьему замыслу о нашем спасении – или замыслу врага о нашем уничтожении?

Диавол – это тот, кто противостоит замыслу Бога о тебе лично. О тебе, сидящем сейчас с потухшим взором. Он вкладывает в твой ум сомнение, замаскированное под смирение или критическое мышление. «Да куда тебе, ты же такой грешный, недостойный, тебе впору только в углу плакать, а не о Царствии Небесном мечтать», «Бог тебя не услышит, у Него и без тебя дел полно», «Все бесполезно, смири свою гордыню – продолжай сидеть в луже и анализировать свою боль, это и есть твой крест». Будьте внимательны: часто то, что мы принимаем за смирение, на самом деле является духовным параличом. Замысел Божий о каждом из нас – это спасение, это жизнь в полноте бытия, это радость. Замысел же врага – это гниение при жизни, паралич души и вечная смерть.

Поэтому, когда мы с каким-то сладострастным упоением предаемся унынию и тоске, мы не просто нуждаемся в лечении, как это иногда пытаются представить, отсекая духовную составляющую. Мы, осознанно или чаще всего не осознавая этого, встаем на сторону противника – против самих себя. Мы становимся добровольными камикадзе, мы сопротивляемся собственному спасению. Мы сомневаемся в реальности Света, при этом продолжая сидеть с крепко зажмуренными глазами, и на основе своей слепоты делаем вывод, что кругом тьма. Это величайшая трагедия разумного творения.

«Обжигайся, но делай»

Какой же выход из этого тупика? Где тот рычаг, нажав на который, можно сокрушить стену отчуждения? Он, как и всё в подлинной духовной жизни, парадоксален: он прост до примитивности и одновременно высок до невозможности. Вера – это прыжок в воду, который отменяет малодушные колебания. Это ежеминутное состояние, в котором ты, не видя противоположного берега житейского моря, все равно смело толкаешь утлую ладью своей души в пучину, потому что безгранично доверяешь Кормчему – Христу. Вспомните евангельское обещание: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и не усомнитесь, то и гора сдвинется. «Поверь – и твое дано тебе будет». Если ты встаешь на молитву или на какое-то доброе дело с твердой верой, что это угодно Господу, что это сдвинется Именем Божиим, – оно сдвинется, даже если весь мир будет против. Но если ты допускаешь внутрь червя сомнения, если ты начинаешь торговаться и колебаться, то даже то немногое, что ты имеешь – мир душевный, силы, желание – рассыплется в прах под ногами.

Родной мой, любимый о Господе читатель, если ты сейчас пребываешь в своей внутренней темнице, если стены давят на грудь, а воздух спертый и тяжелый, осознай всем сердцем главную правду: дверь не заперта снаружи на ржавый амбарный замок суровым и безучастным Богом. Нет, любовь не запирает. Она всегда ждет. Твоя дверь завалена многолетним хламом твоих же сомнений, страхов и греховных привычек, и загорожена она твоей же согбенной спиной, которую ты упрямо повернул к выходу, уставившись в темный угол отчаяния.

Сделай это почти немыслимое микро-усилие, этот залог воли. Не бойся ошибиться, от этого никто не застрахован. Обжигайся, падай, плачь навзрыд, проси о помощи у Бога и людей – пусть коряво, косноязычно, без подготовки, но проси. Начинай этот день, начинай следующий, выгрызай себя у уныния секунда за секундой – но, во имя Господне, перестань сомневаться в том, что выход возможен. Потому что Христос уже взломал ад. Победа совершилась.

Господь Милосердный не требует от нас, расслабленных и израненных, немедленной святости и высоты ангельского жития. На это мы неспособны. Он терпеливо ждет от нас хотя бы одного движения Ему навстречу. Ибо Он – Отец, Который издалека видит блудного сына. И как только твоя искалеченная, хромающая на обе ноги, но свободная воля изнутри постучит в эту дверь, Он не просто вежливо приоткроет щелочку. Он Сам, переступив порог, схватит тебя в охапку и вынесет на Своих пронзенных плечах на свет.

Просто перестань быть противником самому себе. Перестань соглашаться с диаволом. Перестань подписывать договор о капитуляции перед лицом временных трудностей.

Воскресший Христос в Великую Субботу сошел во ад и вывел оттуда всех, кто желал идти за Ним

Воскресший Христос в Великую Субботу сошел во ад и вывел оттуда всех, кто желал идти за Ним. Всех ветхозаветных праведников, всех, кто ждал Спасителя. Но даже там, в кромешной тьме, нашлись те, кто сжимал свои ключи в похолодевшем кулаке, повернувшись к Источнику Жизни спиной. Для них даже Пасха Господня оказалась бессильна. Потому, что их свобода выбрала небытие. Они остались сидеть в пыли, сомневаясь в том, что Свобода уже наступила и что Царство Божие уже приблизилось.

Не сидите же. Не цепенейте. Действуйте, прямо сейчас, в ту самую минуту, когда вы читаете эти строки. Дверь уже открыта. Христос Воскресе, а это значит, что смерти больше нет, а есть только наш страх и наше сомнение, мешающее нам войти в радость Господа своего.