Из профессора математики к православному священству

Почему математика – язык Бога? Зачем дети играют в литургию? И что латиноамериканские священники могут сказать старшим братьям из России? Об этом – в нашем материале, посвященном протоиерею Игнатию Миранде, испаноязычному священнику из Коста-Рики, перешедшему в Православие из католичества.

Храм Владимирской иконы Божией Матери в Сан-Хосе, Коста-Рика

Единственный православный храм в этом уголке планеты

Отец Игнатий вырос у католического алтаря, защитил степень по математике, преподавал в университете

Церковь Владимирской иконы Божией Матери в пригороде Сан-Хосе – столицы и самого крупного города Коста-Рики – единственный православный храм в этом уголке планеты. В ней служит протоиерей Игнатий Миранда, викарий епископа Сербской Церкви для Коста-Рики и Никарагуа. Его паства – русские эмигранты и потомки сербов и греков, переселившиеся в Сан-Хосе, а также местные латиноамериканцы, которые обрели полноту веры лишь в Православии. Сам отец Игнатий вырос у католического алтаря, защитил степень по математике, преподавал в университете, а потом поездил по миру и все для себя понял.

Община храма Владимирской иконы Божией Матери в Сан-Хосе, Коста-Рика

Первое касание

Как и большинство латиноамериканцев, отец Игнатий вырос в культуре Римско-католической церкви. В детстве он даже прислуживал у алтаря, помогал священникам, и в какой-то момент родные всерьез предлагали ему идти в семинарию. Но тогда не хватило то ли мотивации, то ли желания, то ли веры.

«Они были заинтересованы в том, чтобы я поступил в семинарию после школы. Но я просто не продолжил обучение, не из-за какой-то проблемы, просто не стал», – вспоминает отец Игнатий.

После он женился, получил степень по математике и начал преподавать в университете. Жизнь, казалось, шла по привычной для образованного латиноамериканца колее. Но именно в университете он услышал признание, которое вновь заставили его задуматься о другой службе. Первой реакцией на рассказ о Православной Церкви был скепсис.

«Мне показалось, будто это какая-то другая ветвь протестантизма или что-то без основания. Спросил одного бывшего католического священника. Тот ответил твердо: “Нет, это серьезная, настоящая Церковь, имеющая подлинность”. С этого момента начался поиск», – признается протоиерей Игнатий.

Гондурас, Страстная неделя и «возвращение домой»

Вместе с другом, Карлосом Ретаной, отец Игнатий отправился в Гондурас, в город Сан-Педро-Сула. Там находилась Антиохийская православная церковь Иоанна Крестителя. Они приехали на Страстную седмицу.

«Нас приняли с распростертыми объятиями, – рассказывает он. – Все хотели с нами поговорить, рассказывали истории о Святой Земле, и мы влюбились в Православную Церковь благодаря тому приему, который получили. Хотя практически не понимали молитв – служба шла в основном на арабском языке. Но это не мешало нам чувствовать радость от нахождения там».

Возможно, уже в тот час в голове обрели смысл все детские воспоминания, особенно монах-отшельник, который жил на окраине родного города.

«Он носил черное, пояс, крест. Мой отец часто отправлял меня к нему за благословением. Образ этого монаха – строгого, молитвенного, не похожего на обычных священников – вдруг соединился с тем, что я увидел в православном храме. Эта поездка и церковь принесли мне то самое узнавание. В моем сердце это было возвращение домой. Я больше не задавал вопросов».

Мексика и крещение

Из Гондураса путь лежал в Мексику. Там они встретились с митрополитом Антонием (Шедрауи) – человеком удивительной судьбы. Ливанец по происхождению, он прожил в Мексике больше, чем на родине. Учился богословию в Греции, служил в Сирии и Ливане, а после возведения в сан епископа был переведен в Центральную Америку патриаршим викарием в Мексике, Венесуэле, Центральной Америке и на Карибах – первым постоянным архиереем Антиохийской Церкви для Центральноамериканского региона.

Он приехал в страну без денег, но благодаря уму и опыту заслужил уважение в политических и экономических кругах. Стал близким другом Карлоса Слима – одного из богатейших людей мира, тоже ливанского происхождения. На свои средства построил кафедральный собор святых Петра и Георгия в Мехико – «огромный, патриаршего уровня», стоимостью около 10 миллионов долларов. А затем приобрел 17 гектаров земли и основал на них монастырь святого Антония Великого с семинарией. Дослужился до звания митрополита всей Центральной Америки.

Митрополит Антоний встретил их и направил в основанный им монастырь. Там они пробыли около 22 дней. И там же – через крещение – были официально приняты в Православную Церковь.

«Теперь я очень хотел стать священником. Мой друг немного растерялся, попытался отступить. Но во мне он увидел потенциал и признал, что та искра веры, что есть во мне, поможет исполнить желаемое», – говорит протоиерей Миранда.

Позже, на празднике в честь 50-летия служения владыки Антония, тот в своей речи не упомянул ни одного священника – кроме отца Игнатия из Коста-Рики.

Быть священником – значит служить другим, а не себе

«Несмотря на масштаб его занятости, для меня он всегда находил время, всегда проявлял тепло, всегда меня поддерживал и наставлял. Самый важный урок, который я усвоил благодаря ему: быть священником – значит служить другим, а не себе», – вспоминает отец Игнатий.

Рождение общины в Коста-Рике

Вернувшись в Коста-Рику, отец Игнатий узнал, что в стране существует маленькая русская община. Для них служил отец Даниэль Маккензи, приезжал несколько раз в год. Он был ирландцем по происхождению, а его супруга – матушка София – русской. Это была домашняя церковь, без постоянного здания.

«Отец Даниэль принял меня с первых дней, хотел, чтобы я был рядом. Я никогда не чувствовал себя чужим. Никогда не чувствовал, что есть “они” и “мы”. Если нужно сказать одним словом, что я там испытал, – это слово “любовь”», – с особым теплом в голосе делится отец Игнатий.

Возможно, благодаря именно такой атмосфере всеобщей любви и поддержки их община неустанно росла: крестились жены, дети, друзья.

Прислали священника – отца Хуана, который стал духовником семьи. Он крестил жену отца Игнатия, его детей. Присоединились другие семьи.

В 2008 году, в первый день года, отец Игнатий был рукоположен в сан диакона в кафедральном соборе святого Георгия в Мехико. А в мае 2010 года – во священника. В итоге православная община в Коста-Рике сложилась удивительно интеллигентная и высокообразованная. Здесь нашли себя местные католики, которые искали глубины, искренности и осмысленности.

Приют святого Нектария

После рукоположения отец Игнатий с матушкой отправились в Гондурас – служить в приюте. Он назывался в честь святого Нектария Эгинского и находился рядом с церковью Иоанна Крестителя в Сан-Педро-Сула.

«Там было около двенадцати малышей, – вспоминает протоиерей. – Частный приют под надзором государства. У общины хватило ресурсов купить большой дом рядом с церковью и выделить на каждого ребенка няню, обеспечить питание и полноценный уход. Дети, которые здесь оказывались, успели прожить за свою недолгую жизнь много тягот: кто-то был из семей, где процветало домашнее насилие, происходили страшные события, или были неблагополучными в прямом смысле этого слова. И я в этом приюте увидел, как Церковь меняет их. Одинокие, обозленные, после причастия они отпускали свою агрессию и преображались, становились теми, кем должны были быть».

Святой Нектарий стал небесным покровителем приюта

«В трудных ситуациях мы всегда просили его заступничества. Я приводил детей к иконе, и мы молились – и ситуации всегда разрешались».

Отец Игнатий подчеркивает: святой Нектарий очень важен для латиноамериканского духовенства, потому что «здесь, не получая почти ничего, священники отдают все». Всех детей крестили. При приюте работала трехъязычная школа – арабский, испанский, английский. Дети играли в литургию: не умея петь на арабском, они занимались звукоподражанием и через это учили основы.

«Почему Господь сказал: “Будьте как дети”? – переспрашивает он. – Потому что они совершенны. Пока мы, взрослые, не портим их своими искаженными представлениями о Боге».

Православие – это не утопия

За годы служения отец Игнатий успел послужить и в Гватемале, где монастырь перешел из Антиохийской Церкви в Сербскую. Как раз там произошла встреча, которую он называет главной в своей жизни. Он встретил митрополита Амфилохия (Радовича) – владыку Черногорского и Приморского. Сегодня многие в Сербской Церкви почитают его как святого.

«В какой-то момент я почувствовал себя уставшим, – признается отец Игнатий. – Очень трудно быть православным в Латинской Америке. Потому что люди из России, Греции, с Ближнего Востока… Они приезжают сюда, но не чувствуют себя счастливыми. Здесь нет православной культуры. Все хотят “своего”: русские – русского священника, греки – греческого, арабы – арабского. И я уже начал думать, что Православие – это… ну, может быть, утопия. Сказка. Не реальность».

Отец Игнатий, будучи испаноязычным священником, иногда чувствовал себя «второсортным» в глазах некоторых греков или русских

Отец Игнатий, будучи испаноязычным священником, иногда чувствовал себя «второсортным» в глазах некоторых греков или русских, которые считали Православие своей этнической привилегией. Как-то в шутку, но с горьким подтекстом ему сказали: «Мы служили литургию, когда вы еще по деревьям лазали». Такой православный национализм часто встречается в многонациональных религиозных общинах, к сожалению.

Но Христос сказал: «Придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом». В царствии не будет ни эллина, ни иудея. И отец Игнатий эту истину выстрадал. Митрополит Амфилохий пригласил его и матушку в Черногорию.

«Именно там я понял и до конца уверовал, что Православие существует. Это не миф. Я служил литургию в Сербии. Поначалу был напуган, потому что у греков и русских они проходят в очень сильном напряжении. Все должно быть идеально, форма соблюдена до последней запятой. Но тут была маленькая часовня. Два епископа, пять священников, два диакона – все стояли вдоль стен, потому что места не было. Митрополит Амфилохий поставил меня – латиноамериканского священника, который всего боялся, – первым на службе. И именно в этот момент я перестал искать внешнее. Я начал чувствовать литургию. “Пыл литургии”, как я это называю, божественную суть, любовь и уважение», – рассказал отец Игнатий.

В ту же поездку он посетил монастырь Острог – знаменитую обитель, висящую на отвесной скале, где покоятся мощи святого Василия Острожского. Туда приходят русские, греки, даже мусульмане. И латиноамериканцев принимают.

Уроки смирения

Сегодня духовным наставником отца Игнатия является епископ Кирилл (Бойович) – сербский архиерей.

«Это великий математик, – говорит отец Игнатий. – Он был профессором в нескольких университетах России, потом вернулся в Черногорию. Он духовный сын митрополита Амфилохия и необычайно смиренный человек. Многие епископы путешествуют со свитой: диаконы, хор, помощники. Они требуют хорошие гостиницы и рестораны. А владыка Кирилл приезжал один, с маленьким чемоданом. Он говорил: “Если нужно, я могу остановиться у прихожан”. Он ел с нами ту же еду и не проявлял высокомерия ни в чем. Он говорил: “Римские католики – хорошие люди. Они просто не знают всей истины. Любите их, помогайте им, заботьтесь о них. Их церкви красивы снаружи, но пусты внутри. Покажите им истину”».

И на вопрос о том, как научиться смирению в наш такой потребительский и агрессивный век, советует помнить свои грехи, но не принимая «свою болезнь», а осознавая вину своих действий.

«Я не могу исправлять “слугу другого господина”. Хочу исправить другого – теряю благодать. Баланс в том, чтобы не отдаляться от благодати Божией. Как говорит святой Серафим Саровский, смысл жизни – в стяжании Духа Святого», – отвечает отец Игнатий.

Математика как язык Бога

Мы не могли не спросить о математике. Это редкий случай, когда священником стал профессиональный ученый, математик, преподаватель университета. Кажется, что они верят в другие истины и не верят, если не могут доказать. Но ответ поражает.

Математика – это язык Бога. Это совершенство. В математике нет ошибки

«Математика – это язык Бога, – говорит он твердо. – Это совершенство. В математике нет ошибки. Я думаю, что человек, изучающий математику, может быть даже ближе к пониманию Бога, чем богослов. Потому что богослов пытается постичь непостижимое. А математик видит совершенство прямо перед собой. И понимает его. Даже в жизни мы часто решаем задачи, которые ввиду сложности нельзя решить одним действием. Ее нужно разбить на маленькие. Сначала сложение, вычитание – то есть разные заповеди, любовь, азы. А потом уже высшая математика».

И это не единственный пример. Если говорить о форме, то в религии они такие же пустые, если не усвоил суть.

«Можно прочитать все книги в интернете, чтобы стать святым. Но не стать. Потому что не усвоили базу. Не форма ведет к сути, а суть ведет к четким пониманиям и структурам», – улыбается отец Игнатий.

Другой пример из практики. Однажды сербский диакон спросил его: «Ты причащаешься?». Он ответил: «Нет, сегодня мое сердце не в правильном состоянии». Диакон посмотрел на него и сказал: «Так поставь его в правильное место». Это был простой и гениальный ответ о точке приложения: «Зачем оставаться в темноте? Включи свет».

Так говорил любимый святой нашего героя, Порфирий Кавсокаливит. В этом простом совете, считает отец Игнатий, заключена вся простота и суть христианства.

Община храма Владимирской иконы Божией Матери в Сан-Хосе, Коста-Рика, со священниками

«Мы – младшие братья»,
или Послание к православным России

Напоследок отец Игнатий задумался над тем, что бы он хотел сказать православным христианам в России – стране, где Православие является культурной основой.

«Мы благодарим русских людей за то, что они приложили усилие и приехали в эти земли, открыв нам возможность познать истину. Сейчас нам для нового поколения православных в Латинской Америке как никогда нужна ваша поддержка. Мы – младшие братья. Нам нужны любовь, поддержка и защита старших братьев. Иногда церкви сами себя ограничивает. Но в Православии есть вся полнота христианства. Нельзя ставить лампаду под стол. Ее нужно поставить так, чтобы все получали свет. Чтобы люди, разочарованные в Римско-католической церкви, могли получить шанс на исцеление и возвращение собственного достоинства. Я благодарю вас – за то, что вы даете нам свой слух и свой голос. У нас здесь нет этого голоса. А вы даете. Спаси Христос».

История отца Игнатия –доказательство того, что Православие не связано с этничностью или культурным комфортом

История отца Игнатия – очередное доказательство того, что Православие не связано с этничностью или культурным комфортом. Оно либо есть в сердце, либо его нет. И если есть – тогда не важно, на каком языке поют на клиросе и сколько веков стоит храм. В Латинской Америке, где православные храмы можно пересчитать по пальцам, эта истина видна особенно отчетливо. Возможно, наступила пора прислушаться к «младшему брату» и вспомнить, что Православие – это не традиция, а жизнь.