Таинство длиною в жизнь

Теплый апрель. Художник: Сергей Иванович Смирнов, 1997 г.

Земная жизнь непроста, нелегка, она на каждом шагу обнажает наше несовершенство, нашу греховность и немощь. Но нам, проходящим этот путь, стало бы, наверное, легче, если бы мы до конца осознали одну вещь: то, как мы воспринимаем свое переживаемое, то есть происходящее с нами, и то, что происходит с нами на самом деле, – это две далеко не тождественные картины.

То, как мы воспринимаем происходящее с нами, и то, что происходит с нами на самом деле, – это две далеко не тождественные картины

Но что значит «на самом деле», что я имею в виду? Люди создают себе различные модели происходящего, они по-разному отражают земную реальность в своих зеркалах, каждое из которых неизбежно искривлено грехопадением и ограничено рамкой судьбы. «На самом деле» – это та полная, неискаженная истина, которая ведома только Богу. Иными словами, то, что мы представляем собою в Его – а не своих и не чьих-то еще – глазах.

Так что же происходит со мною на самом деле вот в этот день – обычный день, полный дел и событий, огорчений и радостей, непременно приносящий страдание, но и поддержку тоже? Что происходит со мною, когда я плачу или смеюсь, спорю или соглашаюсь, когда я переживаю свои несчастья и катастрофы, радуюсь своим обретениям и успехам, ищу выход из трудной ситуации или общий язык с трудным человеком?

С одной стороны, конечно, это тайна. Ведь и Сам Господь для нас тайна – великая и вовеки непостижимая. Но Он открывается нам в ответ на наше к Нему доверие и смирение; Сам, изнутри, отворяет перед нами дверцу, которую мы снаружи открыть не можем. Так же открывается нам – самым неожиданным подчас образом – истина о нас и о нашем пути. Открывается, если мы доверяем Ему больше, чем себе. То есть – если мы готовы осознать и принять неизбежную кривизну и ограниченность нашего зеркальца. Лишить наше собственное восприятие и сложившееся у нас мнение статуса истины в последней инстанции. Не зацикливаться на собственной оценке, на эмоциональной реакции, пусть сколь угодно понятной, не становиться пленником собственного состояния, но сохранять свободу – свободу довериться Господу. Доверие к Нему и смирение перед Ним освобождает, снимает груз с утомленной и расшатанной души, дарит ей внутреннюю устойчивость, помогает избежать ложных взлетов и неложных падений.

Вот, нам удалось чего-то достичь, мы удовлетворены и рады; но что это наше достижение значит в Его глазах? В глазах, видящих истину, наше удовлетворение может оказаться самообманом, успех и награда – цветным стеклышком.

И – наоборот: мы тяжело переживаем свою неудачу, свою ошибку, поражение, нам кажется, что мы все потеряли, что мы попали под колеса… А на самом деле с нами совершается сейчас лучшее из возможного, то, что нам на самом деле необходимо, то, что сделает нас другими и позволит нам пройти важный этап спасительного пути.

Ограничив (но не убив!) доверие к себе самим и доверившись Богу, мы избавляемся от ложного чувства вины

Ограничив (но не убив!) доверие к себе самим и доверившись Богу, мы избавляемся от ложного чувства вины, которое не имеет ничего общего с христианским покаянным чувством. Подчас мы ругаем себя за потерянное время, за «бестолково и бездарно» прожитый день, месяц, год. Но насколько мы можем судить о том, что за этот месяц или год на самом деле с нами произошло? У нас не было значительных успехов, нам что-то не удалось – возможно: но не важнее ли всякого успеха те внутренние изменения, которые внешне, может быть, незаметны, но от этого не менее реальны? Еще раз: происходящее с нами не является для нас тайной за семью печатями. Мы почувствуем свой внутренний, духовный процесс, если перестанем абсолютизировать оценку, которую ставим себе сами, а вернее сказать, которую с яростью чертит в нашем дневнике больная, голодная, на нас самих обозлившаяся гордость. Но она плохая учительница, и ее оценкам доверять нельзя.

Каждому из нас нужно, на самом деле, не зеркало, а окно. Окно, за которым Господь. Совсем уж без зеркала мы не обходимся, конечно: рефлексия и анализ присущи каждому. Но, если мы не догадаемся вовремя отложить свое зеркало в сторону и посмотреть в окно, нас непременно подстережет «мысленный волк» той или иной масти. Глядя на себя в зеркало, можно залюбоваться, даже если ты объективно не очень красив: Нарцисс живет в каждом человеке, и он несамокритичен. А можно, напротив, впасть в нездоровое состояние самонеприятия, даже отвращения к себе, которое, на самом деле, не менее греховно, чем самолюбование. Это две стороны одной медали, два проявления человеческой гордости, когда-то (редко и недолго) сытой и довольной, а когда-то (почти всегда) голодной, раненой и злой.

Обратите внимание: как тихо, как незаметно происходит с человеком все действительно важное и необратимое, все то, что приближает его к Царству. Человек и сам не сразу понимает, насколько он изменился. Потому что изменения эти происходят глубоко, не там, где вся наша эмоциональная рефлексия со всеми ее проблемами, миражами и неврозами. Эмоциональным шумом гордого «я» сопровождаются, как правило, ложные прозрения, лукавые повороты калейдоскопа. Человеку кажется, что он понял нечто важное, что он изменился. А на самом деле он просто попал под другое влияние, в другой информационный поток или бессознательно согласился на другую, более выигрышную роль, или сумел, наконец, скомпенсировать свой комплекс неполноценности.

Мы устаем от самих себя, от своего внутреннего хаоса, и нам очень нужен покой. Но что может дать нам этот покой среди беспокойной жизни мира? Только всецелое доверие к Тому, Кому известна истина о нас, и Кто всегда знает, что с нами делать.

Христос в молебном каноне ко Пресвятой Богородице (творении Феостирикта Медикийского) назван «Начальником тишины»: а что есть тишина? Отсутствие звуков? Нет, отсутствие звуков – это глухота; а тишина есть отсутствие лишних звуков, то есть шума – шума ветхого человеческого «я». Тишина есть гармония, строй. Тишина есть абсолютная монархия в нашем сердце: никаких страстных оппозиций и рассудочных конституций, никаких эмоциональных парламентов и дум, Един Царь, Един Господь.

Бог всемогущ, да, но, создав человека свободным, Он ради этой свободы ограничивает Свое всемогущество

Бог, как известно, неизменен, но при том абсолютно динамичен: Он всегда действует. И мы призваны действовать, потому что доверие к Богу никак уж не подразумевает пассивности и инертности. Каждый вечер мы повторяем за Макарием Великим молитву «Что Ти принесу, или что Ти воздам…», где говорится, что Господь нас, ленившихся на Его угождение и не соделавших ничего по-настоящему благого, привел на конец уходящего неповторимого дня, строя обращение и спасение наших душ. То есть через все, происходившее с нами в этот день, через все наши события, ситуации, реакции Господь строил и направлял наше внутреннее изменение, дело нашего спасения. Я чуть было не написала, что Он лепил нас, но эта метафора неудачна: мы не пластилин. Всякое воздействие Бога на человека подразумевает ответ последнего; всякое изменение совершается только в диалоге меж человеком и его Создателем. Бог всемогущ, да, но, создав человека свободным, Он ради этой свободы ограничивает Свое всемогущество. По-настоящему довериться можно не тому, кто решает все за тебя, – такое доверие говорило бы лишь о безволии и беспомощности, – а тому, кто, в свою очередь, доверяет тебе.

То, что происходит с нами на самом деле, то, что делает с нами Господь, – это не просто тайна, это Таинство. Что есть таинство в Церкви? То, что мы, люди, не можем сделать для себя сами, то, о чем священник в храме ради нас всех просит Господа. Но каждый из нас уже сам по себе есть храм (см.: 1Кор. 6:19), и в этом храме призван Его просить, на Него надеяться, с Его волей постараться совпасть – помня, что «Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8:26).