Дача: место жизни, место вдохновения

Художник: Олег Потапов

Дача – особая идеология, особый мир, даже особая Вселенная. Особенно для нас, жителей средней полосы, где лето всегда воспринимается чудом, долгожданным подарком.

«Дачник – происхождения доисторического, или, уж во всяком случае, – внеисторического. Ни у одного Иловайского о нем не упоминается», – пишет Надежда Тэффи в юмористическом рассказе.

Юмор юмором, но фраза эта очень показательна и характерна.

Дача – это внутреннее состояние, особый мир, который может стать источником вдохновения

Дача – это не место, а внутреннее состояние, особый мир, где возможно творческое единение, рождение искусства, человеческих отношений. Мир, который может стать источником вдохновения. Вспомним, какое место дача, усадьба – то, что противоположно городу, – имели для русской культуры. Самый яркий пример (всего лишь один из) – Абрамцево, знаменитый «абрамцевский кружок», включавший ярких художников эпохи: Илью Репина, Виктора и Аполлинария Васнецовых, Михаила Врубеля, Валентина Серова, Константина Коровина, и ведь именно благодаря Абрамцеву появились многие выдающиеся художественные произведения. Вспомним, как воспевали дачу русские художники в своих картинах. Мгновенно приходят в голову работы Сергея Виноградова, Константина Коровина, Бориса Кустодиева, Ольги Делла-Вос-Кардовской, в которых воссоздается особый дачный мир, с его уютом, теплой красотой… И в советском искусстве и искусстве последующей эпохи много этого мира: он есть у Александра Дейнеки, Александра Грицая – да у кого только нет! Но сейчас речь не о даче в русском изобразительном искусстве…

В моем детстве была дача бабушки и дедушки, на Чистом озере около Казани. Даже название какое красивое, особенное, в котором и свежесть воды, которую так приятно ощущать каждым миллиметром кожи жарким днем, и чистая звонка радость, которая бывает, наверное, только в детстве. Кстати, я в детстве даже на задумывалась, что оно значит: название озера, деревни, через которую шли на дачу, или собственно садовое товарищество? Чистое озеро – это все вместе, то пространство лета, в которое попадаешь, только выйдя из удушающе пахнувшего бензином автобуса. Автобус забывался мгновенно. Туда уезжали на целое лето и словно попадали в другое измерение, где каждый день – безмерен, наполнен жизнью, где огромное небо, гул голосов на озере, клубника («виктория» по-казански) с молоком на обед, бормотание большого радиоприемника («В эфире передача “Рабочий полдень!”»), маленький, прогретый солнцем домик с открытой верандой, построенный дедушкой Алешей и – ощущение свободы. Из душного мира несвободы приезжали взрослые на том же автобусе – в неудобной городской одежде, и их было очень жалко: находиться в городе летом казалось просто невозможным.

Настолько четко и точно мысленно вижу дачу, что, кажется, можно зайти туда, усесться на лавочке на веранде, которую обвивает так трудно созревающий виноград с большими листьями и усиками-спиральками, вдыхать сладкий запах огромных розовато-сиреневых пионов… Но дома того уже нет. Теперь два гэдээровских коврика-гобелена, которые висели на стенах комнат (с тремя богатырями и семейством оленей, где папа-олень собирается дать отпор хищной птице, защищая свое семейство), находятся в нашем дачном доме. Когда я смотрю на них, глажу их шероховатую поверхность, перебираю бахрому, на мгновение могу почувствовать себя восьмилетней девочкой, у которой каникулы и нет никаких забот, кроме как придумать новую игру на следующий день.

Однажды мы с семьей приехали уже на свою дачу на Пасху и вынужденно остались там на несколько недель. Пасха выпала ранняя, на улице было неуютно: дождливая холодная погода, голые деревья, грязь под ногами. А затем, постепенно, становилось все теплее, солнце согревало землю, появлялись первые маленькие, прозрачные, светлые листочки на деревьях, грязно-коричневая земля становилась радостно-зеленой, с вкраплением желтого, голубого – распускались первые цветы, потом бурно, празднично, волнующе, зацвели яблони и вишни. Мир вокруг менялся каждый день, как в замедленной видеосъемке, и мы видели это, мы ничего не пропустили, как тот паровозик из Ромашково из известного мультфильма. В городе обычно все происходит мгновенно: было серо, раз – и шумит листва…

Сейчас на дачу приезжать получается не всегда, но мы стараемся изо всех сил, чтобы оказаться внутри насыщенного замедленного времени. Правда, в городе дни мелькают, проносятся и убегают без следа, несмотря даже на событийную насыщенность. На даче действуют совсем другие законы.

На даче можно просто сидеть вечером на лавочке, всматриваясь сквозь кружево листьев яблони в еще по-летнему яркое небо, и это не будет бездействием

На даче можно просто сидеть вечером на лавочке, всматриваясь сквозь кружево листьев яблони в еще по-летнему яркое небо, и это не будет бездействием. Наоборот, в такие минуты ты отчетливо ощущаешь себя частью общего контекста жизни, глобальной картины бытия. Кстати, возможно, именно поэтому на даче забываешь смотреться в зеркало: это кажется совсем ненужным, лишним. А в каждом миллиметре окружающего пространства чувствуешь не просто настоящесть мира, а присутствие Бога, создавшего этот прекрасный мир…

Нужно чаще ездить на дачу, даже если придется стоять в раздражающей пробке или толкаться в душной электричке. Чтобы выдохнуть, вздохнуть и почувствовать живую жизнь.