«Представьте: родится нерусский с синдромом Дауна! Что делать будете?»

Фото: vokrugmir.ru

Новый знакомый попросил рассказать его историю. Вернее, историю от его имени. Дело в том, что часто пишут материалы в защиту жизни и против абортов от лица мамы и жены. Но роль мужей и отцов тоже важна.

Знакомый Василий – православный эфиоп. В 1990-е годы учился в МГУ. Познакомился с русской девушкой-однокурсницей, почти год встречались, потом поженились. Устроили роскошную свадьбу в столичном ресторане с сотней гостей.

У него интересная история: мама – русская, папа – эфиоп. Оба врачи, познакомились в СССР, когда учились в медицинском. Василий родился в Эфиопии, в семье много говорили на русском языке, читали русскую классику, и он без акцента говорит по-русски. Мама Василия привила сыну православную веру. Можно сказать, что знакомый невесту Настю привел к Православию, благодаря ему она крестилась. Родители девушки были далеки от веры: папа читал лекции по марксизму-ленинизму в вузе, а мама возглавляла отдел по коммунистическому воспитанию в провинциальной газете.

Василий – православный эфиоп, приведший к Православию свою русскую невесту Настю

Вот рассказ Василия:

– Через год после свадьбы родилась дочка Нина. Крестили, вместе ходили в храм. Причем прихожане всегда хорошо относились к нам. На улице люди могли за спину сказать: «Вот чернявый пошел», «Красивой девушке не с кем встречаться, кроме как с чуркой?» Внешне я больше на выходца с Ближнего Востока похож, чем на жителя Африки.

Но в храме все было наоборот. Мы видели только дружелюбие, отзывчивость. Люди относились к нам с заботой и вниманием.

Все говорили о злых «бабках» в храмах, которые бросаются на молодых из-за недостаточно длинных юбок, причесок, косметики на лице, вечно спадающего платка. К нашей семье пожилые верующие относились с любовью, они дарили просфорки, давали свечки. Некоторые даже – просто неудобно было – громко обсуждали:

– Вот наши мужчины пьют, гуляют. Что толку, что мой зять – русский-прерусский, с белесыми ресницами и веснушками на белой коже? На собственных детей плевать, не помнит, в каком классе учатся, у жены украл большую коробку с итальянскими колготками, променял на спиртное. А этот нерусский, черненький такой – молодец, хороший. Он всегда трезвый, всегда здоровается, прилично ведет себя, с женщинами уважительно, жену и дочку любит. Они с иголочки одеты…

Конечно, в 1990-е непросто было жить. Свадьба у нас была громкая, только после нее на завтрак, обед и ужин один чай пили. Но не жаловались. У меня была стипендия, у жены – тоже, ее и мои родители присылали деньги. Я подрабатывал везде: прекрасно готовлю – значит, куда-то поваром пригласят; хорошо пою – позовут на какие-то вечеринки, свадьбы. Настя писала рефераты и курсовые на заказ однокурсникам. Так потихоньку на еду, одежду и съем жилья хватало. Однокурсники, земляки, друзья на коляску и детскую кроватку скинулись. Мы им благодарны были: для молодой семьи каждая копейка на счету.

Через три года у нас родился сын Ваня. Тоже крестили. Уже вчетвером ходили в храм.

Все у нас было хорошо. 1990-е прошли, можно сказать, без потерь: в долги не влезли, в сомнительные компании не попали, детьми занимались и о них заботились. Дома всегда были любовь и уважение. С моими родителями, понятно, больше по телефону общались. А с мамой и папой Насти встречались, ездили на дачу, меня ее отец сделал настоящим грибником. До этого сыроежку от подберезовика отличить не мог и, если честно, о существовании таких грибов и не знал.

Наша молодая семья постепенно купила свою квартиру – двухкомнатную, но просторную, с балконом. Рядом школа, спортивные учреждения, магазины, конечно, храмы. Купили машину, чаще стали к родителям Насти ездить, наши дочка и сын тянулись к бабушке и дедушке. Они вместе варенье варили, огурцы и помидоры с грядки закатывали в банки.

Когда Насте было под 40, наступила третья беременность. Конечно, мы радовались, шутили: значит, мы не старые, мы молодые, раз можем снова стать родителями. Никаких сомнений о сохранении беременности и родах у нас не было. Мы жили церковной жизнью, поэтому слово «аборт» не существовало для нас.

У Насти был «плохой» скрининг. Врач советовал делать аборт, даже не советовал, а настаивал

Однажды после приема в женской консультации Настя пришла вся бледная. Плачет, не может ничего сказать: губы дрожат, слова невнятные выскакивают. Постепенно выяснилось, что у нее «плохой» скрининг. Высокая вероятность рождения ребенка с генетическими аномалиями. Врач советует делать аборт, даже не советует, а настаивает. Медик так уговаривала:

– У вас уже есть дети – замечательные, здоровые. Вы молоды и красивы, зачем вам инвалид? Помните, что часто мужья бросают жену с Дауном. Мужчины слабее в этом плане, ломаются быстрее и находят утешение на стороне. Ну, и по секрету: детишки у вас темненькие, эфиопчики, и хотя симпатичные и милые, но представьте: родится кудрявый, с очень смуглой кожей, нерусский и еще с синдромом Дауна! Что делать будете? Лучше сейчас сделать аборт, чем потом жалеть или в детдом отправлять.

Настя плакала, она на какое-то время поверила врачу, что я могу уйти из семьи. Наверное, я мало говорил, что люблю ее и буду с ней и с детьми всегда – и в хороший день, и в грустный.

Мы с ней обнялись, помолились. Я ее спросил:

– Ты любишь этого ребенка? Например, я уже люблю, представляю, как он будет расти, как наши старшие дети будут с ним играть, толкаться, баловаться.

Жена еще больше расплакалась. Конечно, как верующая женщина, она не думала об аборте, но минутная слабость была. Моя добрая жена переживала, каялась, что на секунду задумалась об аборте. Она даже считала себя предательницей перед неродившимся малышом. Его так сразу обвинили и вынесли приговор: больной – значит, его надо убить. Причем родная мама на секунду так подумала…

Настя на исповеди рассказывала об этом, искренне каялась.

Она стояла у иконы Спасителя, у образа Пресвятой Матери Божией. Просила прощения за злые мысли, просила милости, силы, терпения семье и здоровья малышу.

Не буду обманывать или скрывать: конечно, я сам испугался и расстроился, очень хотелось быть отцом замечательных и здоровых детей. Я всегда с радостью катал коляску с дочкой, потом с сыном по парку, потом за ручку вел ненаглядных Нину и Ваню. Всегда благодарил Господа за то, что мы радостные и счастливые родители. И другого ребенка хотелось видеть здоровым. Но я спрашивал себя: «А если я заболею, никогда не встану с кровати, моя жена огорчится и отвернется от меня?» Или если с Настей что-то случится, я ей так и скажу: «Ты была здорова – и я радовался, а теперь ты инвалид. Извини, я ухожу, мы так не договаривались»? Также нелепый и глупый аргумент (врач его тоже приводила): старшие дети будут стесняться больного брата или сестру. Мы, взрослые, должны показать им пример христианской любви. Мы должны вспомнить, чему Отец Небесный нас учит. Мы должны верить в Господа, должны любить друг друга, показать свое сердце Богу: мы понесем свой крест с благодарностью, без роптания и озлобления.

Мы звонили моим родителям. Моя мама всегда в трудные минуты вспоминала нашу семейную историю. Мне было несколько месяцев, когда меня положили спать на коврике рядом с нашим крыльцом. Родители подходят и с ужасом видят, как рядом со мной лежит, свернувшись клубком, змея. Представляете, как они испугались и что у них на сердце было в тот момент? Тем не менее мой папа перекрестился, удивительно ловко прыгнул к змее, схватил ее и резко отшвырнул. Незваная «гостья» даже не проснулась, не успела ужалить, так молниеносно все произошло. Мама в этот момент тихо стояла и просто молилась: «Господи, спаси и помилуй нас» Потом, когда все успокоились, вспоминали, что папин бросок был похож на метание диска на Олимпийских играх в Древней Греции.

После рассказа мама спросила нас:

– Думаете, мы с папой не испугались змеи? Не в ужасе были? Ведь стоило малышу заплакать или пошевелиться, как змея проснулась бы и неизвестно как себя повела. Молились. Не убежали, не кричали, никого не обвиняли, просто молились. А папа, прежде чем вступить в бой с рептилией, перекрестился. И вы тоже молитесь, не сомневайтесь в милости Господа, добавляйте всегда: «Да будет воля Твоя!» Родится здоровый – будем радоваться, благодарить Бога. Родится больной – тоже будем радоваться, и любить, и благодарить Бога. Надо просить милости, сил и терпения, а также вразумления, как жить и идти дальше.

Сын Виталий родился абсолютно здоровым: никаких генетических аномалий

Мы с Настей твердо решили: рожаем, не слушаем никаких прогнозов, тем более таких «добрых» советов: «Мало того, что больной, так еще и черненький». Господь любит всех, нет у верующего человека терминов «больной», «темненький», «светленький».

Сын Виталий родился абсолютно здоровым: никаких генетических аномалий.

У него темные кудрявые волосы, а глаза – как у Насти и моей мамы – небесно-голубые. Мы радовались, благодарили Господа за такую милость – маленького сына, а также за то, что Господь не дал нам совершить тяжкий грех – аборт, поддавшись эмоциям и «советам», вразумил вовремя, дал возможность покаяться, а также укрепил в любви, силе, вере.