Хранители памяти

Храм в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» и святителя Николая Чудотворца в Ментоне

Есть места, где время течёт иначе.

Русский православный храм в Ментоне – одно из них. Уже более 130 лет его купол возвышается над Лазурным Берегом. За это время исчезла Российская империя, произошли революция и две мировые войны, одна за другой сменились волны русской эмиграции. Менялись поколения прихожан, языки, на которых они говорили, и страны, из которых они приезжали. Но каждое воскресенье здесь вновь совершается Божественная литургия, звучит церковнославянская молитва, а люди собираются вместе так же, как и более века назад.

Этот разговор едва ли можно назвать обычным интервью. Я пришла в храм не только как журналист, но и как прихожанка. Наверное, поэтому беседа с отцом Евгением очень быстро вышла за рамки рассказа о судьбе прихода. Мы говорили о памяти, о традиции, о вере – и о том, почему даже в эпоху стремительных перемен человеку по-прежнему так важно иметь место, где время словно течёт иначе.

Даже в эпоху стремительных перемен человеку по-прежнему так важно иметь место, где время словно течёт иначе

После воскресной литургии храм постепенно пустеет. Несколько человек ещё задерживаются у икон. Сквозь открытые двери доносится шум Ментона, но внутри царит удивительная тишина. Именно в этой тишине начинается мой разговор с настоятелем прихода – отцом Евгением.

Но, чтобы понять этот разговор, нужно сначала понять сам храм.

Во второй половине XIX века Ментон считался одним из лучших климатических курортов Европы. Сюда приезжали представители российской аристократии, дипломаты, художники, писатели и молодые люди, страдавшие заболеваниями лёгких.

Мягкий средиземноморский климат давал надежду на выздоровление, однако вдали от Родины людям были нужны не только лечение и кров, но и духовная опора.   

Именно поэтому в 1880-м году Великая княгиня Анастасия Михайловна Романова основала Ассоциацию святой Анастасии, открывшую русский дом отдыха «Эрмитаж». Позднее рядом появилась православная часовня на кладбище Старого замка – первое постоянное православное место молитвы в Ментоне. А в 1892-м году по проекту датского архитектора Ханса Георга Терслинга был освящён храм в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» и святителя Николая Чудотворца.

Памятная табличка на стене храма

С самого начала он стал чем-то большим, чем просто церковь.

Храм был соединён с «Эрмитажем», и человек мог перейти из дома милосердия прямо к молитве. Благотворительность и духовная жизнь здесь никогда не существовали отдельно друг от друга.

Благотворительность и духовная жизнь здесь никогда не существовали отдельно друг от друга

Вскоре приход стал духовным центром для русских, живших или отдыхавших не только в Ментоне, но и на всём Лазурном Берегу.

Во время Первой мировой войны один из настоятелей, протоиерей Николай Аквилонов, добровольно оставил спокойную жизнь на Ривьере и отправился полковым священником в Россию. Ему довелось пройти через войну, революцию и тяжёлые испытания, а затем вновь вернуться в Ментон. После революции приход пережил глубокий кризис, и некоторое время даже существовала угроза его закрытия. Затем были первая волна русской эмиграции, Вторая мировая война, во время которой храм получил серьёзные повреждения, и долгие десятилетия восстановления.

Но он выстоял.

За более чем столетие этот небольшой храм стал неотъемлемой частью культурного наследия Ментона. Его судьба тесно переплелась с судьбой города, который сумел сохранить память о русской общине, оставившей заметный след в истории Лазурного Берега.

Наверное, именно поэтому, когда речь заходит о храме, отец Евгений почти не говорит о себе.

Он вспоминает тех, кто строил этот приход, кто служил здесь до него и кто сумел сохранить православную традицию вдали от Родины.

Настоятель храма о.Евгений Никитин

А потом неожиданно улыбается и произносит слова, которые совершенно не ожидаешь услышать.

– Мой отец был коммунистом. Но именно он впервые привёл меня к вере…

Эта фраза звучит неожиданно. Обычно историю священнического пути начинают с первого посещения храма, семейных традиций или духовного наставника. У отца Евгения всё было иначе.

Отец руководил заводом, был убеждённым человеком своего времени. Но именно он, вспоминает отец Евгений, заставлял сыновей учить 90-й псалом, повторяя, что он важнее любой идеологии.

– Сейчас это кажется почти невероятным. Но именно отец впервые открыл для меня дверь в храм.

Однако к вере его привело не только семейное воспитание.

– Если говорить честно, сначала меня поразило вовсе не богословие, – улыбается он. – Меня покорило церковное пение.

Он вспоминает стихотворение Александра Блока «Девушка пела в церковном хоре…».

На богослужении

– Наверное, многие молодые люди сначала обращают внимание совсем не на богословие, – смеётся отец Евгений. – Когда подросток приходит в храм и видит красивый хор, это тоже может стать дорогой к Богу. Но потом понимаешь, что возвращаешься уже не из-за этого. Возвращаешься из-за той красоты, которая рождается во время богослужения.

После армии он поступил в духовное училище, а затем – в Тобольскую духовную семинарию в Сибири.

– Отец сказал мне: «Не стремись туда, где престижнее. Поезжай туда, где будет труднее». Тогда многие мечтали о Москве или Петербурге. Но он считал, что священника формируют не комфорт и известность, а труд.

Именно в Тобольске произошла ещё одна судьбоносная встреча.

– Там я встретил свою будущую супругу.

После окончания семинарии молодая семья переехала в Москву. Начались годы напряжённого служения. Марфо-Мариинская обитель. Приходы в центре столицы. Большая семья. Учёба на отделении классической филологии Московского Государственного Университета.

Старинная икона в храме

– Мне хотелось читать христианских авторов в оригинале. Поэтому я изучал древнегреческий и латинский языки. Священник не может однажды закончить учиться. Это продолжается всю жизнь.

Стремление учиться и искать ответы сопровождало отца Евгения на протяжении всей жизни. Тогда казалось, что его будущее уже определено: служение в Москве, семья, привычный круг жизни.

Однако один случайный разговор изменил всё.

Во время встречи со старым другом, служившим в Каннах, прозвучал неожиданный вопрос:

– А не хочешь приехать служить в Ментон?

– Я тогда только улыбнулся. Мне казалось, что это невозможно.

Через несколько месяцев пришло письмо от Митрополита Илариона (Капрала), Первоиерарха Русской Зарубежной Церкви.

– Он попросил прислать биографию. Я отправил всё, что мог: резюме, публикации, документы. Очень быстро получил короткий ответ: «Вы мне подходите». Мне казалось невероятным, что человек такого масштаба вообще знает о моём существовании.

До Ментона оставалось ещё несколько месяцев. Сначала была поездка в монастырь Преподобного Иова Почаевского под Мюнхеном – место, которое, как признаётся отец Евгений, многому его научило.

– Сейчас вспоминаю это с улыбкой. Сегодня тебя отправляют смотреть музеи. Завтра говорят идти чистить хлев. Послезавтра в 4 утра начинается служба. Потом снова тяжёлая работа. Тогда казалось, что всё происходящее – какой-то странный квест. Теперь понимаю: это была школа смирения.

Старинная Казанская икона Божией Матери

За день до рукоположения сомнения всё ещё не отпускали.

– Я писал родителям и супруге. Спрашивал, правильно ли поступаю. Не понимал, что ждёт меня впереди.

После хиротонии он отправился во Францию.

– Очень хорошо помню дорогу. Ночной автобус. За окном – Италия. А внутри одна мысль: «Что сейчас происходит с моей жизнью?» Всё изменилось настолько быстро, что происходящее казалось почти сном.

Спустя несколько недель пришло время перевезти семью. Отец Евгений позвонил супруге, понимая, что впереди неизвестность, другая страна, новый язык.

Ответ супруги оказался очень коротким.

– Мы никого не можем оставить. Мы всегда все вместе.

Через несколько недель семья переехала во Францию.

Начало новой жизни оказалось непростым. Незнакомая страна, другой язык и приход, где ещё были живы воспоминания о разных поколениях русской эмиграции.

Один эпизод особенно запомнился отцу Евгению.

С прихожанами

– Один пожилой прихожанин однажды сказал мне: «Не беда, что вы плохо говорите по-французски. Хуже, что вы приехали из Москвы». Со временем я понял, насколько важно, чтобы люди, выросшие в России, приезжали служить сюда, а те, кто вырос здесь, могли служить в России. Только так мы действительно сможем сохранить единство нашей Церкви и нашей памяти.

Эта мысль особенно заметна в том, как отец Евгений рассказывает о своём приходе. Для него он давно перестал делиться на «своих» и «чужих».

– Иногда меня спрашивают, русский ли это приход. Исторически – да. Но если посмотреть вокруг во время воскресной службы, вы увидите совсем другую картину.

Здесь молятся французы, сербы, румыны, молдаване, украинцы, гагаузы. Есть люди, которые родились в православных семьях, а есть те, кто пришёл к Православию уже взрослыми.

Одну историю он вспоминает с особенной теплотой.

На службе в храме

– Несколько лет назад у дверей храма стали появляться записки. Молодой француз просил о встрече, но долго не решался войти. Мы познакомились. Он начал читать Евангелие. Прочитал один раз. Потом – второй. Потом – третий. Мы долго разговаривали. Он задавал вопросы, размышлял, не спешил принимать решение. А потом попросил принять его в Православную Церковь. Сегодня он помогает во время богослужений. Для меня это один из самых радостных примеров того, как Господь Сам приводит человека. Мы не должны никого убеждать силой. Человек сам должен почувствовать, что пришло время открыть дверь.

На протяжении всей беседы меня не покидает одна мысль: почему о храме с такой богатой историей так мало информации в Интернете?

– Христос не занимался рекламой. Он посылал апостолов проповедовать. Конечно, сегодня мы пользуемся современными средствами связи, но никакая публикация не заменит живой встречи человека с Богом. Если человек действительно ищет Его, он обязательно найдёт дорогу.

Наверное, именно поэтому после службы прихожане не спешат расходиться. Кто-то остаётся пить чай, кто-то помогает в храме, кто-то просто сидит молча. Здесь ещё сохранилось то, что во многих больших городах постепенно исчезает, – чувство общины.

Здесь ещё сохранилось то, что во многих больших городах постепенно исчезает, – чувство общины

Наш разговор вновь возвращается к теме внутренней жизни человека.

Я спрашиваю, с какой книги стоило бы начать тому, кто только делает первые шаги в православной вере.

Отец Евгений отвечает сразу:

– Святителя Игнатия Брянчанинова. Мне очень нравится его трезвость. Он не призывает искать необыкновенные духовные переживания, чудеса или знаменитых старцев. Он учит внимательно смотреть, прежде всего, в своё сердце. Думаю, сегодня это особенно важно.

Русский храм в Ментоне

Говоря о современном мире, мы неизбежно затрагиваем тему искусственного интеллекта. Отец Евгений не противопоставляет технологии вере. По его словам, вопрос не в самих открытиях, а в том, что происходит с человеком.

– Любое техническое достижение само по себе не является ни добром, ни злом. Всё зависит от человека. Но чем больше становится шума вокруг нас, тем важнее научиться слышать тишину. Потому что именно в ней человек чаще всего встречается с Богом.

Перед уходом я задаю последний вопрос.

– Что бы вы сказали человеку, который пока только ищет дорогу к храму?

– Будьте проще. Господь прост. Чем проще человек приходит к Богу, тем легче он Его находит.

Такие места живут не прошлым. Они соединяют времена, сохраняя то, что невозможно измерить ни датами, ни архивами

Когда я выхожу из храма, солнце уже склоняется к морю. На улицах Ментона вновь звучит французская речь, слышен смех детей, шумят кафе. Кажется, город возвращается к своему привычному ритму.

Но стоит обернуться на золотой купол, чтобы понять: такие места живут не прошлым.

Они соединяют времена, сохраняя то, что невозможно измерить ни датами, ни архивами.

Пока под сводами этого храма совершается Божественная литургия, память продолжает жить. И, значит, у неё по-прежнему есть свои хранители.