Строительство Ивановского девичьего монастыря в Москве

Ч.1. М.А. Мазурина – возобновительница Московского Ивановского монастыря

Найденов. Н.А. Ивановский монастырь. Фото 1886 г. Из кн.:История Московского Ивановского девичьего монастыря в документах XVII - начала XIX века: посвящается 600-летию Московского Иоанно-Предтеченского женского монастыря и 15-летию возрождения монашеской жизни / сост. к. ист. н. Д. Г. Давиденко; отв. редактор д. искусствоведения А. Л. Баталов. М.: Лето, 2015. С. 5.

Мы продолжаем рассказ о возобновлении в XIX веке Московского Ивановского монастыря (ныне – Московского Иоанно-Предтеченского монастыря), расположенного недалеко от Кремля.

Разоренный и разрушенный во время войны 1812 года древний монастырь в 1813-м году был упразднен, насельниц было решено расселить по московским монастырям: Зачатьевскому, Новодевичьему, Рождественскому, Вознесенскому и Страстному.

Несмотря на упразднение обители, москвичи хранили добрую память о месте иноческих подвигов, о подвижницах обители – преподобной Марфе, инокине Досифее и других смиренных молитвенницах. Промыслом Божиим, по благословению святителя Филарета (Дроздова), благотворителями и попечителями восстановительных работ стали две благочестивые купеческие вдовы. Елизавета Алексеевна Макарова-Зубачёва (1810 – 31 марта 1858), урожденная Мазурина, завещала все свое состояние на восстановление Ивановского монастыря. После ее кончины все заботы по устроению обители приняла на себя ее душеприказчица Мария Александровна Мазурина (28 февраля 1810 – 21 октября 1878), которая свято исполнила волю покойной и жертвенно потрудилась во славу Божию. Именно благодаря этим двум вдовицам монастырь был возобновлен и полностью перестроен. В настоящей статье рассказывается о первом этапе восстановительных работ: с 1859 по 1867 годы – с момента официального принятия решения о восстановлении обители – до кончины святителя Филарета (Дроздова), который принимал непосредственное участие в этой работе, освятив закладку нового храма, поддерживая М.А. Мазурину во всех ее начинаниях, лично утверждая каждый документ и участвуя в обсуждении архитектурных и организационных решений.

Ивановский монастырь после упразднения

После упразднения обители в 1813-м году храм стал приходским, а в уцелевших монастырских зданиях разместили рабочих Синодальной типографии.

В сохранившихся архивных документах можно встретить сведения о состоянии церкви, зданий, составе причта в первой половине XIX века. В документах Московской духовной консистории в 1824-м году сообщается:

«о церкви Усекновения главы Иоанна Предтечи, что в бывом Ивановском монастыре, состоящей в Москве в Ивановском сороке, показано следующее: построена в котором году и кем, сведения не отыскано. Зданием каменная крепка. Престолов три: в настоящей холодной во имя Усекновения главы Иоанна Предтечи, в теплом приделе во имя Казанския Божия Матери и во имя Святителя Николая Чудотворца. Утварию достаточна. Причта по штату второклассного монастыря положено было: священников два, диакон один и два причетника, по уничтожении же монастыря в 1814-м году оная церковь оставлена приходскою, при которой положено быть священнику одному, диакону, дьячку и пономарю. Приходских дворов собственных не имеют, кроме выстроенного при церкви от Московской Синодальной типографии каменного корпуса и обделанных из монастырских келлий несколько покоев, в коих помещено от оной типографии чиновников и служителей мужеска пола 163, женска 188».

Соборная церковь Усекновения Честной Главы Иоанна Предтечи. Из кн.: <Снегирев И.М.> Монахиня Досифея. Ивановский монастырь в Москве: с видом монастырской церкви и портретом монахини Досифеи. Сер.: Русские достопамятности. Вып. V. М.: изд. А. Мартынова, 1862. Вклейка

По свидетельству старожилов, в монастырских келлиях доживали свой век четыре старицы, которые рассказывали, что они часто видели храм освященным, а в храме – молящуюся с воздетыми руками схимницу. Старицы были убеждены, что молящаяся старица – это схимница Марфа, и что по ее честным молитвам рано или поздно монастырь будет возобновлен. Это рассказывали они и местному причту, и другим тогдашним жителям и посетителям монастыря.

В 1824-м году вдова генерал-фельдмаршала графа Захара Григорьевича Чернышёва (1822–1784) Анна Родионовна (урожд. Ведель, 1744–1830) обратилась с прошением об устроении на месте сгоревшего храма новой церкви и келлий, и об устроении богадельни. Однако это благое начинание по ряду причин не удалось осуществить.

Важное свидетельство о монастыре содержится в рукописных бумагах писателя Ивана Захаровича Крылова (1815–1869), автора жития святого Иоанна Предтечи, которое с 1842 по 1858 годы выдержало 6 изданий.

Крылов И.З. Жизнь честного славного Пророка, Предтечи и Крестителя Христова Иоанна. М.: изд. Салаева, 1856. Титульный лист

По московской традиции, на Ивановской горке, у стен Ивановского монастыря, в праздник Усекновения Главы Иоанна Предтечи, когда отмечался престольный праздник обители (29 августа/11 сентября), проходила шерстяная ярмарка. Накануне зимнего сезона здесь можно было купить теплые шерстяные изделия.

В черновике статьи «Бабья шерстяная ярмарка в Ивановском монастыре в Москве», датируемой 15 декабря 1849 года, помимо бытовых зарисовок, находится описание монастыря:

«…в Ивановском монастыре один только Божий храм, небогато украшенный, с незначительным числом богомольцев-прихожан; с юга и севера около храма ветхие, древние паперти, с крышами над главными входами в храм, а на северной стороне соединяется с ним невысокая колокольня, под которой – сквозной ход и малая дверь в храм. Ветхость стен монастырских свидетельствует об их древности; обширный двор порос травою, между которой, близ храма, белеют там и сям полуразрушившиеся и выдавшиеся из земли или почти вросшие в нее каменные, в виде гробов, надмогильные памятники, а близ стен дряхлеет несколько беленьких, низеньких каменных флигелей. <…> Все безмолвно вокруг одинокого храма, а на монастыре ежели и мелькает жизнь, то это не безмятежная жизнь святой обители, но уже жизнь суетного света. Мне делалось грустно, когда я воображал цветущее состояние монастыря до вторжения французов в Москву, когда в стенах монастыря обитали инокини, всюду виднелись в окнах келлий их теплящиеся лампады; слышался в храме тихий, стройный хор отшельниц, и все в этом убежище молитвы было полно благочестивой благодатной жизни. Но уже давно прошло все это. Только порою мимоидущие старуха, старик или пожилая благочестивая женщина заходят в старинную часовню, находящуюся вне монастыря, у древних святых врат, в которой находится у свеч и блюда для сбора подаяний от благочестивого усердия богомольцев старица из здешней богадельни, занятая своею работою. Помолясь образу Усекновения главы Предтечи, выставленному у часовни, зашедшие в нее ставят свечки образу Предтечи и старинной поновленной чудотворной иконе Божией Матери ‟Умягчение злых сердец”, или же каждый кладет свою усердную лепту на блюдо, и для здоровья головы берут от образа Крестителя, помощника в головных болезнях, красненькие, как кровь, бумажные ниточки. Исчезла затворническая жизнь в упраздненном Ивановском монастыре».

Москвичи сохраняли благодарную память о молитвенных инокинях, с глубоким почтением относясь и к месту их прежнего подвига

Эти строки И.З. Крылова свидетельствуют о том, что и по прошествии нескольких десятилетий после упразднения монастыря москвичи сохраняли благодарную память о молитвенных инокинях, с глубоким почтением относясь и к месту их прежнего подвига.

В середине XIX века вышло несколько книг об Ивановском монастыре известного москвоведа, этнографа и искусствоведа Ивана Михайловича Снегирёва (1793–1868), благодаря трудам которого были собраны сведения об известных московских монастырях и храмах.

Большую роль в создании исторического описания Ивановской обители сыграли личные воспоминания автора. Иван Михайлович, как свидетельствует его «Дневник», каждый день старался начинать с литургии. Он вспоминал, что молился в Ивановском монастыре и вместе с родителями был на похоронах старицы Досифеи в 1810-м году. В то время ему было всего 17 лет.

Старица Досифея. Литография. Из кн.: <Снегирев И.М.> Монахиня Досифея. Ивановский монастырь в Москве: с видом монастырской церкви и портретом монахини Досифеи. Сер.: Русские достопамятности. Вып. V. М.: изд. А. Мартынова, 1862. С. 16–17, вклейка.

Первый его краткий очерк, посвященный Ивановскому монастырю, вышел в 1848-м году. В 1850-м году во втором издании истории Ивановского монастыря И.М. Снегирёв впервые опубликовал краткое жизнеописание старицы Досифеи, дополненное впоследствии в изданиях 1862 и 1864 годов.

О монастыре Иван Михайлович писал:

«о прежнем быте напоминают нам не одни только оставшиеся иконы, утварь и надгробные камни, но и живущие в преданиях устных и сохранившиеся в хартиях достопамятные события и исключительные личности, с которыми связана летопись этой обители благочестия…».

Таким образом, к началу строительных работ по восстановлению монастыря имелся исторический очерк обители. Несколько поколений москвичей выросло после упразднения обители, но в столице свято хранили память о старинной обители, молились перед ее сохранившимися святынями, почитали память подвижниц.

Милостию Божией, при попечении святителя Филарета, Митрополита Московского и Коломенского, во второй половине XIX века начались восстановительные работы. Для разработки проекта реконструкции Ивановского монастыря был приглашен академик архитектуры Михаил Доримедонтович Быковский (1801–1885).

Михаил Доримедонтович Быковский

Архитектор М.Д. Быковский. Худ. М.И. Скотти. 1851 г.

В Московском пожаре 1812 года было уничтожено 7632 из 9151 московских зданий. От пожара особенно сильно пострадал Московский Кремль и центральная часть города, где располагался Ивановский монастырь. Москва еще долго устраняла последствия наполеоновского нашествия. В первой половине XIX века малоэтажная деревянная Москва, с приусадебными садами и размеренным патриархальным бытом, стремительно меняла свой архитектурный облик и жизненный ритм. Застройка города проводилась по традиционной радиально-кольцевой схеме. По замечанию исследователей, «в послепожарной застройке города выработался тип московского частного особняка, в котором классическая представительность сочеталась с камерностью жилого дома». В Москве появлялись и новые архитектурные градостроительные акценты.

Реконструкцию Москвы возглавил архитектор Осип Иванович Бове (1784–1834), в 1813–1814 годы под его руководством проходила реконструкция Красной площади и восстановление разрушенных стен и башен Кремля, был построен Большой театр, Манеж, Триумфальные ворота и многие здания, которые до сих пор определяют архитектурный вид столицы.

После кончины О.И. Бове в 1834-м году на его место был назначен М.Д. Быковский, постепенно менявший стилевую направленность – от классицизма к романтизму.

«По обилию спроектированных торговых, административных, учебных, больничных и т.п. зданий с Быковским не может соперничать ни один из московских зодчих».

М.Д. Быковский был хорошо известен в купеческой среде, среди его постоянных заказчиков – почетные и потомственные почетные граждане, купцы первой гильдии Молчановы, Лобковы, Рахмановы, Сазиковы, Зубачёва-Макарова, Мазурины. Возобновительница монастыря М.А. Мазурина еще до начала восстановления Ивановского монастыря, в 1852-м году, обращалась к М.Д. Быковскому, который подготовил проект ее дома на Воронцовской улице.

М.Д. Быковский приобрел большой авторитет в деле реконструкции и восстановлении церковных зданий. В период с 1839 по 1849 годы М.Д. Быковский занимается реставрационными работами в Чудовом монастыре в Кремле, под его руководством восстанавливаются кафедральная церковь Митрополита Алексия, Благовещенская церковь, церковь Михаила Архангела. Знаток отечественной старины Н.М. Снегирёв высоко оценивал профессиональные качества М.Д. Быковского:

«Возобновление это может послужить образцом тому, как следует восстановлять древние памятники церковного зодчества, не искажая их первобытного типа».

Современные исследователи называют его «тонким стилистом и интерпретатором исторического наследия».

Вид Зачатьевского девичьяго монастыря с юго- западной стороны. Литография. Из кн.: Смирнов Л.П. Историческое описание Московского Зачатиевского девичьего монастыря. М.: тип. И.Г. Чуксина, 1884. С. 3.

В период с 1846 по 1872 годы по проектам М.Д. Быковского в Москве было сооружено много храмов: церковь Сошествия Святого Духа в Зачатьевском монастыре (1846), Воскресенский собор Покровского монастыря (1846–1848), церковь Алексия, Человека Божия (1849), колокольня Страстного монастыря (1850), собор во имя Владимирской иконы Божией Матери и трапезная в Спасо-Бородинском монастыре (1851–1859), церковь во имя Алексия, Человека Божия, в Ново-Алексеевском монастыре Красного Села (1853) и собор Воздвижения Креста Господня (1857), церковь Живоначальной Троицы на Грязях у Покровских ворот (1856–1861), которая не возводилась заново, а только расширялась, церковь Никиты Великомученика в Старых Толмачах (1858), колокольня Никитского монастыря (1861–1868), церковь Знамения в Ховрино (1868–1870), Александровская община сестер милосердия «Утоли моя печали» на Госпитальной площади (1872).

Найденов Н.А. Москва. Страстной монастырь. Литография. Из кн.: Найденов Н.А. Москва. Соборы, монастыри и церкви. М.: Фото-грав. Шерер, Набгольц и К, 1882–1883. Ч. 3. Отд.1: часть Земляного города по левую сторону реки Москвы. С. 17.

Как отмечает исследователь Е.И. Кириченко,

«…наиболее значительные из церковных построек М.Д. Быковского связаны с важнейшими архитектурно-градостроительными начинаниями своего времени, работа над которыми проходила в теснейшем сотрудничестве с Митрополитом Московским и Коломенским Филаретом (Дроздовым) – одним из самых ярких и одаренных иерархов Русской Православной Церкви».

В ряду этих, безусловно, значимых построек по своему смелому градостроительному замыслу и масштабности совершенно особое место занимает Ивановский монастырь (1858–1879), над проектом которого архитектор трудился после второй заграничной поездки в конце 1850-х годов.

Святые ворота и купол собора св. Иоанна Предтечи. Арх. М.Д. Быковский. Из кн.: История Московского Ивановского девичьего монастыря в документах XVII – начала XIX века: посвящается 600-летию Московского Иоанно-Предтеченского женского монастыря и 15-летию возрождения монашеской жизни / сост. к. ист. н. Д. Г. Давиденко; отв. редактор д. искусствоведения А. Л. Баталов. М.: Лето, 2015. С. 24.

Как отмечает Е.И. Кириченко:

«Совершенно своеобразное и, более того, уникальное явление представляет собой облик и структура Иоанно-Предтеченского женского монастыря… с его двумя колокольнями, симметрично расположенными по обеим сторонам входных ворот, с необыкновенными аркадами, выгораживающими в пространстве монастырского участка неправильной формы геометрически четкие в плане квадратные и прямоугольные внутренние дворы. Необычность их облика вызывает сложные ассоциации, рождая в памяти поднятые на аркады храмы, сооружённые по заказу Митрополита Ионы (Сысоевича) в Ростовском кремле, и одновременно – галереи внутренних дворов в монастырях Италии. Сродни необычности плана и структуры самой обители и облик монастырских строений. Увенчанный высоким восьмигранным ребристым куполом на высоком барабане, собор Усекновения главы Иоанна Предтечи образует композиционный, содержательный художественный центр монастыря и вызывает в памяти знаменитые сооружения итальянского Ренессанса – купол над флорентийским кафедральным собором Санта Мария дель Фьоре и капеллу кондотьера Коллеони в Бергамо».

По мнению исследователей, здесь уместно говорить даже не о категории ансамбля, а о категории градостроительного комплекса.

Лидия Алексеевна Шитова, почетный реставратор г. Москвы, посвятившая много лет восстановлению Ивановского монастыря в наше время, пишет:

«Архитектор М.Д. Быковский, по чьему проекту в 1860–1879-м годах был возведен новый монастырский комплекс, оценив преимущество его положения на стыке петляющих по крутому рельефу улочек старого города, установил новый ориентир на всю округу. Не имеющий со стороны города обзорной площадки, зажатый разновременной застройкой, величественный собор с мощным куполом и парные башни-колокольни, фланкирующие святые ворота, органически вросли в панораму Ивановской горки».

Прямых аналогий ему нет ни в русском, ни в европейском зодчестве. Это сооружение – квинтэссенция романтизма

По мнению Е.И. Кириченко,

«прямых аналогий ему нет ни в русском, ни в европейском зодчестве. Это сооружение – квинтэссенция романтизма и программное творение Быковского, призывавшего подражать примеру древних, а не повторять их формы. Здесь переплелись уроки античного и ренессансного наследия, русского классицизма и древнерусского зодчества в неповторимое, глубоко оригинальное целое».   

Начало восстановительных работ

К началу восстановительных работ территория вокруг бывшего Ивановского монастыря была плотно застроена. Монастырская территория имела

«форму, близкую к овалу, вытянутому в направление северо-запад – юго-восток, при этом находившийся в центре участка храм XVI века, к 1850 году, сильно переделанный и обветшалый, был ориентирован с юго-запада на северо-восток. Основные постройки монастыря были сосредоточены вдоль юго-западной границы – вдоль крутого склона в сторону Старосадского переулка в овраге (в древности бывшего границей Старых Государевых садов и митрополичьих владений). По-видимому, такое размещение было связано с тем, что вплоть до XIX века Ивановский монастырь на высокой горе мог использоваться как крепость, и укреплению комплекса со стороны подъема придавали особое фортификационное значение».

По свидетельству архивных документов, первоначально в монастыре не планировалось проводить масштабных строительных работ, затянувшихся впоследствии на несколько десятилетий.

Весной–летом 1858 года М.А. Мазурина занималась переселением рабочих Синодальной типографии с территории монастыря. Для этого был приобретен дом у купеческой жены Симоновой, в Москве, в Яузской части 4-го квартала, под № 513. 7 августа 1858 года Синодальной типографией было дано письменное согласие на принятие этого дома.

В завещании Е.А. Макаровой-Зубачёвой было указано, что М.А. Мазурина имеет право распоряжаться всей собственностью по своему усмотрению, не давая никому отчета, что она даже имеет право делать изменения в распоряжении душеприказчицы, по своему усмотрению.

Однако, показывая честность и бескорыстность своих намерений, в самом начале восстановительных работ Мария Александровна подала прошение Митрополиту Московскому и Коломенскому Филарету об исходатайствовании у Св. Синода благословения на ее предложения о возобновлении Ивановского девичьего монастыря и о том, чтобы строительство находилось под непосредственным и единственным распоряжением Московского Митрополита. Все постройки монастырских зданий до их окончания владыка, согласно прошению М.А. Мазуриной, взял под свое заведывание.

В прошении, датируемом между 1 апреля 1858 г. – 18 января 1859 г., Мария Александровна сразу обозначала планы не только по восстановлению монастыря, который должен был стать общежительным, но и об организации при нем церковно-образовательных и социальных учреждений:

1) Женский Ивановский общежительный монастырь учреждается на том самом месте, где до 1813 года существовал женский Ивановский монастырь, и где в настоящее время существует приходская церковь с оставшимися от монастыря строением и оградою.

2) В учреждаемом Ивановском общежительном монастыре полагается настоятельница, 25 монахинь, в том числе казначея и ризничая, и 25 послушниц. Для келлий им назначаются существующие ныне внутри ограды бывшего Ивановского монастыря флигель и каменный двухэтажный корпус.

3) Для жилья священно- и церковнослужителям, которые в Ивановском монастыре должны состоять, в числе двух священников, одного диакона и двух причетников, назначается переделать находящийся там особый корпус, совершенно отделенный от монастыря.

4) При монастыре предполагается основать учебное заведение, под непосредственным начальством и покровительством Вашего Высокопреосвященства, для содержания в нем бесплатно 24‑х девиц самобеднейших детей священнослужительских, исключительно круглых сирот, не моложе 10-ти лет, по назначению Вашего Высокопреосвященства. Девицы сии должны быть обучаемы здесь: Закону Божию, Св. Истории Ветхого и Нового Завета, истории всеобщей, географии, арифметике не далее 1‑й части, правилам русского языка; кроме того обучать детей церковному пению и рукоделиям разного рода, так, чтобы по окончании учения могли они быть помещаемы в семейства духовного звания в наставницы детей или выдаваемы в замужество; но вообще, по окончании курса, выдавать каждой из них всем по равной части, не менее 200 рублей серебром. До приискания же ими места, или до выхода в замужество, оставлять их жить в монастыре при училище, в особом покое, где оне должны содержать себя пищею и одеждою своими собственными трудами, для чего надзирательнице их стараться доставлять им работу, приличную их возрасту и званию. Отличнейших из этих девиц по поведению и успехам оставлять надзирательницами заведения.

5) Для пользования больных сестер монастыря, так равно и воспитанниц из находящегося при монастыре училища, устроить больницу на 15 кроватей. Если из числа кроватей этих оставаться будут некоторые от больных свободными, то в таком случае принимать на пользование без платы из других московских женских монастырей только собственно монахинь, а не мирских. При больнице должна быть устроена церковь в честь ангела завещательницы Макаровой-Зубачёвой, Преподобной Елизаветы чудотворицы, коей память совершается 24‑го апреля.

6) Существующий в настоящее время в приходской церкви бывшего Ивановского монастыря храм во имя Иоанна Предтечи необходимо должен быть распространен. Все работы, как по сему распространению храма, так по отделке старых корпусов и по выстройке новых для сестер монастыря, для священно- и церковнослужителей, для учебного заведения, для больницы и прочего, с потребными на то материалами, должны быть произведены на ассигнуемый для сего капитал триста тысяч рублей серебром, оставленный завещательницею Макаровою-Зубачёвою .

К прошению прилагались чертежи новых монастырских зданий, предполагаемых к возведению.

По предложению М.А. Мазуриной на ежегодное содержание монастыря с учебным заведением и больницей планировалось назначить из имущества завещательницы 18 000 рублей (из них на ремонт монастыря – 800 рублей). Эта сумма должна быть получена из доходов от домов, которые предполагалось купить на сумму 300 00 руб. серебром, для усиления доходов монастыря. При недостаточности доходов от домов до 18 000 рублей, в пользу монастыря должна поступить земля в 650 десятин при сельце Жирково Московской губернии Богородского уезда с оранжереей, грунтами, мельницей и хозяйственными заведениями.

Прп. Моисей (Путилов) Оптинский. Литография. Сер.60-х – нач. 70-х гг. XIX в.

В это непростое время, когда Марии Александровне приходилось решать много организационных и формальных проблем по восстановлению монастыря, ее поддержал настоятель Оптиной пустыни архимандрит Моисей (Путилов), для которого Ивановская обитель стала колыбелью монашества. В письме от 21 марта 1859 года к М.А. Мазуриной маститый оптинский старец писал о той благоговейной благодарной памяти, которую он хранил в сердце всю жизнь, молитвенно поминая старицу Досифею:

«За благотворное усердие Ваше приятный долг имею принести Вам общебратственную нашу нижайшую благодарность, а вместе с тем известясь, что, по Промыслу Всевышнего, предназначено Вашему особенному попечению возобновление бывшего Ивановского девичьего монастыря. В этом благотворном деле для меня ближе всех душевная радость, потому что жившая в прежнем Ивановском монастыре духовно-мудрая старица блаженные памяти Досифея послужила мне указанием на избрание пути в жизни монашеского звания; ознакомивши со старцами Александром и Филаретом в Новоспасском монастыре, где она по кончине своей 5 февраля и похоронена в 1809-м г. Долг имеем общебратственно воссылать у Престола Божия смиренные наши молитвы о здравии и душевном спасении Вашем и о благопоспешении в делах Вашего благотворного предприятия для спасительной пользы ближних…».

Решение об открытии монастыря

27 мая 1859 года дело о восстановлении упраздненного Ивановского женского второклассного монастыря в Москве получило положительное решение Св. Синода и 13 июня было утверждено Императором Александром II.

Этому отчасти способствовали хорошие отношения между Императором и Московским Митрополитом. Император с большим почтением относился к Митрополиту Филарету, который в 1856-м году во время коронации, как старейший член Св. Синода, совершил его Помазание на царство. В 1861-м год, после обсуждения условий освобождения помещичьих крестьян в Государственном совете и по распоряжению Императора, проект текста Манифеста готовил Митрополит Филарет .

После принятия решения о восстановлении монастыря сразу встал вопрос о целесообразности полной разборки церкви, так как

«существующие стены Ивановской монастырской церкви предназначены при пересмотре разобрать, и только некоторую часть оных оставить для столбов, то Главное управление находит необходимым обязать местное начальство по приглашении на место техника сообразить: не признается ли более полезным существующие стены, для обеспечения совершенной устойчивости нового храма, разобрать сполна, дабы при разномерной осадке новых стен от старых частей здания, представляющих весьма незначительную часть, сравнительно с обширностию новой постройки, не произошло какого-либо повреждения».

4 сентября 1859 года было получено заключение Главного управления путей сообщения публичных зданий о том, что прочность стен, фундаментов и свойства грунта можно будет определить после разборки стен храма и обнажения старых фундаментов.

По просьбе Митрополита Филарета историк и известный знаток московских древностей И.М. Снегирёв несколько раз осматривал Ивановский монастырь и докладывал о происходящих там работах и находках.

В марте 1859 года И.М. Снегирёв представил докладную записку Митрополиту Филарету о «вырытых в Ивановском м. трупах ересеначальников Прокофьи Лупкине и Иване Суслове..». В октябре 1859 года отмечал, что «...осматривал в Ивановском м. вырытые надгробные камни при нивелировании земли».

В начале 1860 года начался разбор всех ветхий зданий Ивановского монастыря под наблюдением М.Д. Быковского.

В марте 1860 года Иван Михайлович Снегирёв записал в «Дневнике»:

«…зашел в возобновляемый Ивановский м., где архитектор Быковский начал ломать соборную церковь и алтарный иконостас. В трапезе я осматривал застенок, где сидела Салтычиха; это келлия длиною аршин 9, шириною аршина 4, с двумя окнами на юг за железными решетками; в ней помещалась ризница».

В мае 1860 года:

«...я обозревал работы в Ивановском м., где ломают древнюю соборную церковь, под ней и трапезой выходы под сводами; списал надписи с надгробных камней ХVI и ХVII в.».

В июне 1860 года:

«…я осматривал сломанные церкви в Ивановском и гроб схимницы Марфы, вынутый из могилы и заключенный в ящик, поставленном в чулане. Одни кирпичи 18 ф., другие 5 ф. Я осматривал семь колоколов, поверил надписи на них».

При разборке старого храма в 1860-м году возник вопрос, как поступить с гробом и останками схимонахини Марфы. Опустить ли их в могилу или на время перенести куда-либо? Как известно, по высочайшему распоряжению гроб подвижницы был поставлен в монастырском соборе на полу, обложен кирпичом и украшен надгробием белого камня с надписью: «Лета 7146 (1638) марта в 1 день на память святыя преподобномученицы Евдокии преставися раба Божия Дария, во инокинях схимонахиня Марфа юродивая». Издревле на Руси, как и в Греции, так хоронили только князей и архиереев. Такой же чести удостоилась и юродивая старица Марфа.

Мария Александровна Мазурина обратилась за разрешением вопроса об останках схимонахини Марфы к Московскому Митрополиту Филарету.

Мудрый пастырь сказал:

– Более двухсот лет старица Марфа почивает в храме; кто же мы, чтобы лишать ее этой чести? Как почивает она теперь в старом храме, так нужно упокоить ее и в новом.

Владыка приказал сделать ящик наподобие гроба, кирпич с одной стороны надгробия разобрать и, отслужив панихиду, без посторонних свидетелей, с особенной осторожностью передвинуть гроб, если он еще цел, в ящик и потом на время реставрации перенести в монастырскую часовню.

Оказалось, что крыша гроба и боковые стороны сгнили, но нижняя доска цела. Косточки блаженной старицы сохранились; голова лежала на камне, некогда служившем ей подушкой; руки были сложены прямо на груди; сохранилась и одежда. С пением «Святый Боже» останки блаженной Марфы перенесли в часовню.

Тогда же возник вопрос о возможности сохранения келлии затворницы Досифеи (в миру принцессы Августы Таракановой), дочери Императрицы Елизаветы Петровны. К сожалению, келлию, свидетельницу многих молитвенных подвигов подвижницы, из-за ветхости не удалось сохранить.

Император Александр II. С литографии, сделанной в 1856 г. И. Щедровским, поднесенной Государю. Из коллекции С.П. Виноградова. Из кн.: Воспоминания Д. Никифорова. Москва в царствование императора Александра II. С иллюстрациями событий того времени с портретами деятелей царствования императора Александра II. М.: унив. тип.,1904. Фронтиспис

Летом 1860 года произошла встреча Императора Александра II с Митрополитом Филаретом. Во второй половине августа Император посетил Москву, присутствуя 15 и 30 августа на богослужении в Успенском соборе Московского Кремля. Как можно предположить, разговор об Ивановской обители произошел 15 августа 1860 года.

«Московские ведомости» сообщали:

«Его Императорское Величество, Государь Император, с Их Императорскими Высочествами, Государем Наследником Цесаревичем Николаем Александровичем и Великим князем Михаилом Николаевичем, 15-го числа сего августа, в день храмового праздника Московского Большого Успенского собора, в 11 часов утра изволил прибыть в оный собор и пред входом был встречен Высокопреосвященнейшим Филаретом, Митрополитом Московским, с преосвященным архиепископом Евгением <(Казанцевым)> и епископом Леонидом <(Краснопевковым)>, викарием Московским, и с прочим духовенством, причем Митрополит Московский имел счастие приветствовать Его Императорское Величество краткой речью. По входе в собор Его Императорское Величество и их Высочества слушали Божественную литургию, которую совершал Высокопреосвященнейший Митрополит с прочим духовенством; по окончании же литургии Государь Император, а также и Государь Наследник Цесаревич благоволили принять поднесенные им от Митрополита святые иконы и затем прикладываться к святым иконам и святым мощам. Из Успенского собора его Императорское Величество и Их Высочества, в предшествии духовенства и в преднесении Митрополитом Святого Креста, при радостных восклицаниях народа, изволили шествовать в Чудов монастырь, где прикладывались к мощам святителя Алексия, и затем изволили выйти в Николаевский дворец. Непосредственно по сем Высокопреосвященнейшим Митрополитом Московском с Преосвященнейшими: архиепископом Евгением и епископом Леонидом и с прочим духовенством совершено было в Чудове монастыре благодарственное Господу Богу молебствие о благополучном прибытии Его Императорского Величества, и таковое же молебствие в тот же день совершено было во всех церквях столицы».

В проповеди святителя Филарета прозвучали такие слова:

«Всегда светлое для нас Твое лицезрение светит ныне нам еще новым лучом. Близ Тебя видим Твоего возлюбленного первенца в первый раз здесь по вступлении его в престолонаследнеческое совершеннолетие. Радостно видеть сие исполнение над Тобою и надежду дальнейшего исполнения древнего благословения: созижду в род и род престол твой (ср. Пс. 88, 5)».

Во время разговора с Митрополитом Филаретом Император Александр II

«благоизволил одобрить мысль о возобновлении монастыря с благотворительной целью; а о чертежах Быковского соизволил сказать, что они ему очень понравились и утверждены. На другой же день после свидания с Государем Императором владыка вызвал Марию Александровну к себе и утешил ее Всемилостивым отзывом об их предположениях».

Таким образом, встреча святителя и Марии Александровны состоялась 16 августа.

30 августа «прощальная» служба также прошла в Успенском соборе.

О своем впечатлении от богослужения в Успенском соборе Кремля Митрополит Филарет сообщал настоятелю Свято-Троицкой Сергиевой лавры архимандриту Антонию (Медведеву): «вчерашний праздник в Москве был благообразен».

Закладка нового храма

Летом 1860 года место для новых зданий было расчищено, к началу августа все было готово для закладки нового храма.

Летом 1860 года место для новых зданий было расчищено, к началу августа все было готово для закладки нового храма

«Марии Александровне хотелось, чтобы на закладке был непременно сам владыка Филарет; сего желал и он; но то болезни, то недосуги задержали его на целый месяц. Закладка состоялась 3 сентября, в день воскресный. Владыка совершил в этот день литургию в ближайшей к монастырю церкви Св. князя Владимира; после литургии с крестным ходом прибыл на место закладки; здесь после водоосвящения, по церковному чиноположению, свершена им закладка главного и больничного храма; к закладке была подготовлена медная высеребренная доска (8 вершков в шир. и 9 в длину) с надписью, предварительно самим владыкою составленною и с его слов записанною местным благочинным Всехсвятским протоиереем Иоанном Феодоровичем Загорским. Приводим ее здесь буквально: ‟Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Лета 1860 сентября 3-го дня, при державе Благочестивейшего Государя Императора Александра Николаевича всея России, членом Святейшего Правительствующего Синода, Высокопреосвященнейшим Митрополитом Московским и Коломенским и Свято-Троицкия Сергиевы лавры священно-архимандритом Филаретом освящено и положено основание нового, вместо обветшавшего, храма в честь Святого славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, в память усекновения честныя главы его, с приделами в честь Пресвятыя Богородицы, в память явления пречестныя иконы Ея, именуемыя Казанскою, и в честь Святителя и чудотворца Николая в былом Ивановском монастыре, восстановляемом и сооружаемом на благотворительное иждивение, завещанное подполковницею Елисаветою Алексеевною Макаровою-Зубачевою”.

Филарет (Дроздов). Митрополит Московский и Коломенский. Из кн.: Русские бывшие деятели: Сб. портр. замечат. лиц прошлого времени с крат. биогр. очерками. СПб.: А.О. Бауман, 1877–1878. Т. 1. Фронтиспис

При закладке главного храма означенная доска была положена в основание под престолом в задвижной каменный ящик. Для закладки было приготовлено четыре мраморных кирпича с вырезанными на них позолоченными словами: ‟Филарет Митрополит Московский”, их положил сам владыка; для других священнодействующих было приготовлено по четыре мраморных кирпича с вырезанными на них позолоченными словами: ‟Протопресвитер Димитрий Новский”, ‟Протоиерей Иоанн Загорский” и др.»

После закладки владыка Филарет проследовал к Марии Александровне Мазуриной в ее собственный дом на Воронцовом поле, который находился в нескольких кварталах от монастыря.

Как впоследствии Мария Александровна передавала о. Василию Рудневу, автору небольшой брошюры о возобновлении монастыря,

«нечего говорить о тех чувствах, которыми была преисполнена храмоздательница, на закладке и у себя дома беседуя с владыкою.

– Не знаю, – сказала она между прочим владыке, – приведет ли Бог мне достроить начатое? Я немолодых уже лет, да и здоровьем слаба.

Владыка на это в утешение ей сказал твердо и громко:

– Поживете и достроите.

Около часа беседовал владыка, благословил трапезу и уехал.

На другой день Мария Александровна благодарила его за труд освящения и за особое внимание к ней. Владыка был к ней очень милостив, обещал молиться за нее, и снова подтвердил быть ее руководителем и покровителем».

Хроника восстановления обители в 1860–1867-м гг.

1860–1861 годы:

● «сломано и разобрано здание прежнего соборного храма во имя Усекновения честной главы св. Предтечи, на его месте выстроен подвальный этаж нового соборнаго храма, стены которого выведены под цоколь дикого камня;

● возведен под кровли больничный двухэтажный корпус с церковию;

● возведены под кровли святые врата с галереями, с трех сторон ведущими к главному храму;

● выведены под верхний ярус колокольня и соответствующая ей башня по сторонам святых врат;

● корпус для настоятельницы возведен в вышину нижнего, с частию верхнего этажей;

● в старом типографском корпусе произведены разломки ветхих частей и сложены некоторые новые капитальные стены».

● М.А. Мазурина приобрела для монастыря каменный дом за 291 тысячу рублей серебром (291 000 руб.). 26 мая 1861г. купчая на дом, заключающийся в трех двухэтажных корпусах, состоящий в Москве, в Мясницкой части, 2 квартала, под № 121, в приходе церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы, что на Лубянке, была передана Ивановскому монастырю.

● 26 мая 1861 г., во исполнение указа Консистории от 18 апреля 1861г. за № 2608, иконостас бывшего Ивановского монастыря из разобранной Предтеченской церкви, «четырехъярусный с боковыми его пристройками к северной и южной церковным дверям, деревянный, вызолоченный на полименте, с литыми на нем фигурами…», и два клироса были переданы в Спасо-Вифанский монастырь.

1862 год:

● «стены соборного храма возведены под кровлю и положен главный карниз, сведены арки на пилонах под трибун, и для верхних сводов на колокольне сделаны железные укрепления для шпилей и поставлены на места;

● в корпусах больничном, настоятельницы, трапезном и частию в бывшем типографском окончены вчерне каменные и плотничные работы. Все эти строения, равно как и галереи, покрыты железными кровлями;

● ныне на монастыре в особо устроенных мастерских готовятся чистые клееные полы, рамы и двери, что будет продолжаться всю зиму» .

1863 год:

● «в соборе положен на место главный карниз и сделаны, сверх кровель, 8 сквозных галерей со столькими же башнями. Возведен трибун и сложен над оным купольный свод, на котором устроен деревянный купол под железо; сделаны над собором кровли и покрыты железом;

● на колокольнях сделаны шпили из лещадей белого камня по железному каркасу и произведена частию штукатурная работа, а на св. воротах поставлен на пьедестале крест;

● галереи, не достроенные в 1862-м году, окончены и частию оштукатурены;

● в больничном корпусе с церковию внутри окончены все штукатурные работы, вставлены колоды и повешены оконные рамы, насланы клееные полы и устроены в обеих этажах печи с духовыми и дымовыми каналами, а под хорами сведены три кирпичные арки;

● в корпусе настоятельницы настланы клееные полы, устроены печи с трубами, в окна вставлены колоды и навешены рамы, и произведена вся внутренняя штукатурная работа;

● в корпусе трапезном поставлены перегородки, настлана часть полов и произведена часть штукатурной работы;

● в бывшем типографском корпусе устроены две каменные лестницы, сделаны подвалы со сводами под училищем;

● для помещения кухни, прислуги и духовых печей устроены перегороды для разделения между собою келлий и надстроен над одним из 7 отделений 3-й этаж для помещения кладовой, над которой сделана кровля и покрыта железом;

● для прачечного и банного корпуса вырыт и забучен фундамент и корпус возведен под цоколь, сломаны ветхие холостые постройки на монастыре, также ограда с северной стороны и ворота в Ивановский переулок, и устроены вновь ограда и ворота».

О количестве рабочих на стройке и сложностях при выполнении строительных работ можно отчасти судить по сохранившимся документам, например, по договору с мещанином Носковым. Мещанин Носков заключил соглашение с М.А. Мазуриной на производство «дикарных» (каменотесных) работ, по которому он обязался все имеющиеся в месте постройки камни отесывать по размерам и качеству, согласно поручению архитектора. И иметь при одном десятнике не менее 30 человек «дикарщиков», а если по распоряжению архитектора надо будет больше, то и больше. Соглашение было заключено 15 февраля 1861 г., согласно которому необходимо было

«класть камни на место немедленно по изготовлении фундаментов, а окончить всю кладку не позже 10 июня 1861 г.».

В связи с невыполнением работ в срок, М.А. Мазурина вынуждена была вести судебные разбирательства с подрядчиками и нанимать новых

В связи с невыполнением работ в срок, М.А. Мазурина вынуждена была вести судебные разбирательства с подрядчиками и нанимать новых. Трудностей самого разного характера при строительстве было очень много, и Марии Александровне, согласно духовному завещанию, приходилось принимать разнообразные решения.

Хоть М.А. Мазурина и была безотчетной наследницей капитала Е.А. Макаровой-Зубачёвой, но тем не менее должна была согласовывать документы, связанные со строительством новых зданий Ивановского монастыря, с Департаментом проектов и смет Главного управления Путей сообщения и публичных зданий, приглашать на освидетельствование выполненных работ в монастыре представителей местной полицейской части, регулярно представлять сведения в Московскую духовную консисторию о ходе строительства.

1864 год:

● «возведен каменный трехэтажный прачечный корпус;

● сломан ветхий флигель священнослужителей и разобрана часть ограды с восточной стороны монастыря, и на месте их возводятся новые;

● купол собора покрыт железом, и по составленным рисункам заказаны главы для собора, колоколен и больничной церкви;

● окончена штукатурная работа на двух колокольнях со святыми воротами и частию галерей;

● оштукатурены – снаружи больничный корпус с оградою, что с северной стороны, и внутри – типографский корпус, где окончательно устроена одна парадная из Подольского камня лестница;

● в мастерских делаются двери в больничный, настоятельский и трапезный корпуса, оконные рамы в типографский корпус, сосновый паркет и щитовые полы.

● производится устройство духовых русских с очагами и голландских печей, с проведением воздуха и дыма стенами».

В январе 1865 года все запроектированные здания в монастыре уже построены

В январе 1865 года, из сведений, представленных М.А. Мазуриной благочинному Ивановского сорока протоиерею П.И. Капустину, все запроектированные здания в монастыре уже построены, но не выполнены работы по их отделке:

«…все проектированные и Высочайше утвержденные строения Ивановского монастыря, хотя уже и воздвигнуты, но окончательная отделка монастырских строений, по удостоверению производителя работ, г. Быковскаго, может последовать не прежде конца 1867 года».

1865 год:

● Согласно записке архитектора М.Д. Быковского, за первое полугодие были выполнены работы: возведены все строения и ограды, кроме просфорни и конюшни с сараем; окончены и покрыты кровлею: большая церковь с южной папертью, двухэтажный корпус для священно- и церковнослужителей, двухэтажное, с третьими этажами по концам, здание; окончены и покрыты кровлями: семь галерей, соединяющих большую церковь с монастырскими зданиями, обе колокольни со св. вратами; двухэтажные с подвалами корпуса: настоятельский, трапезный, с двухэтажной же пристройкою к бывшему типографскому корпусу, и сам этот корпус, предназначенный для монашествующих, двухэтажное здание больницы с церковью.

Второе полугодие 1866 года:

● в главной церкви и ее папертях окончена наружная штукатурная работа; при южной паперти возведено каменное крыльцо со сводом и покрыто железом; на северной паперти из подольского камня устроены пол со ступенями, лестница из галерей в келлии; во всех галереях установлены рамы; в подвале устроено пять духовых печей; в часовне окончена наружная отделка, устроено крыльцо из подольского камня; возведено каменное нежилое строение для экипажного сарая конюшни; устроена каменная ограда, отделяющая монастырь от двора священнослужителей, сделана часть ограды, отделяющая землю монастыря от земли соседнего владельца; дом г-жи Мазуриной в монастыре окончен вчерне и покрыт железом.

1867 год:

● в большой церкви колонны, панели, наличники покрыты искусственным мрамором, поставлены деревянные каркасы для трех иконостасов и сени, заготавливается для них итальянский мрамор; у св. ворот между колокольнями поставлен из белого камня барьер; старые колокола повешены на одной из колоколен; в часовне и ограде навешены железные ворота и калитки; завершены полы мозаичные в галереях и стирочной; устроены деревянные подземные сточные трубы, на чердаках сделаны резервуары для воды; в доме г-жи Мазуриной производились печные, штукатурные и малярные работы, и в нижнем этаже устроено жилье.

Попечение святителя Филарета о строительстве монастыря

Участие святителя Филарета во всех делах обители было незаменимым. По свидетельству современников,

«не начиналось никакого дела, никакой, даже ничтожной постройки без его указания, разрешения, благословения; он не только не скучал, но даже требовал, чтобы храмоздательница бывала у него сколько возможно чаще; советовал, указывал, пересматривал, исправлял черновые бумаги ее, диктовал, иногда даже сам писал для нее начерно».

Мария Александровна обращалась к владыке за духовными советами и, как и все москвичи, любила бывать на архиерейских службах

Мария Александровна обращалась к владыке за духовными советами и, как и все москвичи, любила бывать на архиерейских службах.

Владыка стал для М.А. Мазуриной и покровителем во время серьезного испытания – судебного разбирательства с полицией в 1866-м году. М.А. Мазурина обвинялась в том, что не допустила в свой дом полицию, явившуюся для взыскания с нее денег по частному иску, связанному с долговыми обязательствами ее дочери Анны Мазуриной, в размере 1.128 р. 53 ½ коп. Как отмечали современники: «дело это наделало чрезвычайно много шума в Москве», «столкновение частного лица с полицией – почетной гражданки Мазуриной – было оглашено во всех газетах», «дело Мазуриной, от начала до конца столько же интересное, сколько и странное».

Дело о самоуправстве Мазуриной, не допустившей полицию в дом, началось 28 мая 1866 г., а 29 сентября того же года было завершено.

Особое внимание жителей Москвы к этому делу объясняется тем, что почетную гражданку М.А. Мазурину знали многие из купеческого сословия, она была знакома со многими игуменами монастырей, была известной благотворительницей, и уже в течение шести лет она по благословению Митрополита Московского Филарета (Дроздова) занималась восстановлением и строительством Ивановского монастыря в Москве.

Перед началом судебного заседания М.А. Мазурина находилась в общем зале:

«на особом месте, перед решеткой, сидела сама подсудимая, в черной шляпке и во всем черном; на вид она женщина бодрая, хотя и пожилая (ей 60 лет)».

Во время судебных разбирательств, здоровье М.А. Мазуриной ухудшилось, по заключению врачей:

«здоровье подсудимой до такой степени слабо и расстроено, что приведение в исполнение приговора относительно тюремного заключения может угрожать опасностию для ее жизни».

На основании предписания управы благочиния, полиция и частный пристав должны были взыскать с М.А.Мазуриной эту сумму, а в случае отказа – описать имущество. М.А. Мазурина в своих показаниях в суде пояснила причину, по которой не допустила полицию в свой дом: во-первых, повестка ей не была вручена лично, во-вторых, она считала несправедливым взыскание с нее долгов дочери, которое она опротестовывала в высших инстанциях. Дочь ее Анна находилась под опекой матери, в связи с огромными долгами: «...долги ея превышают состояние».

29 августа 1866 года (в день памяти Усекновения Главы Иоанна Предтечи) суд «приговорил вдову потомственного почетного гражданина Марью Александровну Мазурину подвергнуть […] аресту в тюремном замке на два месяца». Защитники Мазуриной М.А. считали наказание слишком строгим и не по мере ее вины.

Митрополит Филарет обратился с письмом к Андрею Николаевичу Муравьёву, православному духовному писателю и историку Церкви:

«Говорят, Вы знаете Марию Александровну Мазурину, которая возобновляет Ивановский монастырь. С нею случилось искушение. Она грубым образом не допустила полицию в свой дом, почитая сие нападение несправедливым. Конечно, это – не мятеж, а нерассудительный и упругий характер. Но она присуждена к двухмесячному заключению в тюрьме. Между тем говорят, что это заключение может быть роковым, ибо она страдает болезнью сердца. Дочь ее идет просить у Государя Императора милость – ареста матери в ее доме. Жаль ее по человеколюбию; и моя забота о том, чтобы с ее смертию не рушилось возобновление Ивановского монастыря. Не можете ли просьбу дочери напутствовать Вашим словом, чтобы сия просьба не преткнулась на пути».

«Желание владыки было исполнено, – пишет в примечании к сему письму Андрей Николаевич Муравьев, – и арест тюремный заменен домашним».

Мария Александровна, в благодарность за участие Митрополита в своей судьбе, внесла капитал в пользу обители на вечное ежедневное поминовение Митрополита Филарета – при жизни на молебне о здравии, а по смерти – на панихиде.

При жизни Митрополита Филарета, благодаря его участию, новый храм и все здания монастыря были построены и почти готовы к открытию

При жизни Митрополита Филарета, благодаря его участию, новый храм и все здания монастыря были построены и почти готовы к открытию. Казалось, пройдет еще немного времени, и в первопрестольной зазвучат колокола древней обители. Но, как известно, история не имеет сослагательного наклонения…

Митрополит Московский и Коломенский Филарет (Дроздов), прославенный ныне в лике святых, почил о Господе 19 ноября/ 1 декабря 1867 года. Сердечную горечь и масштаб потери для Русской Церкви описал его многолетний знакомый Андрей Николаевич Муравьев в очерке «Впечатления кончины и погребения Митрополита Московского Филарета (Дроздова)»:

«Когда отходит от земли такая вековая личность, каков был усопший владыка, невольный страх объемлет сердце от сознания той безотрадной пустоты, какую он по себе оставляет. Одного лишь человека не стало в мире, и едва ли целое поколение может наполнить собою эту пустоту! <…> Умилительное зрелище представляла необъятная столица, вся собравшаяся, как бы один человек, в священный Кремль и на погребальный путь. Не только все улицы, но и все крыши были унизаны народом, как бы стаею голубей, слетевшихся для сей духовной пищи, и все это несметное множество молилось об усопшем, испрашивая и себе загробных его молитв; такое зрелище было лучшим свидетельством Православия той Церкви, которая могла явить пред лицом всего мира, каких великих пастырей даровал ей Пастыреначальник Христос».

Монастырь был освящен в октябре 1879 года, спустя 12 лет после кончины святителя Филарета и спустя год после кончины М.А. Мазуриной. Об истории восстановления монастыря в этот период читайте в следующих материалах.