«Мы ничего с собою не возьмем»

Известие о том, что священник нашего храма, отец Василий, экстренно госпитализирован в тяжелейшем состоянии, нас всех потрясло. Звонили в церковь, в больницу знакомым врачам, друг другу – выясняли, спрашивали, передавали другим то, что узнали. Договорились в шесть вечера, кто сможет, собраться в храме. Пришло человек тридцать постоянных прихожан. Растерянные. Многие – с заплаканными глазами. Как овцы, оставшиеся без пастыря. Не знали, что делать. Прочитали-пропели канон за болящего. Решили так же собираться каждый день, молиться об исцелении настоятеля. Но чуда не произошло. Митрофорный протоиерей Василий Клопов, наш любимый батюшка, отошел ко Господу 1 мая 2025 года. И мы осиротели.

Протоиерей Василий Клопов. Фото: serdobsk-eparh.ru

Его дорога к Богу

Василий Александрович Клопов родился 27 мая 1959 года в Пензе. Он был крещен во младенчестве, рано остался без отца. В детстве и юности вместе с младшими братьями Николаем (ныне протоиерей, служит в Белинском районе) и Сергеем (впоследствии игумен Иероним, служил в Подмосковье) был прихожанином, алтарником старейшего храма Пензы – Митрофановского. Учился он в Одесской духовной семинарии, был лично знаком с будущим митрополитом Онуфрием. Нет, они не обучались вместе, не служили, но им доводилось как-то встречаться именно в Одессе. (Еще из Одессы он привез любовь к иконам, очень хорошо в них разбирался, любил украшать. Лучшие иконы в нашем храме написаны при отце Василии, по его заказу.)

После окончания семинарии о. Василий был рукоположен во диакона, а 9 марта 1986 года – во пресвитера епископом Пензенским и Саранским Серафимом (Тихоновым). Он был назначен настоятелем в Казанский храм села Липовка Башмаковского района Пензенской области.

С 1987 года почти 30 лет отец Василий служил в церкви села Малая Ижмора Земетчинского района и одновременно, на протяжении долгого времени, в других селах: Красная Дубрава, Ниловка, Вяземка, Ушинка Земетчинского района, Выборное, Коповка, Татарская Лака Вадинского района. В 1996 году отец Василий был удостоен сана протоиерея. С 2013 года он являлся председателем епархиального суда Сердобской епархии, а с 2021 года был ответственным за проведение собеседования и исповеди ставленников. За четыре десятилетия служения в священническом сане отец Василий был удостоен ряда иерархических наград, включая митру и право служения Божественной литургии с отверстыми царскими вратами по «Отче наш».

Всякий иерей – священник, но не всякий – батюшка

В храме райцентра Башмаково протоиерей Василий служил с 2014 года и в то же время – в селах Каменка и Соседка Башмаковского района, селе Матчерка Земетчинского района Пензенской области. Отец Василий был третьим настоятелем прихода нашей новопостроенной церкви Покрова Пресвятой Богородицы со времени ее открытия и прослужил дольше предыдущих – 11 лет, до самой своей кончины.

Отца Василия невозможно было не любить. Искренний, отзывчивый, бесконечно добрый, терпеливый, скромный, деликатный – это все о нем

Отца Василия невозможно было не любить. Искренний, отзывчивый, бесконечно добрый, терпеливый, скромный, деликатный – это все о нем. Но как батюшка нам был дорог, как много для нас значил, люди поняли, только когда его не стало.

Настоятель наш не записывал видео для Ютуба, не вел Живой Журнал, не писал статьи на сайты. Я вообще не знаю, имелся ли у него компьютер, интернет. Он был далек от всего этого. В храме проповеди батюшки никто не записывал на диктофон. Расскажу то, что запомнил сам.

Церковь Казанской иконы Божией Матери с. Липовка. Фото: russian-church.ru

Мы с отцом Василием были заочно знакомы еще до встречи. По молодости он служил в храме села Липовка. Эта старинная церковь, с удивительной росписью, с прекрасными фресками внутри, никогда не закрывалась, даже в советское время, и туда ходили на службы не только местные, но и прихожане из окрестных деревень, в том числе и из соседнего села Троицкое.

В Троицком была своя церковь, но ее, в отличие от Липовской, при большевиках закрыли, раскурочили и устроили в ней зернохранилище. В конце 1990-х, когда о. Василий служил уже в другом храме, в другом месте, мне довелось работать на восстановлении Троицкого храма, и тут я впервые услышал от бабулек, какой отец Василий замечательный человек. Он очень любил Троицких жителей и даже годы спустя приезжал издалека в Троицкое навестить бывших прихожан.

Как-то вскоре по его назначению на наш приход после службы разговорились. Вспомнили Липовку, Троицкое, общих знакомых бабулек. Он улыбнулся:

– Так это ты, значит, по куполу лазил на храме в Троицком, когда я к бабе Лизе приезжал!

– Было дело…

***

Храм Покрова Пресвятой Богородицы р.п. Башмаково

Настоятель храма – это должность, иерей – сан, а батюшка – народное звание. Всякий священник – иерей, да не всякий – батюшка. Наш настоятель был Батюшкой с большой буквы.

Всякий священник – иерей, да не всякий – батюшка. Наш настоятель был Батюшкой с большой буквы

Один из моих лучших друзей (сам иерей, кстати) в свое время дал мне мудрый совет:

– Со священником на своем приходе, кого б Бог ни посылал, не заводи приятельских отношений, не допускай панибратства. Соблюдай субординацию и держи дистанцию. Он тебе не брат во Христе, а духовный отец, ты к нему на исповедь ходишь.

Но с отцом Василием держать дистанцию было невозможно – ее просто не было. Он обладал удивительным даром – относиться к каждому человеку как к своему лучшему другу. Я сначала был удивлен: почему он так хорошо ко мне расположен, чем я успел заслужить? А потом увидел: он со всеми так, по-другому не умеет. Для женщин, которые рано потеряли родителей сами, он был как отец, с которым они советовались, делились проблемами. Для мужчин – как любимый учитель, наставник. Когда к нему подходили детки на исповедь, он улыбался, а они улыбались ему в ответ. Батюшка обо всех нас переживал, заботился, сугубо молился без всяких записок на литургии за тех, кто лежал в больнице.

На нашем приходе

В храмах небольших райцентров вроде нашего прихожан не так много, как в огромных городских соборах, поэтому службы идут не каждый день: по праздникам, в воскресные дни. Отец Василий не просто любил богослужения – он ими жил, никогда ничего не пропускал, не отменял, не сокращал, рад был любому поводу послужить «вне графика». Он был рукоположен во пресвитеры в день обретения главы Иоанна Предтечи, очень почитал Крестителя Господня и всегда служил во все его праздники. Еще – в праздники икон Божией Матери, не только Казанской, Владимирской. В дни памяти святых, имена которых носят работники храма, участники церковного хора, прихожане: преподобных Сергия и Серафима, равноапостольной княгини Ольги, великомучениц Екатерины, Татьяны и других. После службы отец Василий поздравлял именинников, прихожан, у которых на день службы выпадал день рождения, вручал каждому большую просфору, например:

– Дорогие братья и сестры! Сегодня нашей уважаемой Любови Павловне исполнилось восемьдесят девять лет! Давайте поздравим ее, пожелаем крепкого здоровья и долголетия!

И мы пели виновнице торжества всем приходом «Многая лета».

В обиходе у нас все было традиционно. Обязательного дресс-кода не существовало, только негласные правила. Прихожанки – в платочках, мужчины – не в шортах. Если заглядывали женщины в брюках, с непокрытой головой – никто на них не набрасывался, не придирался, как бывает в некоторых храмах. У входа висели платочки на такой случай, но надевать их никто не заставлял.

В службе тоже обходились без нововведений. В интернете случается натолкнуться на дискуссии по поводу необходимости реформ, изменений церковной практики или отсутствия нужды в таковой. Например, не стоит ли перевести богослужение на современный русский язык? Обязательно ли перед Причастием поститься три дня, «вычитывать» каноны, последование ко святому Причащению? Можно ли причащаться после общей исповеди или совсем без исповеди, как, якобы, в греческих церквях? Не бывали мы в Греции, не знаем, как там. Какие-то это все проблемы надуманные, кажется.

Есть мнение, что всякие правила, каноны в вере – не главное, они – лишь строительные леса для постройки души. Возможно, это верно для кого-то, у кого это самое главное уже есть, здание построено, и леса можно разобрать. А нам еще строить и строить. Да, накануне Причастия мы читали, что положено. Перед Причащением на службе сначала была общая исповедь, после нее причастники подходили каждый на частную. По нам, может, не видно, что перепостились, но все-таки «придерживались» в меру сил. Служба велась, Апостол и Евангелие читались на церковнославянском. И сейчас, кстати, все осталось по-прежнему, как при отце Василии, и всех нас все устраивает.

***

Слушались ли мы батюшку? Да не то слово. Знаете, вот в приходской дисциплине бывают два похожих внешне явления – подчинение и послушание настоятелю. Но подчинение проистекает из страха: вдруг батюшка осерчает, накажет… А послушание происходит из уважения и любви. Серчать наш батюшка не умел, всегда был спокоен, доброжелателен, приветлив, замечаний публично никому не делал, разносов не устраивал. Но невозможно представить, чтобы настоятель что-то сказал, а человек не послушался. Так высок был его авторитет. Он на клирос не приказал мне встать, а просто поинтересовался:

Невозможно представить, чтобы отец Василий что-то сказал, а человек не послушался. Так высок был его авторитет

– Ты, говорят, в хоре пел раньше? Попробуешь?

И благословил. Я постоял на правом, на левом клиросе. На левом было попроще, все знакомо, на правом – посложнее, требовалось многому учиться. Отец Василий спросил:

– Ты сам на каком крыле хочешь петь?

– Да где благословите. Скажете, что под рождественской елкой, – там буду петь; скажете на крыше – там.

Он засмеялся:

– На крышу не надо лезть. Ну, вставай на правый клирос.

В храме нашем изначально складывалась теплая атмосфера, хорошие отношения между прихожанами. При отце Василии все добрые традиции окрепли и усилились. Не бывало у нас склок, скандалов, интрижек. Все друг друга знают, все – как родные. Если у кого-то случалось несчастье, умер родственник или баня сгорела, никто сбор даже не организовывал: люди, узнав, шли к свечному ящику и клали на стол, кто сколько мог: «Марья Ивановна, это той-то или тому-то». На службу мы шли с радостью, как на праздник, со службы – с легкой душой.

***

Его уважали и церковные, и мирские власти. Глава районной администрации Тамара Анатольевна бывала в храме, исповедовалась и причащалась, как и другие. Владыка Митрофан, епископ Сердобский и Спасский, отца Василия очень ценил, часто приезжал к нам на службы. Мы ждали его приезда, готовились каждый раз, как к маленькому экзамену, репетировали на клиросе. Иногда батюшка брал нас, певчих, на службы в Матчерку. Это небольшое село, молитвенный дом в нем обустроен в здании то ли бывшей библиотеки, то ли клуба. Ездили с отцом Василием в его машине, поездки эти нам очень нравились. Бабушки встречали как родных.

Покровский молитвенный дом с. Матчерка

Врагов батюшка не имел, не заискивал ни перед кем, но и ни на кого не обижался сам, и на него – никто. К нам, поющим на клиросе, он относился особенно тепло, иногда на спевке подходил послушать, поговорить. Помню, мы разучили «Отче наш» Почаевского распева. Так молитву Господню во время службы петь не получится, она звучит долго, а на «законцертное исполнение» – очень хорошо подходит. И мы ее первый раз запели по окончании литургии, в оставшееся время до причащения. Открылась диаконская дверь, на амвон вышел отец Василий со слезами на глазах и сказал дрогнувшим голосом:

– Это был любимый распев моей тещи…

Но и по отношению ко всем остальным прихожанам в нем не было никакой важности, спеси, высокомерия. О политике батюшка лекций не читал, в споры не вступал. Когда кто-то пытался втянуть его в обсуждение и осуждение каких-то злободневных нецерковных тем, он с улыбкой отмахивался:

– Татьянка, не ропщи! Марийка, не чуди! (Имена изменены.)

В нашем храме постоянно были гости, приезжали духовные чада отца Василия с других приходов, где он когда-то служил. С Ижморы, с Троицкого, с Матчерки той же. К батюшке липли взрослые и малыши, его вечно обступали люди, чтобы задать вопрос, посоветоваться. Он был мудрым человеком, много не разговаривал, но, если говорил что-то, слова его имели вес.

Помню, о чем сам спрашивал. Некоторые знакомые (наверняка у вас тоже такие есть) иногда шлют мне страшилки Царевой и Ко, пророчества о конце света, информацию, видео, фото про сверхъестественные явления, мироточения… Достоверности во всем этом не вижу никакой, но и смысла оспаривать тоже. «Что не знаешь – не ругай и не хвали». Как-то говорили с батюшкой на эти темы. Он высказал свою точку зрения:

– Осторожным надо быть к чудесам всяким. Если не на официальных церковных каналах пишут, что где-то иконы мироточат, фотографии размещают – не спешите распространять. Во-первых, факт мироточения необходимо подтвердить, для этого в Церкви есть специальная процедура, комиссии будут разбираться, не масло ли это обычное, не произошло ли явление естественным путем. Во-вторых, и чудо само по себе ничего не значит. И статуи языческие, бывало, «мироточили». В-третьих, мы не святые и не знаем, как понимать чудо, что оно предвозвещает, к чему надо готовиться – к радости или беде.

***

Храм наш деревянный, построен по проекту мирского архитектора. Очень уютный, хороший, но акустика нулевая. Голоса звучат, как в любом обычном помещении, гулкости нет. Однажды я спросил:

– Отец Василий, а не подумать ли нам о приобретении звуковой аппаратуры? Микрофончики, усилитель с функцией эха. Чтобы звучали песнопения красиво, гармонично, как в старых храмах.

Он не поддержал:

– Об акустике надо было думать на стадии строительства. Микрофоны, динамики нужны в больших храмах, где не всем все слышно. А просто для красоты? Ну, вот есть цветы настоящие, а есть искусственные на венках. Они могут быть красивее настоящих, но – мертвые, пластмассовые. И живые голоса лучше обработанных. Пойте как поете, у вас и так неплохо получается.

***

О разном спрашивали люди, не только о духовном. Если батюшка не мог ответить на вопрос, он не считал зазорным сказать прямо:

– Не знаю.

Если батюшка не мог ответить на вопрос, он не считал зазорным сказать прямо: «Не знаю»

Один человек спросил:

– Отец Василий, у нас три кошки, постоянно котятся то одна, то другая. Куда котят девать? Всех не раздашь. А убивать жалко. Как быть?

Батюшка честно признался:

– Знаешь, у меня нет ответа на этот вопрос. Поэтому я животных люблю, но не держу никого – ни кошек, ни собачек, ни курочек никаких.

Батюшка всегда стремился к миру, умел предотвращать конфликты, разруливать проблемные ситуации, отвечать не словом даже, а делом на спорные вопросы. Например, можно ли праздновать Новый год. Кто-то считает, что отмечать этот праздник в последнюю неделю поста – страшный грех. Кто-то, даже и священники некоторые, полагают, что в том, чтобы посидеть за столом с близкими людьми, съесть кусочек рыбки, чтоб никого не обижать, ничего страшного нет. Батюшка никого не отговаривал, ничего не запрещал. Он просто заранее на Новый год 1 января утром назначал молебен святому мученику Вонифатию. Большинство прихожан предпочитало ночному застолью утренний молебен об исцелении родственников от страсти винопития.

***

Чего в нем совершенно не было, так это корыстолюбия. Он и сам за деньгами не гнался, и нас учил:

– Не тратьте жизнь на стяжание, когда умрем – ничего с собой не возьмем.

Иконостас нашего храма

Честно говоря, меня никогда не интересовала материальная сторона приходской жизни, ее финансовая составляющая. Для меня было само собой разумеющимся, что церковными деньгами, наверное, всецело распоряжаются настоятели храмов, решают, на что их тратить, сколько себе взять, сколько работникам храма платить. И немного удивило, когда батюшка в разговоре (совсем не на эту тему) как-то обмолвился:

– Я вообще в церковную кассу не суюсь, никогда не проверял никого, терпеть не могу этого всего. Приходской совет есть, пусть все решает.

Когда моя мама тяжело болела и уже не вставала с кровати, отец Василий приходил ее соборовать, причастить. Проводив батюшку, пытался ему дать денежки, но он отказался взять:

– Ну, какие деньги, с ума, что ли, сошел!

Из продуктов, которые кладут «на канон», он брал, сколько себе нужно, что-то кому-то предлагал:

– Свет, возьми конфет дочке. Валер, на тебе печеньки – чаю попьешь.

И уходил, оставляя практически все лежащее на столе, работникам церкви.

***

Иногда по большим праздникам, после службы, отец Василий устраивал для работников храма и певчих «посиделки». В правом приделе церкви есть подвальчик с отдельным входом, в котором находится маленькая комнатка. Там мы и собирались. Женщины стол накрывали с вкусняшками. Что-то покупали, что-то из дома приносили. Дядя Коля, старейший наш прихожанин, ярый сторонник ЗОЖ, притаскивал баночки с целебными заготовками из своего погреба. Пиршеством нашу трапезу вряд ли можно было назвать. Скорее, чаепитием. Ели, пили чай, обсуждали серьезные темы и шутили, смеялись. Просто разговаривали по душам. Так уютно было в этой комнатке, тепло, по-домашнему. Расходиться не хотелось.

Как батюшка себе жену вымолил

Батюшка не только рассказывал о христианстве, но жил по-христиански сам: утешал страждущих, посещал больных, помогал нуждающимся. Он был больше не оратором, а молитвенником. Проповеди его не были долгими. Обычно отец Василий вкратце говорил о празднике, событии, святом, иконе, которым была посвящена служба в этот день. Мог рассказать какой-то интересный случай из жизни, опыта своего служения. Постоянными темами его проповедей были семья, семейные отношения, а любимыми святыми – Петр и Феврония Муромские, покровители семьи, и он обязательно служил в день их памяти.

Он был больше не оратором, а молитвенником. Проповеди его не были долгими

Часто отец Василий обращался к пастве:

– «Что Бог сочетал, то человек да не разлучает». Берегите любовь, храните верность друг другу и учите детей, что семья – это святое. Не позволяйте деткам жить во грехе, в «гражданском браке», как сейчас говорят. Гражданский брак – союз, заключенный в ЗАГСе; а то, что сейчас так называют, – это блудное сожительство.

Когда ссорились супруги-прихожане, собирались разводиться, батюшка очень огорчался, старался помирить, но делал это мягко, деликатно, без наставлений и принуждений. Как-то поделился:

– Взрослые люди сейчас ведут себя как дети. Обижаются, дуются друг на друга, не прощают. Никакого терпения нет. Разве так можно?

А когда семейная пара мирилась, он радовался как за родных.

Сам отец Василий и его супруга служили прихожанам примером в семейной жизни. Она обращалась к нему «батюшка», он называл ее «Оленька» или «солнышко». Они были идеальной парой. Муж – статный, крепкий; жена – невысокая, кроткая, скромная, тихая, добрая-предобрая. Ну, конечно, жену отца Василия все мы называли и называем матушкой Ольгой. Если батюшку мы любили, то в матушке души не чаяли, а сейчас – тем более. Это наш ангел. Недавно прочитал, что называть супругу священника «матушкой» – не церковное правило, пришедшее из светского этикета. У греков, мол, так не принято. Что нам, опять же, до греков? Почему к любой бабульке на приходе можно обратиться «матушка», а к жене священника – нет? В приходском сознании иерей – батюшка, значит, его жена – матушка. Не вижу в народной традиции каких-то страшных канонических нарушений.

Бог даровал батюшке с матушкой четырех замечательных сыновей. Старший, Андрей, был женат, служил где-то священником, Василий – пономарем в московском храме. Михаил и Александр помогали батюшке в алтаре. Потом Михаил женился, их с женой венчали в нашем храме. Они уехали.

Когда батюшку спрашивали друзья-священники, как он нашел такую смиренную жену, он отвечал: «Не нашел, а вымолил»

В семье батюшки была не железная дисциплина, как в армии, а добрая патриархальная иерархия. Все хозяйственные, финансовые, деловые вопросы решал отец Василий. То, о чем он распоряжался в храме или дома, исполнялось в точности. Дети слушались родителей, старшие – младших. Батюшка с матушкой никогда не расставались, все делали сообща, куда бы ни ездили – всегда вместе. Куда иголка, туда и нитка. Они не ссорились, не спорили никогда. Отец Василий говорил, что матушка вообще ругаться не умеет. Когда батюшку спрашивали друзья-священники, как он нашел такую смиренную жену, он отвечал:

– Не нашел, а вымолил.

– Как это?

– Я просил у Бога: «Пошли мне, Господи, жену немножко слепую, немножко глухую, немножко немую». Такую и дал. Я сделаю неправильно что-то – она делает вид, что не замечает. Скажу глупость – она вроде как не слышит. Поворчу – она не ответит. Вот и живем дружно.

Протоиерей Василий Клопов

Чему учил батюшка

По словам митрополита Сурожского Антония, «никто не может уверовать в Бога, если не увидит свет вечной жизни в глазах другого человека». Мне посчастливилось быть знакомым с настоящими христианами, достойными священниками. Знал батюшек, прошедших лагеря и служивших после того по шесть с лишним десятков лет. Видел таких, к которым люди ждали очереди на исповедь часами и, подходя, начинали рыдать за несколько шагов. Но самым близким, самым родным мне стал именно отец Василий.

Поскольку мы все, как говорит А.И. Осипов, немного афиняне, нам хочется узнавать всегда что-то новенькое, интересное. Раньше я ценил в людях в первую очередь эрудированность, широкий кругозор, ученость. А сейчас мне кажется, что для верующего гораздо более важны человеческие качества – доброта, милосердие. Отец Василий как-то сказал:

– Мы в молодости рассуждаем знаниями приобретенными, а к старости Господь посылает мудрость. Бывает, человек и неграмотный, а изрекает мудрые речи, если он верующий.

Как точно он подметил. Сам встречал таких людей.

Когда-то я полагал, что для того, чтобы стать настоящим христианином, нужно, перефразируя известную цитату, «обогащать свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество». А сейчас мне видится все это второстепенным, факультативным, желательным, но не обязательным.

Тому, кто интересовался, отец Василий мог ответить на любой вопрос, посоветовать, каких писателей стоило бы прочесть, какие фильмы просмотреть, какие лекции прослушать. Но учил он в первую очередь не тому, какие знания необходимо почерпнуть, а тому, что надо делать, чтобы наследовать жизнь вечную. Соблюдать заповеди, делать добрые дела, молиться. Он не накладывал на прихожан бремена неудобоносимые, не давал больших молитвенных правил от себя. Говорил так:

Если нет сил, то можно помолиться и кратко, но так, чтобы мысли были заняты молитвой, а не лукавыми помыслами

– В жизни за все надо Бога благодарить. Молитва – это беседа с Богом! Мы во всех молитвах обращаемся: «Господи. Боже мой. Отец наш…» или к Пречистой Богородице, или к святым с упованием и надеждой на их помощь и заступничество. В молитве главное – не количество, а качество, т.е. как ты читаешь: со вниманием или просто механически вычитываешь. Надо молиться от души, от сердца нашего с любовью, о ком мы просим. Если есть возможность прочитать все правило, то хорошо. Если нет, то можно помолиться и кратко, но так, чтобы мысли были заняты молитвой, а не лукавыми помыслами.

Он говорил, как важно стараться очищать сердце:

– Чувства наши живут в сердце. И злые, и добрые помыслы исходит из нашего сердца. Как доброта человека светится у него на лице, так и злоба лицо искажает.

Отец Василий учил нас быть терпимыми к окружающим, не ссориться, помогать тем, кто попал в беду, нуждается в помощи. Напоминал слова апостола Павла:

– «Друг друга тяготы носите, так исполните закон Христов». Воля Божия заключается в любви к Богу и к ближнему. Если мы любим, то стараемся помогать друг другу.

Сложные вещи батюшка умел объяснять простыми, понятными словами.

– Поймите. Должно быть смирение. Любви без смирения не бывает. Ученики спросили у Христа: «Кто может спастись?» Спаситель ответил: «Человеку это невозможно, а Богу все возможно». Мы за другими недостатки видим, а за собой не замечаем. Как Спаситель обличал: «Сучок видим в чужом глазу, а в своем и бревна не примечаем». Чтобы увидеть грехи за собой, не надо за другими глядеть. Надо чаще смотреть на себя. И тогда не будет причин обижаться на других. Раздражение – это проявление гордости. Гордость – страсть коварная, действует так, чтобы ее внутри не замечали. Гордым Бог противится, а смиренным дает Благодать.

Батюшка говорил:

– Перед смертью люди часто видят всю прожитую жизнь от начала до конца. Если человек ходил в храм, то он знал, что такое грех. И старается повиниться, покаяться: «Господи, прости меня». Главное – осознать, что мы – грешные, не святые. И это могут понять только воцерковленные люди. А у тех, кто в храм не ходит, внутренние очи незрячи. Они грехов своих не видят, не понимают, не знают, в чем каяться. Им трудно увидеть грех в своих поступках, делах, они и не считают их греховными.

Благодаря отцу Василию я с какого-то времени стал понимать, что храм – это и есть вход в Царство Божие, нет никаких других

Да простят меня более продвинутые братья. Не факт, что я прав, может, у кого-то другие мнения, но мне представляется так. Очень полезно читать жития, творения святых отцов, богословов, ездить по святым местам. Но без воцерковления знания, паломничества ничего не дают, если не мешают. Можно быть очень начитанным, ездить в монастыри как в турпоездки. Но если я не хожу в храм, не исповедуюсь, не причащаюсь – какая польза мне от того, что были на земле когда-то замечательные люди, жили праведно, по их молитвам совершались чудеса? Какое отношение я имею к этим святым, какое им дело до меня?

Благодаря отцу Василию я с какого-то времени стал понимать, что храм – это и есть вход в Царство Божие, нет никаких других. Все необходимое для спасения в Церкви было, есть и будет.

Вечная память

Могила протоиерея Василия Клопова

Пасха 2025 года у нас прошла замечательно. Всю Страстную неделю батюшка служил ежедневно, как и всю Светлую седмицу. В общем, потрудился на славу. Последнюю службу он провел на Радоницу, которую особенно любил. На следующий день собирался ехать в Пензу, но внезапно упал и потерял сознание. Его успели отвезти в Каменскую городскую больницу, но жизнь не спасли…

Отпевание протоиерея Василия Клопова 3 мая 2025 года после литургии в Покровском храме рабочего поселка Башмаково совершил епископ Сердобский и Спасский Митрофан. Церковь была полна народа. Много было священников. Проститься с пастырем приехало множество его бывших прихожан со всей Пензенской области и из-за ее пределов. Зачитывали соболезнования его учеников – епископов, игуменов, священников.

Похоронен батюшка на территории церкви, за алтарем Покровского храма.

Вот уже больше года прошло с тех пор, как батюшки нет с нами. Храм недолго оставался без настоятеля. С преемником отца Василия отношения у прихода сложились хорошие. Служим, стараемся. Хвалить действующего пастыря мне неудобно – подумают, подхалимничаю. Но скажу честно: с батюшками нам везет.

«Быть вместе, пока смерть не разлучит…» – это не про батюшку с матушкой. Они и сейчас вместе, только временно по разную сторону жизни и смерти

Как мечтал отец Василий, его сын Михаил рукоположен, служит на своем приходе. Хиротония была в нашем храме, мы все присутствовали на ней. Младший сын Саша по-прежнему трудится алтарником в нашем храме. Матушка Ольга так же поет на клиросе. Перед службой и после она всегда подходит к могилке мужа, молится о нем. «Быть вместе, пока смерть не разлучит…» – это не про батюшку с матушкой. Они и сейчас вместе, только временно по разную сторону жизни и смерти.

Да и мы все, идя в храм и уходя, следуем к месту последнего пристанища протоиерея Василия, молим Бога об упокоении его души. Просим батюшку, если он сейчас у Престола Божия и имеет возможность, помолиться о своих чадах.

Отец Василий учил нас:

– Молиться надо за своих близких, за усопших. Усопшие за нас тоже молятся, а мы тут за них. Поскольку душа бессмертна, то за чертой смерти она не теряет способности слышать и видеть. Как – мы не знаем.

То же говорит Феофан Затворник:

«Что отшедшие живы, только другою жизнию, живут сознательно, пребывают в общении между собою по тамошним условиям и порядкам и на нас посматривают и к нам приходят, слышат наши молитвы о них и о нас молятся, и делают нам внушения (все по тамошним законам и порядкам, а не как вздумается) – это должно считать положительно верным, хотя ничего определенного по всем этим пунктам сказать нельзя».

Когда мы молимся за усопшего, поем «Вечная память», то желаем человеку памяти не в этом мире, а в жизни вечной и в Царстве Божием. На земле нет ничего вечного, все мы гости, все уйдем. Кого-то будут помнить долго, кого-то забудут очень быстро. Но давайте, пока сами живы, помнить тех, кому мы были дороги и кто дорог был нам, кто жалел нас, опекал, поддерживал в скорбях и болезнях, учил добру, терпел наши немощи и прощал наши грехи.

Мы мало говорили отцу Василию при жизни теплых слов, комплиментов – он этого избегал. Пусть же мой маленький рассказ будет свидетельством нашей благодарности, признательности и любви к родному батюшке.