«Господь хранит младенцев»

– А я лет в шесть пошел кататься на санках и прицепил их к какой-то машине. Папа с бабушкой сидели недалеко на лавочке, но я думал, что они не заметят. Они и не заметили. Но когда машина поехала, мне стало так страшно, что я на всю улицу завопил: «Люди!!! Помогите, Христа ради!!!». Всплыло из подсознания, как бабушка говорила. Во дворе долго потом вспоминали, какие у моих были лица, когда я мимо них в этих санях, прицепленных к машине, с воплями про Христа промчался. Слава Богу, все быстро сориентировались. Но получил я от отца знатно. А вот бабушка хвалила: «Молодец, внучек, во всех трудных ситуациях призывай всегда имя Христово! И все будет хорошо». Правда, когда папка драл, я тоже орал: «Спасите меня, Христа ради». Не помогло.

…Недавно я написала рассказ о том, как мы потеряли в Ейске маленькую Машу. И люди начали делиться своими «детскими» историями.

Фраза «Взрослые – это чудом выжившие дети» справедлива не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом

Я читала, слушала. И понимала, что фраза «Взрослые – это чудом выжившие дети» справедлива не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом. Хотя сейчас уже даже смешно. Ну потому что все закончилось благополучно. А вот тогда…

«Мне восемь лет, и зовут меня Незнайка»

«У моей мамы семь детей, я старшая, – рассказывала читательница по имени Анна. – Однажды мы отправились всей толпой на рынок. Там разделились: часть детей пошла с мамой в один ряд, часть со мной – в другой. А одна из мелких сестер (Лена, года четыре ей было) осталась “неучтенной”. То ли ей не понравилось, в какую группу ее распределили, то ли еще что. Она всегда была себе на уме. Вернулись домой, сели обедать. “А где, собственно, Лена? Аня!! Бегом назад!!!” Прибегаю, мне продавцы в овощном ряду говорят: “Да-да, тут объявляли несколько раз по громкой связи, что нашлась девочка. Без имени объявляли. Скорей к администратору рынка идите!” Прихожу. Сидит моя Лена на стульчике, ножками болтает, разговоры разговаривает. “Мы ее спросили, сколько ей лет. Она ответила, что восемь. И что ее зовут Незнайкой”».

Вспомнилось, как однажды на вопрос одного священника в нашем храме: «Как тебя зовут?» – двухлетняя тогда Варвара ответила: «Автобус!» – «Молись, мать!» – сказал мне почему-то батюшка.

А что касается «потеряшек»… Одна моя знакомая, тоже из многодетной, более того – из священнической семьи, рассказывала, что в четыре года мама забыла ее в «Детском мире» на Лубянке. Поставила в очередь, а сама с другими детьми отошла.

Девочка постояла-постояла, никого не дождалась и решила поехать домой. На метро на окраину Москвы. Как ей удалось пройти через турникеты, а главное – сесть на правильный поезд, идущий по нужной ветке в нужном направлении, она сама объяснить не может. Но до дома добралась благополучно. Все были в шоке… Не иначе, как постоянная семейная молитва помогла.

Фотографии на фоне туалетов

«Мы жили в квартире на первом этаже, – писали мне дальше. – Самой что ни на есть проходной – мимо нас все к лифту ходили. А летом, когда дети постоянно на улице, дверь даже не закрывали на ключ, а просто захлопывали. Но, видимо, некоторые не делали и этого. Потому что однажды соседи нам принесли нашего грудничка, который увидел щелочку, выполз из квартиры в одних трусиках и направился к лифту».

…Мне грудника не приносили, но как-то соседи позвонили в дверь и спросили:

– Это не твой ребенок на лестничной клетке орет?

Не помню уже, кто тогда у меня была младшей, скорее всего третья – Дуня. Мы пришли зимой с прогулки, она спала в коляске. «Пусть постоит у лифта, пока я старших быстренько раздену», – подумала я. Оставила, помогла переодеться Варе с Соней. Они сказали, что очень хотят есть. Туда-сюда, благополучно забыла про Дуню, разогрела обед, сидим едим. И думаю еще: «Как хорошо! Такая тишина». И тут – соседи. Не привыкла я еще, видимо, тогда к тому, что у меня трое, а не двое детей.

«И мне вспомнилась потеряшка. И исторические подробности. Первая суббота сентября 1997 года. Москва празднует свой день рождения, да еще какой! 850 лет! Мы на ВДНХ. Гулянья! Невероятное количество народа! Нас много: наша семья, семья родственников, гости, любимые и дорогие, из солнечной веселой Одессы. Впервые в жизни увидели мобильные, извините, туалеты, новые, чистенькие, голубые, невиданные. Где-то даже фотографии на их фоне у нас лежат, настолько впечатлили. И в какой-то момент понимаем: младшей маленькой дочки нет рядом с нами. Ах! Народа столько, что пространство не просматривается. Побежали минуты страха. Слава Богу, нашли быстро. Рванула вприпрыжку к фонтану “Каменный цветок”. “Там красиво и небо”, – ответила она на вопросы: “Куда и зачем?”»

По-настоящему разрывало и разрывает друзей

«Солнечная веселая Одесса». Я понимаю, что автор того комментария писала совсем о другом, но очень зацепилось сердце за эти слова. Прошлая жизнь, которую никогда уже не вернуть. Когда все еще было хорошо. И вспоминаешь, вспоминаешь…

У меня, кстати, есть «украинская детская история». Не все уже было хорошо. Это был 2015 год. Бомбили Донбасс, шла АТО. Один наш украинский друг был за одних, другой – за других. И тогда я впервые остро поняла, что гражданская война была не «когда-то там в придуманных книгах», а по-настоящему. По-настоящему разрывало и разрывает друзей и целые семьи.

В 2014 году я была беременна четвертой, Тоней, и это был первый год, когда мы не поехали к свекрови в Энергодар. Побоялись, да и непонятно было ничего. А в 2015 уже поехали. Правда, я так же боялась. Рассказывали ужасы и про украинских таможенников и пограничников, и про наших, российских, которые после майдана все «как с цепи сорвались и вскрывают даже банки с консервацией». Но все прошло хорошо. Увидев, что я многодетная, меня не тронули ни те, ни другие. Даже вещи не смотрели.

И вот мы приехали. Вроде ничего не поменялось, но и одновременно поменялось. Встретив на улице старых знакомых, я неожиданно выслушала от них все претензии по поводу Крыма. Когда мы пришли с дочками в старый добрый детский парк, там был какой-то праздник, ходили женщины в красно-черных венках и раздавали антироссийские листовки. А какой-то мальчик лет восьми, катаясь с моими дочками с горки, сказал, что хочет стать военным, чтобы убивать русских.

Но большинство тогда еще, слава Богу, сохраняло здравый рассудок. И очень хорошо я это поняла, когда у нас там пропала Евдокия. Было ей три года.

«Это вашего ребенка патруль арестовал?»

Мы гуляли тогда в том парке – я, Варя, эта самая Дуня и годовалая Тоня. Соня осталась дома с моей свекровью – бабушкой Катей, а Маша еще даже не предвиделась.

Варвара с Евдокией играли на детской площадке, а Тоня поползла по направлению к батутам. Она начала ходить поздно, в год и четыре. Зато ползала с космической скоростью по любой поверхности. И даже шершавый асфальт с острыми камушками ее не смущал.

Все это заняло минут семь, не больше. Только вот за это время трехлетняя Евдокия исчезла. Испарилась просто

Я попросила Варю последить за Дуняшей и пошла за уползающей Антониной. Оставила ее хозяевам батутов (моим друзьям) и вернулась обратно за коляской и старшими девочками. Все это заняло минут семь, не больше. Только вот за это время трехлетняя Евдокия исчезла. Испарилась просто. И плачущая Варя не могла объяснить, как такое случилось. Только вот играла в песочнице и все – нет ребенка.

Мы с Варварой оббежали весь парк, искали, кричали. Рыдали уже обе. А там еще и озеро – прямо рядом с детской площадкой. И я уже начала в него бросаться – искать мою девочку на дне. И тут ко мне подошла какая-то семейная пара:

– Подождите, не ныряйте. Ваша дочка была в полосатом платьице? Да? Мы сдали ее военному патрулю.

2015 год, Украина. Там уже начали ходить военные патрули.

– А куда они ее повели?

– В отделение полиции.

Я попросила хозяев батутов посмотреть и за Тоней, и за Варей и помчалась в полицию. Прибежала в отделение, застала там группу веселых, еле живых алкашей, которых доставили за нарушение порядка.

– Это твоего ребенка патруль арестовал? Ну, мамаша! – высказали они мне.

Только вот Дуни там уже не было. Видимо, ей не понравилось сидеть в такой сомнительной компании, и она захотела показать патрулю, где живет. Ходили они, ходили, заблудились и вернулись.

В общем, пока суть да дело, дочка подружилась с полицией и с патрульными (которые потом много раз встречали нас на улице и отдавали честь) и все им рассказала. Кто мы, что, чем занимаемся и что – из России. Последнее, на мой тогдашний взгляд, было лишним. В связи с обострившейся политической ситуацией, я думала, что сейчас начнется: «А, россияне. Ну, все с вами ясно. Не зря мы майдан устроили».

Но ко мне отнеслись очень тепло. Успокоили, сразу отдали дочку, уточнив только у нее:

– Девочка, это твоя мама?

Даже паспорт не спросили. Сказали больше не терять и отпустили. Выяснилось, что Дуня в какой-то момент потеряла нас с Варей из вида и пошла искать. И попала в лапы к бдительной семейной паре, а затем – к военному патрулю. Ну и слава Богу.

Когда я рассказала эту историю бабушке Кате, у нее на нервной почве на несколько дней отнялась нога. А так все очень благополучно закончилось

Только вот, когда я рассказала эту историю бабушке Кате, у нее на нервной почве на несколько дней отнялась нога. А так все очень благополучно закончилось.

«Пробитое тело наземь сползло»

Но истории про «случайно выживших» – это не только про детей-потеряшек.

Одну мою знакомую, например, в детстве клюнула в лоб ворона. Она шла себе спокойно по своим важным детским делам, а ворона, видимо, летела по своим. И вот они встретились. В результате – у девочки сотрясение мозга. А ворона умерла.

У меня в детстве сотрясения мозга не было, но моя голова постоянно оказывалась в каких-то передрягах. И в этом, наверное, причина всего моего жизненного пути.

Над правым глазом у меня, например, красуется шрам. Мне было тогда лет пять, и мы поехали на море в Геленджик. В один из дней пошли гулять – я, мама и моя бабушка Липа. Да, мамину маму звали очень странным для меня именем – Олимпиада.

Они держали меня с обеих сторон за руки. Я подпрыгивала от переполняющих меня эмоций, любовалась небом, солнцем, жизнью, улыбалась прохожим и своему светлому будущему. Такая девочка-девочка: «Ля-ля-ля!» И тут мама с бабушкой, разговорившись, обошли с двух сторон столб, не отпуская моих рук…

…Рассеченная бровь, брызги крови, вопли, слезы, стоны, «пробитое тело наземь сползло». А все вокруг, включая моих (не будем говорить – каких) родственников, не знали, плакать им или смеяться. С тех пор у меня под бровью «черная метка».

О своем детстве я вообще могу говорить бесконечно. Однажды я, например, обедала. Нет, это не было каким-то исключительным событием, но в тот день папа решил незаметно подойти сзади и погладить меня по голове. От неожиданности я дернулась и нырнула лицом прямо в тарелку с горячей куриной лапшой. Мало того, что она живописно повисла на моей челке «Карлсон», так я еще и захлебнулась. А втянуть носом горячий суп – это, скажу я вам, то еще удовольствие.

В другой раз у меня загорелись волосы в Краснодаре, куда я ездила каждое лето к бабушке и дедушке. У них была газовая плита, и для меня – московского ребенка – это было чем-то странным и очень интересным. Однажды я наклонилась к ней, чтобы все внимательнее рассмотреть, а потом с удивлением думала, почему мне так печет голову и откуда это доносится такой аппетитный запах жареного. И еще больше удивилась, когда бабушка Липа начала хлестать меня полотенцем по темени, а дедушка Толя вылил на меня трехлитровую банку с чайным грибом, который сползал у меня по лицу, как медуза.

«Отряд не заметил потери бойца»

Кстати, у нашей Маши тоже однажды загорелась голова. Или не кстати. Но не сильно.

У Машиной крестной на тумбочке стоит лампадка. Горящей я ее не видела. Наверное, ее зажигают, как это обычно бывает, во время молитвы. А тут она горела. Горела и горела. Кто ж думал, что Маша подойдет и начнет молиться и кланяться. Ну и докланялась. Слава Богу, крестная метнулась пулей. И все быстро и благополучно разрешилось. Дочка, по-моему, даже не поняла, что произошло.

Что еще со мной было… Ну, например, в Греции, куда моего отца отправили в командировку, родители захлопнули дверь от автомобиля с моими пальцами внутри. Замок защелкнулся, я онемела от боли, а папа с мамой, мило беседуя, начали удаляться. «Отряд не заметил потери бойца».

Я начала дергаться, прыгать, пытаясь вырвать пальцы.

– Лена, что ты там пляшешь? – кинула через плечо мама.

– Ууууу…

– Ну, если не хочешь идти с нами, подожди здесь, – сказала она.

Мама даже не представляла, насколько я хотела…

Когда родители, наконец, поняли, в чем дело, у мамы поднялось давление. А в память о том дне фаланги трех пальцев на руке у меня слегка деформированы.

Ну, и самое мое любимое. Как-то я с разбегу нырнула «бомбочкой» в бассейн без воды. Но я думала, что она есть. И все могло бы закончиться очень трагично, если бы не мужчина, который в этот момент спокойно себе чистил дно и не ожидал от мироздания никакого подвоха. Я приземлилась прямо на него. Слава Богу, он оказался очень сдержан и произнес только одно короткое слово, но с глубоким чувством. Повторять не буду.

«Вы только не волнуйтесь»

Удивительно, но у меня на моей памяти не было ни одного перелома. По крайней мере, так я думала до последнего времени. Но после гонконгского гриппа, которым мы переболели всей семьей, у меня вдруг дико заболела поясница. Сделали рентген – непонятно когда, у меня все же был перелом непонятно какого отростка. И все само и неправильно срослось. А после болезни, видимо, воспалилось.

А вот Тоня ломала себе ключицу, упав с кровати.

Варя играла в школе на продленке с подружкой в салки-прилипалки. Та догнала ее, «прилипла», дочка упала и сломала руку.

Соня гуляла, каталась на скейте, а потом позвонила и сказала:

– Мама, ты только не волнуйся, я упала и, кажется, сломала палец на руке.

Когда я осмотрела ее, стало ясно, что сломано два пальца. А в травмпункте выяснилось, что три…

«Ты только не волнуйся» – страшная фраза

«Ты только не волнуйся». Страшная фраза. Дуня пока, слава Богу, ничего не ломала. Но однажды мне позвонила заведующая детским садом и сказала: «Вы только, пожалуйста, не волнуйтесь». И тут я чуть не умерла.

Оказалось, дочку толкнула какая-то девочка, она упала и рассекла себе лоб в миллиметре от виска. Крики, кровь на всю группу. И сама заведующая возила ее в травмпункт – зашивать голову. Тоже памятный шрам.

Да много всего было, на самом деле. Чего я только не видела, пока растила своих пятерых дочек…

Крик из преисподней

И друзья у нас такие же.

Например, мама одной моей приятельницы, когда та была еще ребенком, однажды уехала в командировку. Предварительно отвела ее утром в детский сад, а папа вечером должен был забрать. Он, конечно, клятвенно обещал, но спохватился только тогда, когда в ночи на пороге квартиры предстала воспитательница за руку с девочкой. Он был хороший папа, только доктор философских наук.

Примерно так же складывается и жизнь детей этой моей знакомой. Одна ее дочка лизнула зимой железные качели – и прилипла. Бабушка (та, которая еще с мамой когда-то уехала в командировку) не нашла ничего лучшего, как полить все это горячим чаем из термоса, чтобы отлипло.

Вторая дочка прыгала с друзьями с горки в сугроб, случайно перевернулась в воздухе и вошла в снег головой. Только валенки остались торчать. Эта же чудесная девочка сломала два пальца ноги, со злости пнув ножку стула, об которую за секунду до этого ударилась. И ее же папа однажды не довез на санках до дома. Задумался и только у подъезда понял, что санки пустые. Побежал обратно, а она лежит за поворотом и любуется облаками.

Кстати, папа этот в своем собственном детстве упал в могилу рядом с нашим храмом, который тогда был еще заброшен. Исследовал окрестности. Достали его не менее перепуганные, чем он сам, прохожие, которые услышали истошный крик «из преисподней».

Какое же великое счастье, что есть Бог, Божия Матерь, ангелы и святые. Без них бы никто из детей не выжил. Даже случайно. Да и из взрослых тоже

Вот такие истории. Даже не знаю, чем и закончить. Наверное, тем, что какое же великое счастье, что есть Бог, Божия Матерь, ангелы и святые. Без них бы никто из детей не выжил. Даже случайно. Да и из взрослых тоже.

А еще хочется сказать, что это, как ни странно… нормально. Дети всегда попадали в странные истории и всегда будут попадать. И это не значит, что мы – родители – какие-то плохие и недобросовестные. Просто так устроен мир, который эти наши непоседливые дети учатся познавать. Поэтому молитва нам в помощь.

А если какая-нибудь «мать всея Руси» убеждает вас, что у нее никогда такого не было и все всегда под контролем – не верьте ей и не комплексуйте. Она просто умеет убедительно и художественно сочинять.