Величайший в Израиле, кротчайший на земле

В издательстве «Вольный Странник» вышла книга кандидата богословия, заведующего кафедрой библеистики Саратовской духовной семинарии Алексея Кашкина и журналиста Марины Бирюковой Светившие во тьме. Пророки Ветхого Завета​. Авторы показывают основные черты пророческого служения, прослеживают его духовную преемственность, подробно рассказывают о той роли, которую играли пророки в жизни ветхозаветного Израиля, особенно в кризисные, трагические моменты его истории.   

Ниже мы публикуем главу из этой книги.

***

Пророк и боговидец Моисей был призван Богом к великой миссии: он вывел евреев из египетского рабства, от Самого Бога на Синае получил скрижали Завета и ветхозаветный Закон, преодолел множество препятствий и после долгого странствия привел, наконец, богоизбранный народ в Землю Обетованную. Моисей — одна из величайших личностей Библии. И при этом в книге Чисел он назван кротчайшим из всех людей на земле (Чис. 12, 3).

Пророк Моисей Боговидец. Фреска церкви св. Димитрия, монастырь Печская Патриархия (Косово, Сербия), 1322–1324 гг.

Моисей — ключевая фигура Ветхого Завета, и, согласно Пятикнижию, считается величайшим из пророков древнего Израиля. Все пророки возвещали волю Божию, однако же по степени пророческой харизмы они различались. В Моисее эта харизма нашла, видимо, максимальную концентрацию.

Об исключительности Моисея в Библии говорится неоднократно: И не было более у Израиля пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицем к лицу (Втор. 34, 10). А в книге Чисел мы читаем увещевание Самого Господа, обращенное к сестре и брату Моисея — Аарону и Мариам, осыпавших его упреками за брак с эфиоплянкой: слушайте слова Мои: если бывает у вас пророк Господень, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним; но не так с рабом Моим Моисеем, — он верен во всем дому Моему: устами к устам говорю Я с ним, и явно, а не в гаданиях, и образ Господа он видит; как же вы не убоялись упрекать раба Моего, Моисея? (Чис. 12, 6–8).

В книге Исход не раз подчеркивается высота пророческого дара Моисея и его особая близость к Богу: И говорил Господь с Моисеем лицем к лицу, как бы говорил кто с другом своим (Исх. 33, 11). Моисей мог беседовать с Создателем как человек с человеком, хотя и старшим, может быть — с учителем, к которому любимый ученик может обратиться с любым вопросом, — и которому учитель всегда отвечает с полной ясностью, так, что ни одно слово ответа не останется двусмысленным. Моисей мог обращаться к Богу с дерзновенным прошением, как, например, на горе Синай: покажи мне славу Твою (Исх. 33, 18). И Господь проводит перед Моисеем всю Свою славу, предварительно спрятав его в расселине скалы и прикрыв Своей рукою, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых (Исх. 33, 20).

В каких-то случаях Моисей мог даже спорить с Богом, отвергать Его предложение, настаивать на своем, особенно — защищая от справедливого Божиего гнева свой народ, склоняя Господа на милость к Израилю: на этих эпизодах мы еще остановимся.

Несколько слов о происхождении Моисея, о том периоде его жизни, который предшествовал пророческому призванию. Книга Бытия, предшествующая книге Исход, рассказывает о том, как голод заставил евреев искать спасения в Египте, где занял к тому времени высокое положение Иосиф –— один из двенадцати сыновей Иакова-Израиля, проданный в свое время братьями в рабство, однако сумевший их простить и принять (см. Быт. 42, 1–45, 28). Но после смерти Иосифа и смены власти в Египте евреи оказались в положении пленников; египтяне делали жизнь их горькою от тяжкой работы над глиною и кирпичами и от всякой работы полевой, от всякой работы, к которой принуждали их с жестокостью (Исх. 1, 14). Боясь, что сильный и быстро растущий народ захватит в Египте власть, фараон заставляет еврейских повивальных бабок убивать всех новорожденных мальчиков. Но боящиеся Бога повитухи Шифра и Фуа ловко уклоняются от этого страшного поручения (см. Исх. 1, 15–21), за что получают от Бога свою награду. Тогда фараон всему народу своему повелел, говоря: всякого новорожденного у Евреев сына бросайте в реку, а всякую дочь оставляйте в живых (Исх. 1, 22).

Мать будущего пророка и боговидца три месяца прячет его от убийц, а затем, не могши долее скрывать его (Исх. 2, 3), кладет дитя в осмоленную (непроницаемую для воды) корзинку и оставляет ее в тростнике на берегу реки. Плачущего младенца спасает дочь фараона, а в качестве кормилицы к нему приглашена его родная мать. Спасительница дает ребенку имя Моисей — потому что, говорила она, я из воды вынула его (Исх. 2, 10).

Выросший и возмужавший Моисей не может оставаться равнодушным к тем издевательствам, которым подвергаются в Египте его соплеменники; увидев, что Египтянин бьет одного Еврея из братьев его, сынов Израилевых (Исх. 2, 11), он убивает египтянина, и после этого вынужден бежать в землю Мадиамскую. Там ему встречаются семь дочерей священника Иофора, которые пасут отцовских овец, и Моисей заступается за девушек перед пастухами-мужчинами, которые грубо отгоняют их вместе со стадом от единственного в пустыне колодца. Иофор приглашает Моисея к себе в дом и выдает за него замуж свою дочь Сепфору; она рожает Моисею — пришельцу в чужой земле (см. Исх. 2, 22) — двоих сыновей. Моисей работает на Иофора, своего тестя, пасет его овец.

Меж тем, стенали сыны Израилевы от работы и вопияли, и вопль их от работы восшел к Богу. И услышал Бог стенание их, и вспомнил Бог завет Свой с Авраамом, Исааком и Иаковом. И увидел Бог сынов Израилевых, и призрел их Бог (Исх. 2, 23–25). С этого момента начинается пророческая миссия Моисея. Господь призывает его, чтобы вывести евреев из рабства и привести в Ханаан — Землю Обетованную.

Господь призывает его, чтобы вывести евреев из рабства и привести в Землю Обетованную

Это исполнение обетований, данных Аврааму: Бог обещал дать эту землю его потомкам и сказал Аврааму: благословятся в тебе все племена земные (Быт. 12, 3). Но это также и домостроительство Божие, это Промысл о судьбе человечества: Господь желает, чтоб в определенный момент истории появился народ, который стал бы носителем истинного богопочитания. Видимо, Израиль был из всех народов наиболее к этому расположен, и Господь избрал его, чтобы он хранил истинную религию до прихода в мир Мессии — Христа; воспитал бы в своей среде тех людей, от которых произойдет Мессия. Есть версия, что вся ветхозаветная миссия Израиля — породить, наконец-то, Пречистую Деву. Но здесь надо еще сказать, наверное, что Господь неоднократно говорит о любви к Израилю, а любовь не всегда можно объяснить рационально.

***

Как же происходит призвание Моисея к пророческой миссии? Моисей, пасущий овец своего тестя Иофора, видит пылающий и несгорающий куст — Неопалимую Купину. Из среды огня к нему взывает Бог Авраама, Исаака и Иакова. Моисей закрывает лицо (см. Исх. 3, 6): он не готов еще увидеть Бога. Бог велит Моисею вывести израильский народ (потомков Иакова-Израиля) из египетского рабства и привести в землю хорошую и пространную, где течет молоко и мед (Исх. 3, 8). Но Моисей нерешителен, он робеет, сомневается: кто я, чтобы мне идти к фараону и вывести из Египта сынов Израилевых? (Исх. 3, 11).

Авторы: А. С. Кашкин, М. А. Бирюкова. Светившие во тьме: пророки Ветхого Завета / А.С. Кашкин; М.А. Бирюкова. — Москва: Вольный Странник, 2026. — 176 с. ISBN 978-5-00178-359-6

Моисей первый, но не последний, кто сомневается в себе: вопрос о личных качествах и способностях встает перед каждым пророком Ветхого Завета. Господи Боже! я не умею говорить, ибо я еще молод! — восклицает призванный на пророческое служение Иеремия, и Господь отвечает ему: не говори: «я молод»; ибо ко всем, к кому пошлю тебя, пойдешь, и все, что повелю тебе, скажешь (Иер. 1, 6–7). Качества личности всегда действуют в гармонии, в синергии с волей Бога о человеке. Пророк может действовать — искоренять и разорять, губить и разрушать, созидать и насаждать (Иер. 1, 10) — только благодаря тому, что он является вестником воли Божией. Пророк — соработник Бога; через него действует Святой Дух. Но что касается Моисея — ему была нужна особая поддержка еще и потому, что он был уже стар. Ему исполнилось 80 лет, когда он услышал голос Бога из среды огня. Он был уже готов завершить свой земной путь, и вдруг его Бог призывает к труднейшей миссии, к великим делам. Конечно, ему не верится. И то, что он несколько раз пытается отказаться под разными предлогами (а если они не поверят мне и не послушают голоса моего и скажут: не явился тебе Господь? (Исх. 4, 1)), вполне естественно: странно было бы, если бы Моисей сразу согласился. Господь ободряет его сначала словом: Я буду с тобою (Исх. 3, 12); Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить (Исх. 4, 12), потом чудесными знаками, знамениями, и, наконец, открытием Своего имени.

Ведь Моисей не знает, как ему назвать перед соплеменниками Того, Кто говорил с ним — Бога Авраама, Исаака и Иакова: я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им? (Исх. 3, 13). И Бог отвечает человеку: Я есмь Сущий (Исх. 3, 14).

Что означает этот ответ? Здесь есть разные версии. Одни исследователи говорят, что Моисей должен был знать имя Божие, чтобы люди почитали его как пророка. Другие — что имя Яхве служило своего рода паролем: в среде Израиля были старейшины, которые знали, как имя Божие произносится. Поэтому, явившись к ним, Моисей должен был произнести имя Бога как пароль. Возможно также, что имя Яхве было необходимо, чтобы Моисей сам понимал, за каким Богом он призывает Израиль пойти. Имя Божие есть основное, базовое знание о Боге, отражение Его сущности. Это очень непростая тема. Но если попытаться отразить ее кратко — перевод «сущий», взятый нами из Септуагинты, не вполне адекватен: греки перевели так под влиянием античной философии, представления о вечносущем. А в еврейском тексте речь идет, скорее, не о Боге как о Первопричине бытия, не о Его безграничном вечном Бытии, не о полноте бытия, которой Он обладает, а о Его постоянном присутствии рядом с человеком. Имя, переведенное как «Сущий», лучше перевести «Присутствующий» и интерпретировать как «находящийся рядом с тобой здесь и сейчас и готовый прийти тебе на помощь». Скорее всего, имя Божие, открытое Моисею, имело именно такой смысл: «Я — Тот, Кто всегда рядом и готов прийти тебе на помощь». Именно такое откровение о Боге было нужно древним израильтянам, находившимся в тяжелом, плачевном положении.

Бог говорит Моисею: Я Господь. Являлся Я Аврааму, Исааку и Иакову с именем «Бог Всемогущий», а с именем Моим «Господь» не открылся им (Исх. 6, 2–3). Как это понимать? Господь не был столь близок патриархам, сколь близок Он будет теперь Моисею и Израилю; Он не был для них Присутствующим, не действовал с тем значением, какое имеет имя Яхве. Этого имени Господь патриархам не открывал, Он являлся им под другими именами, в частности, с именем Шаддай, которое в нашей Библии не совсем верно переведено «Всемогущий». В Своих отношениях с патриархами Бог проявлял Себя скорее как милостивый Господин, а для Моисея и его народа Он станет любящим Отцом.

***

Но египетский фараон не хочет отпускать евреев из плена; и тогда Бог насылает на Египет, одну за другой, десять страшных казней (см. Исх. 7, 1–12, 51) , каждая из которых имеет свой смысл, — показывает бессилие египетского многобожия. Израиль, наконец, уходит, египтяне пытаются преследовать его, но их конница поглощена морем. Казалось бы, самое страшное позади… Но именно здесь начинается настоящее испытание Моисея на твердость и верность.

Ведь еще в Египте Моисей слышал упреки от соплеменников — когда в ответ на его просьбы отпустить народ в пустыню фараон лишь ухудшал положение евреев — и скорбел об этом, и взывал к Богу: Господи! для чего Ты подвергнул такому бедствию народ сей, [и] для чего послал меня? (Исх. 5, 22). В дальнейшем Бог многократно приходит на помощь Моисею и народу, ведомому им через пустыню в землю Ханаанскую. Он Сам идет впереди Израиля в столпе облачном, показывая им путь, а ночью в столпе огненном, светя им, дабы идти им и днем и ночью (Исх. 13, 21–22). Огненным столпом Он отделяет Израиль от преследующего египетского войска (см. Исх.14, 20). Господь посылает евреям в пустыне пресную воду (см. Исх. 15, 23–25), перепелов и небесную манну (см. Исх. 16, 13–17), Он через Моисея обещает Израилю Свою защиту в ответ на послушание (см. Исх. 15, 26). Однако народ не выдерживает трудностей пути, он вновь и вновь впадает во искушение: И возроптало все общество сынов Израилевых на Моисея и Аарона в пустыне, и сказали им сыны Израилевы: о, если бы мы умерли от руки Господней в земле Египетской, когда мы сидели у котлов с мясом!.. (Исх. 16, 2–3). Зачем ты вывел нас из Египта, уморить жаждою нас и детей наших и стада наши? (Исх. 17, 3). Моисей впадает в отчаяние: что мне делать с народом сим? еще немного, и побьют меня камнями (Исх. 17, 4). И Бог вновь приходит на помощь.

Но, оказывается, весь этот ропот и ностальгия по египетским котлам с мясом — не худшее. Израиль как единый народ родился, по сути, совсем недавно, после перехода через Чермное море и потопления египетской конницы: И увидели Израильтяне руку великую, которую явил Господь над Египтянами, и убоялся народ Господа и поверил Господу и Моисею, рабу Его (Исх. 14, 31). Израильтяне в египетском плену, вероятно, переняли от египтян грубые вещественные представления о богах; для них наличие идола или каких-то материальных объектов было необходимым атрибутом религии. Однако вторая заповедь Декалога решительно запрещает это: Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им (Исх. 20. 4–5). Не удивительно, что на пути к синайским высотам Израиль не готов к столь чистому и духовному поклонению, которое предполагает религия Яхве. Народу нужен идол (изображение Яхве), и народ просит Аарона, брата и глашатая Моисея: встань и сделай нам бога, чтобы шел перед нами, ибо с этим человеком, с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось (Исх. 32, 1). Это в то время, когда Моисей находится на Синае и разговаривает с Богом.

И вот здесь — самый драматический момент истории Исхода. Бог говорит Моисею, что хочет уничтожить израильский народ: Я вижу народ сей, и вот, народ он — жестоковыйный; итак, оставь Меня, да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их, и произведу многочисленный народ от тебя (Исх. 32, 9–10). Казалось бы, какая честь — Моисей, оставшись от всего Израиля в единственном числе, станет родоначальником другого, лучшего, послушного Богу народа. Но именно здесь проявляется сила духа Моисея, его способность возражать Богу и убеждать Его: он просит Всемогущего о милости к Израилю, напоминая Ему об обетованиях, данных в свое время Аврааму, Исааку и Израилю (Иакову), которым клялся Ты Собою, говоря: умножая умножу семя ваше, как звезды небесные, и всю землю сию, о которой Я сказал, дам семени вашему, и будут владеть вечно (Исх. 32, 13). А также о том, с каким злорадством встретят весть о гибели евреев египтяне.

Есть версия, что Господь испытывал Моисея, предлагая ему это. Ведь, если мы позволим себе пофантазировать и представить себе, что вот так и произошло бы — Израиль был бы истреблен, от Моисея произошел бы новый народ — то зачем все те чудеса, которые явил Господь, выводя евреев из египетского рабства?.. А во-вторых, происхождение нового народа от Моисея потребовало бы длительного времени, и перспектива оказалась бы слишком отдаленной. Но Моисей слышит то, что Господь говорит здесь и сейчас, и просит Отца о милости к его народу.

Моисей назван кротчайшим человеком на земле, но в книге Исход он выглядит очень жестоким. Он подавляет бунт: И он сказал им: так говорит Господь, Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего. И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трех тысяч человек (Исх. 32, 27–28).

Надо сказать, это единственный случай, когда Моисей прибегает к карательной акции — ради чего же? Ради спасения народа в целом. Ведь Господь только что выразил намерение уничтожить весь Израиль, но Моисей вымолил у Него для народа жизнь; и теперь он не может пустить ситуацию на самотек, он должен ее преодолеть — пусть ценой потерь, но меньших, чем те, которые могли бы быть. Во многих случаях он действовал уговорами, увещеваниями, или просто взывал к Богу — как это было позднее, в случае с бунтом Корея, Дафана и Авирона (см. Числ. 16, 1–33): там Моисей сам мало что сделал, там Господь вмешался, и земля поглотила дом взбунтовавшегося Корея, и другие бунтовщики были поражены. И жертв было бы гораздо больше, если бы не Моисей и Аарон, которые своими мольбами вновь и вновь преклоняли Господа на милость. Но это будет позже, а сейчас Моисей понимает, что должен действовать сам, и действует решительно.

Моисей не мыслит собственного спасения отдельно от спасения народа. Моля Бога о народе, изготовившем золотого тельца, он говорит: прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал (Исх. 32, 32). Безусловно, Моисей верит в Божию милость. Но, если этой милости не будет, он готов отказаться от личного спасения: спасаться отдельно от Израиля он не хочет.

Моисей верит в Божию милость. Но, если этой милости не будет, он готов отказаться от личного спасения: спасаться отдельно от Израиля он не хочет

Конечно, Моисей — человек недюжинного характера, коль скоро он выдерживает это постоянное противостояние и колоссальное давление среды. Он человек высокого духа, если вновь и вновь находит в себе силы на милость и прощение; если не снимает с себя ответственности за народ, хотя Сам Бог, кажется, готов уже эту ответственность с него снять. Но вместе с тем Моисей совершенно реальный человек, и ему ничто не чуждо: он может испытывать сомнения, может впадать в отчаяние. Он не похож на несокрушимых героев античного или восточного эпоса. В книге Чисел мы видим больше его слабостей, больше скорбных сетований, чем в Исходе, может быть, еще и потому, что Моисей стареет, что к концу жизни он, выражаясь современным языком, морально устал от постоянной борьбы с непокорным жестоковыйным народом. Но главное в Моисее — это все же праведность, твердость веры и доверие к Богу: он всегда надеется на Божию помощь и полностью Ему доверяет. Моисей велик в первую очередь своей верой и кротостью перед Богом. И это, действительно, пример для подражания, который остался в веках. Апостол Павел пишет о Моисее: Верою оставил он Египет, не убоявшись гнева царского, ибо он, как бы видя Невидимого, был тверд (Евр. 11, 27).

В 17-й главе книги Исход говорится о том, что Моисей на протяжении всей схватки с амаликитянами должен был держать руки воздетыми к небу; когда он уже не в силах был делать это сам, его руки поддерживали Аарон и Ор. Именно благодаря непрерывной молитве Моисея израильтяне одержали победу. Амалик — это один из главных врагов Израиля на протяжении всей его истории, его можно рассматривать как олицетворение темных сил, орудие врага рода человеческого. А в православных песнопениях воздетые к Богу руки Моисея — прообраз Креста.

***

Через боговидца Моисея на горе Синай Бог заключает со Своим народом Завет и дает ему Закон — огромный и сложный свод правил, по которому Израиль будет жить до пришествия Спасителя. И, когда мы знакомимся с этим Законом, читая пространные книги — Исход, Левит, Числа, Второзаконие — у нас возникают вопросы. В Законе много такого, что нас трогает, представляется гуманным, справедливым, более того — христианским, хоть и до Христа: Если найдешь вола врага твоего или осла его заблудившегося, приведи его к нему; если увидишь осла врага твоего упавшим под ношею своею, то не оставляй его; развьючь вместе с ним (Исх. 23, 4–5). Но в том же Законе много жестокого: Если (…) не найдется девства у отроковицы, то отроковицу пусть приведут к дверям дома отца ее, и жители города ее побьют ее камнями до смерти (Втор. 22, 20–21). Немало в нем и ритуальных сложностей, которые нам, христианам, представляются совершенно ненужными. Чем же объяснить противоречивость Закона? Как должны воспринимать его мы, христиане, помнящие слова Христа: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все (Мф. 5, 18)?

Толкователи различают нравственный и обрядовый закон. Говорят о том, что нравственные заповеди, начиная с Декалога, имеют значение непреходящее; что касается многочисленных обрядовых заповедей, это была, скорее всего, своего рода конституция ветхозаветного Израиля, который нуждался в религиозной регламентации всех основных жизненных процессов. Законодатель стремится положить предел недолжным вещам. Например, если говорить о разводах — они принимаются как данность, но на них вводятся ограничения. То же самое — в отношении работорговли: рабство принимается как данность, но власть рабовладельца над рабом не является неограниченной, она регламентирована Законом. Закон призван постепенно адаптировать Израиль — в том виде, в котором он тогда существовал — к большей нравственной высоте, чтобы постепенно, через ограничения в нем были воспитаны лучшие качества. Через обрядовые законы Израиль учится послушанию; через жесткие запреты он приходит к закону нравственному. А до пришествия веры мы заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере. Итак, закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя (Гал. 3, 23–25), — пишет апостол Павел. Ветхозаветный обрядовый закон для нас, христиан, утратил значение; хотя некоторые толкователи находят в нем аллегорическое изображение христианских заповедей.

***

Моисеем заложены основы Израильского государства, причем государства теократического. Именно при нем происходит посвящение сыновей Аароновых во священство (см. Лев. 8, 1–36) и установление властной вертикали — Моисей по совету своего мудрого тестя Иофора назначает начальников, людей правдивых, ненавидящих корысть (Исх. 18, 21). Появляется священническое сословие, жречество, наделенное исключительными религиозными полномочиями, и властная вертикаль. До государства как такового здесь еще далеко, хотя понятно, что без этих нововведений — элементов государства — Израиль оставался бы хаотической массой, лишенной какой бы то ни было организации. Заложенные при Моисее основы общественного устройства Израиля просуществовали долгое время, вплоть до установления монархии (в частности, эпоха Судей была как раз периодом теократии).

***

Широко известный и печальный факт: Моисей, который привел в Землю Обетованную двухмиллионный, организованный и религиозно просвещенный народ, сам в нее не вошел.

Моисей, который привел в Землю Обетованную двухмиллионный народ, сам в нее не вошел

Объяснение этому мы находим в Книге Чисел. Эпизод парадоксальный: народ в очередной раз возроптал на Моисея и сказал: (…) Зачем вы привели общество Господне в эту пустыню, чтобы умереть здесь нам и скоту нашему? (Чис. 20, 3–4). По молитве Моисея и Аарона Бог приходит на помощь и говорит: скажите в глазах их (т.е., на глазах собравшихся израильтян) скале, и она даст из себя воду: и так ты изведешь им воду из скалы, и напоишь общество и скот его (Чис. 20, 8). Моисей должен был извлечь воду из скалы одним только словом, а он вместо этого дважды ударяет в скалу посохом. И Господь, уступая Моисею, дает воду; но тут же обличает Моисея и Аарона в неверии и сообщает о наказании: за то, что вы не поверили Мне, чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых, не введете вы народа сего в землю, которую Я даю ему (Чис. 20, 12). Это единственный в Пятикнижии эпизод, в котором Моисей оказался не на высоте. Видимо, к концу жизни Моисей морально устал, исчерпал, может быть, все свои внутренние ресурсы, и потому проявил слабость. И, действительно, ни Моисей, ни его брат, пророк и первосвященник Аарон, не вошли в Землю Обетованную: о смерти Аарона сообщается в той же 20-й главе Книги Чисел. Моисей же, по воле Бога, умирает на горе Нево, с вершины которой он видит Ханаан — Землю Обетованную: но войти в нее ему не дано (см. Втор. 34, 1–7).

Во Второзаконии подчеркивается, что Моисей умирает не от физической истощенности: Моисею было сто двадцать лет, когда он умер; но зрение его не притупилось, и крепость в нем не истощилась (Втор. 34, 7) — но Сам Господь забирает его к Себе, потому что миссия святого пророка и боговидца Моисея завершена: вождем Израиля становится его воспитанник Иисус Навин (см. Втор. 31, 23; 34, 9).

***

Моисей считается автором Торы, или Пятикнижия, куда входят книги Бытие, Исход, Числа, Левит и Второзаконие. Моисей вписал в книгу все слова закона сего до конца (Втор. 31, 24), и велел левитам — хранителям Ковчега Завета — навсегда положить эту книгу рядом с Ковчегом. Следует ли из этого, что не только содержащие Закон, но и исторические, повествовательные главы перечисленных книг также написаны Моисеем?

На этот вопрос есть два варианта ответа: одни ученые (русские дореволюционные и некоторые современные) считают, что Пятикнижие целиком и полностью написано Моисеем, за исключением двенадцати последних стихов Второзакония, где говорится о его смерти и погребении. Другие, принимая во внимание различные обстоятельства и доводы, предлагают модель, согласно которой при Моисее были записаны Декалог и некоторые ключевые фрагменты Пятикнижия, большую же часть информации Моисей оставил в форме устного предания, которое долгое время хранилось в кругу священников и пророков и впоследствии, уже в период монархии, было записано.

***

Наконец — о духовном завещании Моисея, о его завете с сынами Израиля. Во Второзаконии мы читаем о том Завете или клятвенном договоре, который Господь повелел Моисею поставить с сынами Израилевыми в земле Моавитской, кроме завета, который Господь поставил с ними на Хориве (Втор. 29, 1). Господь через Своего пророка обещает Израилю Свою любовь и покровительство, возвращение из любого рассеяния: Хотя бы ты был рассеян до края неба, и оттуда соберет тебя Господь Бог твой, и оттуда возьмет тебя (Втор. 30, 4) (…) если будешь слушать гласа Господа Бога твоего, соблюдая заповеди Его и постановления Его, написанные в сей книге закона, и если обратишься к Господу Богу твоему всем сердцем твоим и всею душею твоею (Втор. 30, 10).

Моисей говорит народу о том, что данная ему заповедь не представляет из себя чего-то далекого и непостижимого: она не на небе, чтобы можно было говорить: «кто взошел бы для нас на небо и принес бы ее нам, и дал бы нам услышать ее, и мы исполнили бы ее?» и не за морем она, чтобы можно было говорить: «кто сходил бы для нас за море и принес бы ее нам, и дал бы нам услышать ее, и мы исполнили бы ее?», но весьма близко к тебе слово сие: оно в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его (30, 12–14).

Предсмертная песнь Моисея (см. Втор. 32, 1–44) — именно пророческая: в ней он говорит о великой милости Бога к Израилю, сравнивая Господа с орлом, оберегающим свое гнездо; о будущей неверности Израиля; о тех карах, которые обрушатся на народ за измену Богу Авраама, и о той единственной надежде, которая у этого народа есть: Видите ныне, что это Я, Я — и нет Бога, кроме Меня: Я умерщвляю и оживляю, Я поражаю и Я исцеляю, и никто не избавит от руки Моей (Втор. 32, 39).

Второзаконие — это книга, которая обращена и к израильскому народу и, одновременно — к каждому из нас. Жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое (Втор. 30, 19) — говорит Моисей народу. Здесь сразу понятно, что середины нет: или жизнь по Божиему Закону, благоденствие и продолжение рода, или гибель.