Торжество победы жизни над смертью

Архимандрит Георгий в ограде собора святых Бориса и Глеба г. Рязани, май 1996 года (фото Е. Каширина)

2 октября в Троице-Сергиевой лавре молитвенно совершают память архимандрита Георгия (Тертышникова), почившего в этот день в 1998 году. С того дня прошло уже почти тридцать лет. Но подвижническая и ученая жизнь отца Георгия продолжает назидать не только братию обители аввы Сергия.

Отец Георгий обладал исключительным человеческим обаянием, духовной притягательностью. Он весь светился добротой, нежностью и отличался вниманием к любому собеседнику. Таким его запомнили в лавре, таким он остался и в нашей памяти. Его отпевание, совершенное после Божественной литургии (это было в воскресенье, отдание праздника Воздвижения) сонмом духовенства Троице-Сергиевой лавры, превратилось поистине в духовное торжество – торжество победы жизни над смертью.

Вспоминая в эти праздничные дни отца архимандрита Георгия, хочется поделиться проникновенным воспоминанием о нем ныне уже почившего его соработника на ниве Христовой и собеседника игумена Андроника (Трубачева).

Большая любовь к лавре

Студент Московской духовной семинарии Николай Тертышников

Если вспоминать самую характерную черту отца Георгия, то это его очень большая любовь к лавре. В каком-то смысле его жизнь делилась на два периода. Первый период – до того, как он вынужден был уйти из лавры, из академии, и после того. Он себя не мыслил, конечно, вне лавры, вне академии. И с одной стороны – такая любовь и убеждение, что ты всегда здесь будешь, а с другой стороны, конечно, у всех нас в те годы был страх – вдруг нас выгонят из лавры. И не верилось, и постоянно были такие люди из братии, которые вынуждены были уходить по независящим от них причинам. У меня такое впечатление было, что после того, как отец Георгий вынужден был уйти из лавры и несколько лет здесь не был (жил во Владимирской епархии), то после этого даже как-то окреп. Он, конечно, изменился. Если раньше он был немного осторожный, то теперь как-то успокоился. Видно, убедился, что Промысл Божий над каждым человеком господствует, и если человек стремится к чему-то и это ему будет на пользу, – Господь ему все даст, что нужно. И вот в этот второй период, после того, как отец Георгий вернулся в лавру, он очень духовно вырос, взошел уже на другую ступень.

Трудолюбие

Отец Георгий был очень перегружен послушаниями. Каждый день он ходил исповедовать перед ранней литургией. После этого несколько раз в неделю у него были лекции в семинарии, помимо этого – проповеди. Потом его включили в Комиссию по канонизации святых, которую возглавлял митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий. Ему давали задания по подготовке к канонизации лаврских святых. Хорошо, конечно, когда нет свободного времени и человек постоянно находится «в деле», но видно было, что ему уже тяжело. Я как-то с ним говорил об этом: «Отец Георгий, вам надо сократить те послушания, где более молодая братия может вас заменить, чтобы сохранять силы». Он сначала отказывался, а потом согласился с тем, что такая нагрузка становится для него непосильной. Но ему неудобно просить самому. И кончина его, по человеческому рассуждению, конечно, в значительной степени была вызвана этой перегрузкой. Мы не смогли дать ему возможность распределить свои силы, чтобы он смог продолжать свое служение в лавре, окормление обращающихся к нему духовных чад.

Утешитель

Еще характерная его черта – он стремился утешить и ободрить человека. Когда у меня бывали тяжелые минуты, он подходил, спрашивал, что случилось. Я не всегда говорил прямо – так, мол, разные трудности. И он начинал приводить какие-то примеры из своей жизни, из церковных житий – все, мол, перемелется, все наладится.

Отец Георгий всегда легко и с радостью откликался на человеческую скорбь. Для него было радостью – помочь человеку

Помню интересный случай. У меня близкий друг погиб в автокатастрофе. Он был единственным сыном родителей – людей не очень церковных. Они приехали в лавру, желая поговорить со мной. Сын им обо мне рассказывал, но лично они меня не знали. И хотели просто со мной познакомиться, чтобы что-то еще узнать о своем сыне. Я с ними говорил довольно долго, и потом они пошли в Троицкий собор. Впоследствии они рассказывали, что отец Георгий, совершенно их не зная, увидел их большую скорбь, подошел к ним и очень их утешил, ободрил. Для них же, конечно, главный вопрос был – быть ли в Церкви? И если бы они не получили тогда такого ободрения, то, может быть, приход в Церковь был бы очень сложен. Отец Георгий всегда легко и с радостью откликался на человеческую скорбь. Для него было радостью – помочь человеку. Не тяжестью, что вот, надо кого-то утешать, ободрять, а праздником – вот, ему предоставляется случай кому-то помочь.

Приидите, празднолюбцы

Отец Георгий очень почитал лаврские праздники. В дни памяти преподобного Сергия в последние годы, много лет, на проповедь в Успенском соборе назначали или меня, или отца Георгия. Или же его ставили проповедовать в Троицком соборе. Он ко мне заранее подходил, спрашивал: «О чем ты будешь говорить, что считаешь нужным сказать сейчас людям? Может быть, я тоже смогу для себя что-то почерпнуть». Так просто об этом говорил, хотя был намного старше меня и по возрасту, и по опыту священства. Для него было легко подойти к человеку младше его и что-нибудь почерпнуть, чему-нибудь поучиться. Произнесет проповедь в Троицком соборе, а потом приходит на позднюю литургию в Успенский – послушать, о чем там говорят на проповеди. Для отца Георгия проповедь была обращением к приезжающему отовсюду народу, который потом все услышанное разносит в разные концы страны. И он очень ответственно подходил к делу проповеди, стремился, чтобы слово его не было случайным, чтобы оно было выношенным.

Ученый монах

На защите магистерской диссертации 26 марта 1990 года

В отношении ученого монашества. На мой взгляд, наше ученое монашество не столь учено, как это, может быть, представляется со стороны. Наши труды очень реферативны. Но это, видно, неизбежный этап церковной науки, когда мы вынуждены просто хорошо усвоить наследие сначала XIX века, реферативно его изложить и систематизировать. А следующие поколения, конечно, пойдут дальше.

Как-то подходят ко мне студенты и спрашивают:

– Мы нашли два издания святоотеческих переводов святителя Феофана, и они различаются. Как это понимать?

– Может быть, это славянский и русский тексты различаются?

– Нет, – говорят, – два русских перевода, и они разные.

– Видите, был бы отец Георгий, можно было бы его спросить, в какие годы святитель Феофан делал один перевод, а в какие второй. Теперь спросить некого, я не знаю. Нужны годы, чтобы выяснить. Это изучение архивов.

Поэтому даже реферативное изучение, которое у нас преобладает, надо ценить. Потому что накоплен большой опыт.

Иеромонах Георгий (Тертышников) служит панихиду перед гробницей епископа Феофана, 1973 год

Воспитатель

В своих лекциях он уделял внимание не столько церковной науке как таковой, сколько тому, чтобы воцерковить молодежь, пришедшую в семинарию

Отец Георгий преподавал в академии и семинарии. Он считал, что нужно уделять внимание тому, чтобы воспитать пастырей. Помню, у нас были заседания, обсуждали, как строить преподавание. Отец Георгий, конечно, соглашался, что нужно поднимать научный уровень. Но считал, что, сколько бы мы его ни поднимали, необходимо, прежде всего, готовить пастырей Церкви и людей церковных. Потому что, если мы забудем о воцерковлении поступивших в духовные школы, мы ничего не добьемся. Поэтому в своих лекциях он уделял внимание не столько церковной науке как таковой, сколько тому, чтобы воцерковить молодежь, которая пришла в семинарию.

Духовник

Когда человек уходит, мы видим, что мы его не ценили – не ценили то, что было рядом. Отец Георгий окормлял очень много людей. К нему многие приходили, лишившись своих духовников, после их кончины. И когда ушел отец Георгий, все они остались без окормления – без такого окормления, которое получали от него. Отец Георгий очень внимательно подходил к каждому человеку. Его «строгая православность» не была ригористичной, она всегда исходила не из того, что он хочет от человека, а из того, что человек может дать Церкви, на что он способен. Поэтому он не обременял людей непосильными подвигами, или, может быть, и посильными, но тяжелыми. Он видел, что в миру тяжело быть христианином, поэтому главное – чтобы человек жил по заповедям, сохранял веру. А возрастание в каких-то особых подвигах, особенно внешних, должно быть очень постепенным. Возрастание дает Бог. И такой спокойный, неторопливый подход к людям давал им уверенность в том, что они имеют духовника, который приведет их к Истине.

Также его отличительной особенностью как духовника было то, что он молился за своих духовных детей. Это очень важно, потому что правильный совет, прощение, наказание – это одна сторона духовничества. Но когда духовник горячо и искренне молится за своих духовных детей, тогда духовное руководство приобретает совершенно другую основу. Вот как раз этим и отличался приснопамятный отец Георгий.

Из наставлений архимандрита Георгия

Игумен Георгий произносит проповедь за патриаршим богослужением в день 70-летия Святейшего Патриарха Пимена в Успенском соборе Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 23 июля 1980 года

Архимандрит Георгий оставил после себя богатейшее духовное наследие. Будучи талантливым организатором, он объединил в изучении творений святителя Феофана не только преподавателей и студентов духовных школ, но и светских исследователей. По его инициативе в различных городах России начали проводиться Феофановские чтения, научные конференции и форумы, в которых могут принимать участие и преподаватели светских вузов, и студенты, и школьные учителя, и учащиеся средних общеобразовательных школ.

Так или иначе, образ, мысли, духовный мир, неподражаемый тихий и кроткий голос архимандрита Георгия будут продолжать жить не только в сердцах тех, кто его знал и общался с ним, но и тех, кому не довелось его знать лично. Батюшка продолжает поддерживать огонь веры через свои труды: книги, проповеди, лекции, радиобеседы.

Верим, что милосердный Господь упокоит отца Георгия в Своих небесных обителях и святыми его молитвами помилует и нас грешных. Вечная память!

Сокращение сердечное

Все праведники искренне считали себя великими грешниками. И вот это их состояние объясняют таким сравнением. Если человек зайдет в комнату, в которой закрыты окна и двери, то он там ничего не увидит. При слабом освещении он сможет увидеть только большие предметы в этом помещении. И только при ярком освещении он сможет увидеть даже пылинки, находящиеся в воздухе. Подобное происходит и в духовной жизни. Если человек не кается, не исправляется, он теряет общение с Богом. А Господь называет Себя Светом, Который просвещает всякого человека. Когда человек покается и старается жить по-христиански, то он вступает в общение с Богом и просвещается этим Божественным Светом. И чем больше он старается исполнять Волю Божию в различных обстоятельствах, тем он более тесно вступает в общение с Богом, тем в большей степени он просвещается этим Божественным Светом и в этом Божественном Свете видит не только свои грехи, но видит свои греховные немощи, свои греховные недуги. Поэтому все праведники искренне и чистосердечно считали себя великими грешниками. И они сознавали, что если они что-либо совершат, то это возможно будет только с помощью Божией. И об этом говорит Господь: «Без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15: 5).

Ревность духовная

Проводы отца Георгия в последний путь

После исповеди христианин должен уйти с ревностью, с настроением постоянно исполнять Волю Божию. А то случается так, что человек впадает в состояние теплохладности. Он вроде бы не повторяет греховных поступков, но не имеет духовной ревности. И вот это состояние является грехом. Господь говорит: «Так как ты не холоден, не горяч, извергну тебя от уст Моих» (ср.: Откр. 3: 16). И затем мы должны помнить, что у каждого из нас имеются греховные страсти. Эти страсти являются причиной различных греховных поступков. И поэтому даже после исповеди, в которой кающемуся прощаются грехи, страсти остаются в нашей природе. Это состояние объясняют таким сравнением. Если спилить дерево, то оно «официально не существует». Но если не удалить корни, которые находятся в земле, то при благоприятных условиях вырастет новое дерево, а может вырасти и несколько деревьев. Подобное происходит и в духовной жизни. В Таинстве Покаяния человек получает прощение грехов, они уже не числятся в его книге жизни. Но в его природе остаются греховные страсти, с которыми он должен бороться с помощью Божией. И только если он будет с ними бороться, он будет постепенно приближаться к Богу, будет постепенно преуспевать в духовной жизни.

Сердце – центр жизни

Как вкус различает яства, так сердце человека способно различать духовные вещи. У человека есть чувство истины, которое является удивительной способностью сердца без посторонней помощи узнавать истинный порядок вещей, настоящие их свойства. У грешника чувство истины заглушено совершенно. У христианина же оно постоянно оживает и усиливается. Так по одному чутью нередко узнают брата, врага, друга, сыновей, нужное лицо и то, как в таком случае поступить.

Вкус к духовному

Пока страсти в силе, давать волю сердцу – значит обречь себя на всякие неверные шаги

Человек может дать волю своему сердцу в том случае, если он очистится от страстей, но пока страсти в силе, давать волю сердцу – значит обречь себя на всякие неверные шаги. Человек, обратившийся к Богу и принявший Божественную благодать, вступает в родство со всем Божественным. Вкусивши, сколь благ Господь, познает он и сладость, свойственную вещам божественным. При своем первом обращении к Богу он решается подавить и всякое пристрастие. Для этого он использует всю свою власть, всю силу, данную ему от Бога. Правильное формирование сердечных наклонностей состоит в развитии чувства истины, добра и красоты. Грех извращает и предметы изящные, и самый вкус. Напротив, христианство и изящное восстанавливает, и вкус врачует.

Чистота сердечная

Предел жизни о Христе Иисусе есть чистота сердечная и святость. Эту цель имели в виду все святые угодники Божии. И меру достижения мерили степенью восхождения своего к совершенству. Страсти подобны туману. Как в природе, чем дольше светит солнце на горизонте, тем скорее расходится туман, так и у нас: чем больше через борьбу со страстями движемся мы пред Солнцем Христом, тем туман страстей редеет более и, наконец, совсем исчезает. Тогда воссияет в душе Христос Господь – Солнце полное и чистое. Чистое – это драгоценный дар, полученный от Бога. Мы должны стараться беречь его во время земной жизни, хранить чистоту и свободу от страстей, которые стяжали трудом с помощью благодати.