«У других всё всегда лучше»

Молодая семья. Художник: Вера Семеновна Согоян, 1973 г.

– Какая же вкусная эта вода! Как же хорошо просто пить! – раздался рядом с нами женский голос.

«Какая же вкусная эта вода! Как же хорошо просто пить!» – раздался рядом с нами женский голос

Мы с Машей сидели на лавочке на Курортном бульваре в Кисловодске. Дочка капризничала. Ей попался какой-то «не такой, невкусный мохито», до этого было «не такое мороженое». Хотя всё было такое же, как и всегда. Просто дочка была не в духе. А я уже начинала раздражаться.

– Вот смотри! Тетя пьет простую воду – и ей вкусно! – сказала я. – А тебе мохито не вкусно.

– Потому что ее вода вкуснее мохито! – заявила дочка.

Город, где тебе рады

– Ой, детонька, я раньше тоже так думала: у других всегда всё лучше, – сказала женщина.

Мне показалось – больше куда-то в пространство или самой себе, чем Маше.

Я, наконец, разглядела ее. Лет, наверное, около шестидесяти. Видно, что есть кавказская кровь. Но это и по акценту было понятно. И какие-то очень добрые, лучистые глаза.

– В гостях у нас в Кисловодске? – спросила она, глядя на Машу. – Нравится?

– Нравится.

Мне правда очень нравится. Мы здесь впервые. В Крым сейчас детей в санатории не отправляют – опасно. Дали путевку на Кавказ. Красиво – не передать словами. «Лучше гор могут быть только горы». Хотя у меня от одного только взгляда на них голова кружится. Слабый вестибулярный аппарат и боязнь высоты.

Однажды, правда, я поднялась ради Маши по канатной дороге на гору Малое Седло. Она очень хотела. Но, полюбовавшись из старой, скрипучей, трясущейся кабинки на потрясающие виды с высоты птичьего полета (как было разрекламировано и, в принципе, так и оказалось), я поняла, что вниз проехаться уже не смогу. Ну и спускались мы обратно пешком. Хоть и тяжеловато, но удовольствие получили колоссальное.

Но больше всего меня потрясли не красоты, а то, что все эти прекрасные деревья – и в огромном парке в почти тысячу гектаров, и на склонах гор – всё это рукотворное. Всё высажено человеком. Здесь не было ничего. И это настоящее чудо. Не меньшее, чем разные божественные нерукотворные чудеса.

А еще люди… Меня поразили здесь люди. Улыбчивые, открытые, гостеприимные. Которые могут вот так оказаться рядом на лавочке и запросто заговорить с тобой. И они тебе искренне рады. Везде: в парке, в магазине, в музеях, в санатории. Может, это знаменитое кавказское гостеприимство. А может, нам просто повезло.

Ну или потому что здесь живет так много разных народностей, что люди научились принимать друг друга, радоваться друг другу, жить мирно все вместе и встречать гостей. Тут, например, есть храм равноапостольной Нины. По-моему, он еще даже не до конца достроен. Знакомая, которая живет в Кисловодске, рассказала, что строится он долго, медленно, тяжело. Недавно помог крупной суммой певец Сосо Павлиашвили. А до этого кирпичи жертвовал мусульманин. Вот так…

Сказать «спасибо» за каплю воды

Но это я уже далеко ушла… Мы сидели на лавочке, Маша уныло тянула свой «невкусный» мохито, а мы с женщиной разговорились…

Ее зовут Инга. Она еще совсем не старая, но у нее пять внуков. Кавказ…

– Да… Я тоже часто думала, что у других что-то – да лучше, – повторила она. – У этой стол богаче, у той дети послушнее, у третьей муж добрее. Всегда можно чему-то позавидовать. А потом я заболела. Долго болела, тяжело. Никакой богатый стол мне был уже не нужен. Капельницы – вот и всё «угощение». Со временем воду стало можно пить. Сначала по капельке, потом – по глоточку. Да и сейчас только воду и можно. Но какая она вкусная, вы себе не представляете…

Иногда надо пройти тяжелый путь, чтобы сказать «спасибо» просто за каплю воды

А я думала, что все мы в принципе такие. Хотим то, чего у нас нет, завидуем другим и не ценим то, что есть. И иногда надо пройти тяжелый путь, чтобы сказать «спасибо» просто за каплю воды.

– Нет-нет, а думала я, особенно по молодости, что вот у родственницы муж такой хороший, а у меня похуже. А как я заболела, мой за мной очень ухаживал. И стыдно мне было, что я раньше этого не видела. Какой он у меня. Другим завидовала. Столько пропустила вместо того, чтобы радоваться… Научила жизнь.

Я слушала Ингу и вспоминала другую встречу – в Оптиной пустыни. Тогда ко мне подошла женщина, представилась Ириной и сказала, что читает мои статьи и записи ВКонтакте. Один из последних постов тогда был у меня о благодарности. И она захотела поделиться своей историей.

Часто и много в своей жизни Ирина унывала. Просто потому, что всё у нее было плохо. Муж не помогал, дети вели себя ужасно, начальница на работе была жуткая, коллеги – тоже. Денег – ноль. Машина еле едет, квартира – темная, старая и без ремонта. Всё болит, а лекарства дорогие. Ну и так далее.

– Постоянный ропот, зависть к другим и претензии к Богу, – рассказывала Ира. – Хотя я тогда была не особо церковным человеком. Но кто-то же должен быть во всем виноват. Одного мужа для этой роли мне было мало. Но зато однажды, когда стало совсем невмоготу, я пошла в ближайший храм. Потянуло и всё. Службы уже не было (или еще – не помню), но я так, в принципе, и хотела. Мне нужно было поговорить с каким-нибудь батюшкой. Желательно, конечно, с самым бородатым и умудренным сединами. Со старцем!

«Вдруг наковыряешь что хорошее»

– Но батюшка, которого я там увидела, был таким старым, что я даже засомневалась, – с улыбкой продолжала Ирина. – Подумала, что он уже, наверное, ничего не видит, не слышит и не понимает. Как-то даже для старца всё это было слишком.

…Вспомнилось… У нас в храме есть один старенький батюшка, который тоже, как кажется, ничего не видит и ничего не слышит. Только спрашивает: «Обиды ни на кого не имеешь?» И всё. Поэтому к нему все очень любят ходить на исповедь. Протянешь бумажку с грехами – и вроде и покаялся, а, с другой стороны, он ничего прочитать не сможет. И ничегошеньки о твоих пороках не узнает. Вот и я однажды свой позорный «список» протянула и стою радуюсь, что краснеть не придется, а Бог же видит. И всем хорошо. Только батюшка как давай меня «песочить» – и за то, и за это. И за то, что я и сама в себе не видела. Ну и в конце: «А теперь – обиды ни на кого не имеешь?» Да куда там… Не до обид… Вот такой урок.

А Ирина тогда, за неимением никого «лучшего», всё же направилась к тому батюшке. Он ей очень обрадовался: «Как родной», – вспоминала она. И повел на лавочку. Ноги у него болели, долго стоять не мог.

– Я с одной стороны сажусь, а он меня просит перейти на другую: «У меня только одно ухо слышит». «Ну, – думаю, – точно: не видит, не слышит, дай Бог, чтобы деменции хотя бы не было»… Но отступать было поздно, и я начала ему жаловаться на свою несчастную жизнь. А он как давай соглашаться: «Бедная ты, бедная! Я тебя очень хорошо понимаю. Сам такой: и это у меня не так, и то не эдак». Мне прямо бальзам на душу. Хоть кто-то меня понимает. Ну и пообещал помолиться Богу, чтобы Он меня от всех моих многочисленных скорбей избавил.

Только сначала отец Василий (так его звали) сказал Ирине завести тетрадочку и записывать туда всё, за что она может сказать «спасибо». Если не совсем прекрасное, то хотя бы более-менее нормальное.

– Чтобы случайно не попросить Бога избавить тебя и от того, что тебе нравится, – объяснил он. – Я понимаю, что у тебя всё плохо и похвастаться тебе нечем, но вдруг наковыряешь что-нибудь. А через недельку начнем молиться.

«И сами не рады, что познали добро и зло»

В тот же вечер Ирина села «ковырять».

Муж… А за что ему «спасибо» говорить? Либо на работе, либо в гараже с друзьями. Но хоть не дерется. Ладно, пусть будет…

Дети… Один – двоечник, другой – троечник. В футбол гоняют целыми днями вместо того, чтобы учиться, но не курят же за домами. И на учете не стоят, как у соседки. И на том спасибо.

Начальница… Орет постоянно, уволить грозится. Но не уволила же. Зарплату не повышает, но и «штрафные» не вычитает. А есть за что. Так и запишем.

Квартира маленькая, тесно – невозможно. Зато своя – не съемная. А представить, что люди такое еще и арендуют… Нет уж, спасибо.

Свекровь… Вредная, конечно, бабка. Но особо не лезет.

Так и «выковыривала» Ирина всю неделю хорошее из своей жизни. Первый день было трудно. Раз даже ручку в стену запульнула: «Пусть сам благодарит за это убожество всё, старый дурак!» Но собралась. На второй было уже полегче. На третий вообще втянулась. К концу недели вторая тетрадка пошла. Не общая, конечно, обычная – двенадцать страничек. Но сколько, оказывается, хорошего…

Пришла опять в храм к отцу Василию:

– Ну что, будем молиться об избавлении от напастей?

– Конечно, деточка, конечно. Обязательно. Только сначала ты вслух людям «спасибо» скажи. Писала, а теперь скажи. Всех, конечно, не достанешь, но тем, кто рядом. А через недельку уже обязательно помолимся.

Это невероятно, но через неделю мы с отцом Василием служили благодарственный молебен. Почему? Да потому что всё у меня было хорошо!

– Это было невероятно, но через неделю мы с отцом Василием служили Господу благодарственный молебен. Почему? Да потому что всё у меня было хорошо! – вспоминала Ирина. – Как дома своим «спасибо» сказала, так сама удивилась – какие они у меня чудесные. Даже свекровь. Муж, правда, сначала испугался. Подумал – какой-то подвох. А потом… пол помыл. И захотелось и Богу сказать «спасибо». Ну и батюшка за меня эти две недели, наверное, молился…

Сейчас Ирина – глубоко верующий человек. Благодаря отцу Василию, который, к сожалению, уже умер. Но на его место тоже хорошего священника поставили.

– Многие унывали, что пастыря такого лишились, – вспоминала она. – Но и второй – тоже, слава Богу, хороший батюшка. Чего унывать-то? Мои домашние вот тоже в храм подтянулись… За всё – слава Богу! Как в раю живем. Но помните, как в раю-то было? Захотели Адам и Ева запретный плод, и всё хорошее, все красоты вокруг стали им не милы. Позавидовали Богу – и потеряли рай. И уже не рады были, что добро и зло познали. Не так они себе это всё представляли. Так и у нас… Поэтому я тетрадочки так и веду. Чтобы «спасибо» не забывать говорить и не завидовать. А то забудешь поблагодарить – и рай потеряешь.

«Благодарен за всё, что было»

Отца Евгения вспомнила. Священника с новых территорий.

– Благодари! За всё благодари! – часто говорит он. – На благодарности держится мир. Настоящая благодарность – это не просто «спасибо». Это признание ценности того, что мы имеем. Это меняет мировоззрение, меняет всё вообще.

Настоящая благодарность – это не просто «спасибо». Это признание ценности того, что мы имеем

Особенно много говорит он о благодарности сейчас. Когда там у них плохо, страшно, когда гибнут люди. Простые мирные люди, дети. Читаю новости: вот прилетело в роддом, где я рожала старшую – Варю. Вот – в храм, где мы ее крестили и куда носили ее на службы. Вот – в кафе, где мы часто сидели… Но это всё, конечно, ничто по сравнению с гибелью людей. А как ни спрошу батюшку: «Ну как вы?» – «Всё слава Богу, всё слава Богу!»…

– А за что вы сейчас благодарны? – не выдержала я однажды. – Сейчас, когда всё плохо!

– За что? Да за всё! За всё, что было. За какие-то простые вещи, которые воспринимались как данность. За то, что просто мог с семьей куда-то сходить. С друзьями посидеть. Послужить в тишине, а не под писк «Булата». За свет, газ, воду. Да, просто за воду. Что текла она из крана и казалось – конца и края ей нет. Есть край, оказывается… И света, оказывается, месяцами может не быть. За то, что в паломничество мог поехать по святым местам. Помнишь, сколько я тебе про Курско-Коренную рассказывал? Очень я благодарен за то, что было у нас это счастливое время. За то, чего хотел и не получил, – благодарен. Господь лучше знает… Еще благодарен за то, что меняется сейчас отношение ко всему. К людям. Не нравился тебе кто-то – а сейчас понимаешь, что всё это ерунда. Жив он, и слава Богу. К событиям, к себе самому отношение меняется. Это такие – внутренние процессы. Многое пересматривается. Не то чтобы ты взял и стал хорошим. Грехи никуда не делись. Но как-то всё равно отсеивается ненужное… Очень благодарен людям, которые поддерживают, помогают, греют своей любовью, трепещут за тебя. И ты сам трепещешь… Господи, сколько же хороших людей на свете! И за то благодарен, что Бог близко, и явно и остро переживается Его присутствие. Вот я еду сейчас по дороге, говорю с тобой и понимаю, что в следующую секунду в меня может прилететь, и я прямо к Богу и приеду со своими памперсами и детским питанием в багажнике. Но я не смотрю на это как на дорогу смерти. Именно – дорога к Богу… А питание детское? У нас там молодая мама одна родила. От всего происходящего молоко пропало, вот везу. Правда, только три пачки удалось достать. И знаешь, о чем я думаю? Как Христос Младенец родился когда-то, и мир Его особо не встретил. Да вообще убить Его хотели. Так и здесь… Пришел ребенок в мир, а мир воюет, ему не до малыша. Кругом опасность – если не беспилотник прилетит, то артиллерия. Врачей нет, ничего нет. Даже питания с памперсами не достать. И вот ты везешь это питание ему под дронами, и чувство такое, как будто ты Христа встречаешь… В мирное время не так всё переживается почему-то. В мирное время это всё больше напрягает… И за это переживание я очень Господу благодарен!.. И за всё, что будет, благодарен… Значит – так надо.

Человек своей благодарностью сам строит свой мир, свой рай

Я слушала и думала, что правда человек своей благодарностью сам строит свой мир, свой рай. Кругом всё плохо… Правда – плохо. Но твое благодарное сердце не здесь. Оно – у яслей Христа. И тепло ему и радостно. Только если это сердце действительно – благодарное.

Вот сейчас мы с Машей находимся в санатории в Кисловодске. И массаж ей делает слепая женщина. Как-то мы с ней разговорились, и я спросила, родилась ли она такой или потом уже потеряла зрение. Оказалось – потом, после какой-то болезни.

– Слава Богу, я хоть недолго видела и знаю, как выглядит мир. Мне очень повезло. А представляете тех, кто никогда ничего не видел?

Полностью слепая женщина говорит: «Слава Богу… Мне повезло…»

Это счастье тебя раздавит

А отец Евгений кроме того, что много говорит о благодарности, еще и время от времени повторяет мне: «Не завидуй! Не знаешь, чему завидуешь!»

А первый раз сказал он мне эти слова, когда я была беременна старшей дочкой – Варварой. У меня был постоянный токсикоз, тонус, плохое настроение, и всё меня раздражали. И однажды на исповеди я сказала батюшке:

– Вот бы у меня было, как у Игоря с Дашей!

Это прихожане отца Евгения. Были… С началом событий они, как и многие, уехали из тех мест. А тогда… Тогда им многие завидовали. Красивые, счастливые, с пятью детьми. И всё им как будто давалось легко, без усилий. Такие воздушные, живущие лучшую свою жизнь. Всегда приветливые, всегда с улыбкой.

– Что – завидуешь? – грустно улыбнулся батюшка. – А ты познакомься с ними поближе. Благословляю.

Я познакомилась. И поняла, почему батюшка сказал еще:

– Не нужно тебе такого счастья, как у них. Оно тебя раздавит.

Игорь и Даша познакомились… на кладбище. Их счастье, которому многие завидовали, началось там – среди крестов, горя, боли и слез.

Игорь тогда плакал на могиле своей первой жены Ирочки и почти кричал:

– Ирка, Ирка! Что ж ты наделала!!! Что мне говорить нашему сыну?!!

Они поженились еще в институте – по большой любви. Скоро родился у них Илюшка. И стали они еще счастливее.

– Я быстро, туда и обратно, – сказала как-то Ира мужу. – Я люблю тебя!

И убежала в детский сад за сыном. У мальчика был день рождения, и они собирались праздновать.

Не добежала… На пешеходном переходе Ирину сбил насмерть пьяный водитель. Что было с Игорем – даже рассказывать страшно. И пил, и хотел наложить на себя руки. Трезвел и шел на кладбище. К своей Ирке.

Вот тебе и «милая хорошая»

А Даша со своими мальчишками-двойняшками приходила на могилу к любимому мужу Юре. Они были знакомы с детства, поженились после школы. Любили друг друга. Немного омрачало их счастье то, что долго не было детей. Больше пяти лет.

Радостное известие о долгожданной беременности пришло почти одновременно с другим – страшным. У Юры обнаружили рак желудка. Двойняшки Вася и Ваня родились уже без него…

Со смертью любимых людей и для Даши, и для Игоря всё закончилось. Доживали они (именно доживали, а не жили) только ради детей. Но там, на кладбище, познакомились их мальчишки. И познакомили родителей. Через год отец Евгений их венчал. И сейчас у Илюшки и двойняшек Васи и Вани есть еще две сестренки – Наденька и Полина…

Не всё было просто, не думайте. Игорь еще какое-то время выпивал. Даша лечила неврозы. Но со временем всё наладилось. И когда я их увидела, это были люди, которые, пройдя нечеловеческую боль, поняли главное: надо беречь каждую секунду своего счастья. Потому что в жизни всё очень и очень зыбко. А для тех, кто не знал, выглядело это так, как будто не было у них в жизни никаких невзгод. Одна сплошная радость.

Скольким же людям мы завидуем, не догадываясь, как и чем они живут

Но скольким же людям мы завидуем, не догадываясь, как и чем они живут. Через что им пришлось пройти. Смогли бы мы? Вряд ли…

А еще всё может быть совсем не так, как нам кажется. У меня есть знакомая семья. Православная. Прекрасная жена, чудесные дети. Изумительный муж. Ласковый, примерный. Я иногда наблюдала, как он общается со своей супругой, и думала: «Какой же молодец, все время к ней: “Милая…”, “хорошая…”». И даже Вадиму своему говорила: «Вот посмотри…».

Сейчас они разводятся. Оказалось, что последние годы «примерный муж» жил на две семьи.

– А я всё это время жила в аду, – говорила мне она.

Вот тебе и «милая хорошая»…

Так что да: не знаем, чему завидуем. Не нужен нам на самом деле запретный плод. И лучше за всё благодарить. Даже за простую воду, как та женщина на лавочке в Кисловодске. И тогда вокруг будет рай… А Машка все капризничала, что мохито ей не тот. Но она – ребенок. А когда мы, взрослые, – такие?