«Шарский сыр» сквозь слезы

Пустой хлев: свели коров

Раньше делали просто: воровали скот ночью. Или отнимали средь бела дня – приходили с оружием и отнимали, уводили в свой хлев. Хочешь жить – помалкивай. Еще и спасибо скажи, что живой остался. А как ты семью будешь кормить, на что жить – твоя забота, серб. Лучше вообще уезжай отсюда.

Воровали скот ночью. Или отнимали средь бела дня – приходили с оружием и уводили в свой хлев. Хочешь жить – помалкивай

Сейчас «республика Косова» семимильными шагами идет в «цивилизованную Европу». Нет, сербов уважать или защищать не стали, конечно – Православие и Европа вещи несовместимые, особенно в наши дни. Но чтобы так вот открыто грабить, воровать – фи, как некрасиво. Есть же уйма других, более цивилизованных способов лишить этих сербов пропитания. Как, например, поступили оккупационные косовские власти с семьей Илич, лишив их всех коров, которые кормили многодетную трудолюбивую семью.

– Как было дело? – рассказывает глава семьи – Новица Илич. – Приехал албанец-ветеринар, сказал, что моя корова больна, нужно взять анализы. Потом привёз еще пару таких же специалистов, те забрали оставшийся скот да еще 20 коз в придачу, сунули под нос какую-то бумажку на своем албанском, будто я что-то понимаю, и испарились. Ладно бы сами, век бы их не видел, но они всю нашу скотину взяли! И как, скажи, нам теперь жить? На что, скажи? Молоко, сыр, творог, сметана – мы всё это делали, себя обеспечивали, по всей округе продавали. Больно.

Семейство Илич: «Бог не выдаст — свинья не съест!»

Новица тем не менее не отчаивается, не может себе позволить. Глава семьи, отец, муж, хозяин. Не до уныния и паники. «Бог не выдаст – свинья не съест, так что будем держаться», – говорит. Лет десять работал на стройках-вахтах в столице, потом стал прихварывать, разболелась спина, операция, то-се. А затем и вовсе диабет обнаружили, так что о тяжелом труде пришлось забыть и взяться за домашнее хозяйство. Если, конечно, сельский труд можно назвать легким, что вряд ли. Но зато теперь хоть постоянно дома, с семьей, в родном Косово и Метохии, на юге края. Места у нас дивные – залюбуешься. С супругой Даниэлой у них четверо детей – три сына и дочурка.

– Мы любим трудиться, от работы нос никогда не воротили! С детства приучены к труду, и своих ребят тому же научили: свой честный хлеб всегда вкуснее, чем дармовой. Живем и работаем вместе с семьей брата. Делали сыры по нашим старым рецептам, продавали, строились, детей растили. Что? Нет, косим только вручную, нет у нас косилки. Кони есть. Иногда быков запряжем для пахоты. Трактора-то почему нет: местность гористая – на тракторе мало что сможешь сделать. А лошади справятся. Да и приятней просто, когда не железяка гремит, а животина вместе с тобой трудится. Дети всегда помогают, молодцы. Младший сын сейчас в институте учится, но когда домой приезжает на каникулы, почти полностью меня заменяет. Спину уж тяжело разогнуть бывает, так что приходится.

Иличи годами жили своим хозяйством, делали знаменитый «шарский сыр» – сыр, который производят только в этой местности, на юге края. Две большие семьи, родовой уклад, постоянная взаимопомощь, поддержка, согласие. «Иначе никак, – говорят. – Без любви и согласия – не жизнь будет, а ад кромешный. Нельзя без любви».

Иличи делали знаменитый «шарский сыр» – сыр, который производят только в этой местности, на юге края

– Чтобы сделать «шарский сыр», тебе нужно два месяца. Утром на пару часов кладешь на солнце, а как станет жарко, уносим в холод, там обрабатываем, обтираем, спрыскиваем. Одна голова – от кило до двух с половиной, здесь все от молока зависит. А на кило сыра, скажу тебе, уходит 10 литров молока, вот! Деликатес!

Да, так и жили Иличи. До тех пор, пока их коровы не попались на глаза дорогим соседям.

– Когда свели коров, у меня сахар подскочил, до сих пор не снижается. По три лекарства пью – тяжко. Были коровушки – мы трудились, зарабатывали, и неплохо себя и других обеспечивали. А сейчас, слушай, нам голод грозит. У нас с братом Марко 7 детей – вот уж точно: семеро по лавкам. Как кормить семьи? Мы – крестьяне, куда идти? Да и безработица в «республике Косова» – процентов 50: где работать, как не у себя на поле?

Новица Илич

Можно долго рассуждать о величине причиненного семьям Иличей ущерба. Материальный, физический ущерб – это, конечно, горько, обидно, кулаки сжимаются. Но как измерить то опустошение, которое в душе этих людей? Новица плачет, и это не слезы злобы, а горя. Когда плачет крестьянин, это, знаете, очень серьезно. И у тебя нет слов, чтобы утешить его.

– Дети тоже плакали, когда коров свели. Говорили: давай спрячем, чтоб не нашли. Как же: прячь не прячь – все одно найдут да отнимут. А одну коровушку нам монастырь дал, Высокие Дечаны. Пойми, здесь не об убытке только речь – дело в правде. Плохо без правды. Я вот сейчас не могу в хлев зайти: как увижу пустые стойла, так и разревусь. Хоть и мужик, а реву. Осталась у нас одна старая корова, кусты малины да гуси с курами. Ну, даст Бог, выдюжим.

Я обратила внимание, что Иличи, несмотря на обрушившиеся на них несчастья, не теряют присутствия духа: категорически потребовали нашего участия в общей семейной трапезе, за которой звучали и шутки, и смех. Был и «шарский сыр», вероятно, из последних запасов, и другие вкусные блюда. Мне показалось, что ими руководит все-таки надежда – на Бога, с Которым любые беды преодолимы. Надежда и сила духа.

Вот так живет Косово и Метохия сегодня.