Христианство – это не шутка

Христианство – не формальность и внешняя принадлежность, а глубокое и реальное участие в жизни Христа. Оно требует покаяния, перемены себя и живого опыта, а не поверхностной веры и морализма. В этой беседе отец Николай Людовикос критикует современное обесценение духовной жизни и вытеснение Христа на второй план. Настоящая цель верующего – личная встреча с Ним, служение людям и участие в жизни Церкви. Вот почему вера – это серьезный, преобразующий путь, а не нечто поверхностное и символическое.

В Церкви нет зрителей, нет любопытствующей публики. Есть только члены. Эти члены – члены живого, чрезвычайно живого Существа, Существа Божественного. Оно – Слово Божие и Существо человеческое. Это совершенно новое Существо. Ничего подобного у нас не было до и ничего подобного не будет после. Всецелый Бог и в то же время всецелый Человек находятся в таком глубоком онтологическом общении между собой, которое является не отождествлением, а общением, ибо они составляют одно Существо.

Поскольку человек столкнулся с трудностями, Сам Бог берется показать ему, каково его предназначение и какова цель этой жизни

Он Бог как Человек. Христос творит дела Божии как Человек. Он делает то, что сделал бы Бог, если бы был Человеком; и Он – Человек. Но только «если бы» тут не применимо. Он Бог как Человек. Он совершает те вещи, совершить которые создан был человек. Но поскольку человек столкнулся с трудностями, Сам Бог берется показать человеку, каково его предназначение и какова в точности цель этой жизни. А цель этой жизни – не что иное, как становление человека богом по благодати.

Две природы во Христе не отождествляются, но при этом пребывают вместе нераздельно. Это страшное дерзновение. Я повторяю это. Это невероятное дерзновение для Бога. Мы такого не ожидали. Для истории религий это уникально.

Это говорит и святой апостол Павел: «Для иудеев это камень преткновения» (см.: 1 Кор. 1: 23; Рим. 9: 32–33). А что означает этот камень? Преграду, помеху, препятствие. Для иудея это соблазн – чтобы Бог таким образом вошел в человеческое естество и всецело сделался Человеком, подобным нам. Подвластным истории, тлению, смерти. Всему, кроме греха. Грех существует благодаря свободному выбору. Грех – не Его. Грех не от Бога. Грех – это изобретение другого разума. Бог не желает греха, не имеет с ним ничего общего, но для иудея это соблазн.

Вот почему, когда Христос говорит: «Прежде нежели был Авраам, Я есмь», – а иудеи отвечают Ему: «Тебе нет еще пятидесяти лет, – и Ты видел Авраама?» – Он тут же указывает здесь на Свою Божественную природу.

Это одно из нескольких мест в Евангелии, где Христос говорит о Себе как о Боге. Я говорю это потому, что мусульмане спрашивают: «А где Христос позиционирует Себя как Бог?» Непрестанно, особенно в Евангелии от Иоанна, постоянно: «Я и Отец – одно» (Ин. 10: 30). Какой человек сказал бы это? Я бы никогда не сказал: «Видевший меня видел Бога» (см.: Ин. 14: 9). А если бы сказал, вам пришлось бы запереть меня где-нибудь, чтобы я опомнился, и дать мне лекарства.

Это очень серьезные вещи, и в них важно разобраться. А для эллинов это безумие (1 Кор. 1: 22). Верховный логос, Единое Платона, стоящее над всем, «вне сущности», как говорит Платон в «Государстве» и других местах, «вне бытия», – и чтобы это Существо вошло в бытие и взяло на Себя тяготы, труды, тление и плоть и сделало эту плоть нетленной? Для античной философии это мерзость. Чтобы эта плоть, эта глина стала нетленной!

Если вы поймете, что такое христианство, то очень полюбите его. Но только мы его не понимаем. Мы стоим пред Богом и говорим Ему:

– Дай мне вот это! Дай мне то! Дай мне выиграть в лотерею!

Как делали люди во все века.

Брак в Кане Галилейской. Фреска. Балканы, Сербия, монастырь Дечаны, XIV в.

А кто понимает своеобразие христианства? Пресвятая Богородица. Пресвятая Богородица понимает его. Вот почему Пресвятая Богородица не говорит. Не говорит, потому что не может говорить. А кому Ей говорить? И что сказать? Но Пресвятая Богородица знает. А откуда видно, что Она знает? Видно, что Она знает, по тому, что на свадьбе в Кане Она говорит: «Сделай, что можешь сделать»:

– Сделай, что можешь сделать. Я знаю, Ты можешь это сделать. Сделай это.

– Еще не пришел час Мой (Ин. 2: 4).

Ей ли не знать, Кто Он и что сделал и что совершал до сих пор? Но кому Она может сказать это?

Воплощение – это самое великое событие, когда-либо имевшее место во вселенной

Это величайшие вопросы. И я хочу, чтобы мы их поняли. Это и есть Божественная цель мира. Воплощение – это самое великое событие, когда-либо имевшее место во вселенной. Это говорит вам проведший годы своей жизни за чтением почти всей античной и современной философии. У меня есть и книга по введению в античную философию для всех желающих. А сейчас я профессор богословия. Так что очень хорошо знаю то, о чем вам говорю. Прочел и Коран, прочел и Бхагавад-гиту, и Дао дэ цзин, и все прочее.

Это Божие дело, и дело страшное, дело ужасного дерзновения и ужасной любви. Бога делает таким дерзновенным Божественная любовь. Дерзкими бывают только оттого, что влюблены. Только влюбленные совершают дерзкие поступки, когда любят что-нибудь очень сильно. Они совершают «необдуманные» поступки. Это Божия «необдуманность». Что, воплощение? Я бы не советовал Ему делать этого. Если бы Он спросил меня, я бы сказал Ему: «Не делай этого».

Итак, мы здесь не члены какого-нибудь клуба. Мы участники события – Христа. Это Крещение. Таинство усыновления. Не прощение первородного греха и т.д. (это учение блаженного Августина), а усыновление. Ты видишь несчастного мигранта на улице и хватаешь его:

– Иди сюда. Я сделаю тебя наследником своего богатства.

– Кем ты меня сделаешь?!

Мигрант, конечно же, распнет тебя в конце концов, но поймет, распиная тебя, с кем имел дело.

Когда Христос сошел на землю, Он рассчитывал только на то, что в конце мы поймем Его. Ни один из учеников ничего не понимал. Сам апостол Петр говорил:

– Буду следовать за Тобой. Куда бы Ты ни пошел, я пойду за Тобой. Буду с Тобой до смерти.

Итак, «пойдем и мы умрем с Ним» (Ин. 11: 16). А что было потом? У нас есть и Фома Неверующий, и Иуда, верх неверия, конечно, тоже. И абсолютное одиночество Христа. Он спрашивает учеников:

– Кто Я?

– Сын Божий, – отвечают Ему.

Браво! А потом, в трудный час, все разошлись.

И только Богородица знает. Но Богородица Одна и не может убедить никого. Как Ей сказать обо всем этом?

А на Преображении они вдруг видят Его. Если бы Его не видели эти простые рыбаки, эти интеллектуально незначительные люди… Я говорил вам, что, если бы Христос выбрал в апостолы философов, если бы Он выбрал людей, подобных мне, я никогда бы им не поверил, потому что они городили бы чепуху. А что говорит ученик?

– Мы видели, мы стали свидетелями этой Его славы (см.: Ин. 1: 14; 19: 35; 21: 24).

«Очевидцы» – вот какое слово тут используется (2 Пет. 1: 16).

В Церкви мы не прибегаем ни к медитации, ни к йоге. В этом нет нужды…

Мы видели это. Видели, и это потрясает, потому что в Церкви мы просто видим. Мы не прибегаем ни к медитации, ни к йоге. В этом нет нужды… Иногда я говорю: «Если бы я не был тем, кем являюсь, я бы стал достойным буддистом. Вот кем я стал бы». Я действительно говорю это. А почему буддистом? Да потому что это единственная духовность, которая поняла, что боль на свете не лечится, так что единственное, что тебе надо сделать, – это уйти. «Уйди», – говорит тебе нирвана. «Уйди».

Но здесь мы видим Божие присутствие в вещах. И это очень серьезно. «Мы не следуем вымышленным мифам. Мы стали очевидцами Его славы и величия. Мы их видели».

«Доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф. 4: 13).

Доколе вы в определенный момент не начнете видеть вещи такими, какие они есть. Что означает, что Церковь ждет, когда и мы увидим эту реальность Христа. Увидеть Христа действительно таким, какой Он есть. Не как какого-нибудь из сомнительных греческих богов. А как то, чем Он является, как вечное Божие дело в мире.

Итак, эти маленькие люди, которые рассеялись и ушли, ничего не поняв (кроме Богородицы), никого не слушали, потому что видели перед собой кого? Чудовищ. Фарисеи, книжники, весь народ, римская власть – все были против них. И что делать простому рыбаку, скажите мне? Этот маленький человек немного погодя выходит вперед и говорит:

– Я воскрес!

– Да я сожгу тебя!

– Жги!

– Я тебя на куски изрежу!

– Режь!

– Я тебя изжарю!

– Жарь! Я воскрес!

И он не только воскрес, но и совершал чудеса одной своей тенью. Петр. Кающийся Петр. Он своей тенью ставил на ноги несчастных и умерших (Деян. 5: 15). Это Божия сила. Это – не человеческое.

Старец Паисий у дверей Панагуды

И святые, которых мы знали (по меньшей мере я вошел в Церковь потому, что видел их, иначе так и оставался бы до сих пор за ее стенами), у них было именно это. Они были богоподобными человеческими существами. Когда отец Паисий касался головки ребенка, и ребенок вмиг начинал видеть, я лично знаю эту историю и этих людей. Или когда он сделал это со мной. Я никогда этого не говорил, но он и меня исцелил от неизлечимой болезни. Ладно, как-нибудь расскажу об этом в своей автобиографии. Он и без того, чтобы я ему что-нибудь сказал, все понял. Я хотел было сказать ему:

– Геронда, у меня…

А он отвечает:

– Знаю.

Я смотрел на него:

– Но, – говорю ему, – за что (мне это)?

Он отвечает:

– Чтобы у тебя было больше (духовных) прав.

А когда я вернулся домой, у меня уже ничего не было. Неизлечимая болезнь, имевшаяся у меня с рождения.

Я никогда этого не говорил, но отец Паисий и меня исцелил от неизлечимой болезни

Или же вспомнить одну нашу школьную подружку. Когда я учился, у нас был свой круг друзей, и я как-то сказал им:

– А я знаю отца Порфирия в Афинах.

И одна девочка, услышав, о чем мы говорим (а мы дружили вместе – и мальчики, и девочки), говорит:

– Я поеду посмотреть на него.

И едет к отцу Порфирию. И вот, как только она вошла к отцу Порфирию:

– Какая ты хорошая девочка! – говорит он ей. – И какие у тебя хорошие голубые глаза! А как они подходят к синему, что на тебе!

А эта бедная девочка всю жизнь считала себя страшной. И послушайте, что было дальше, мы ведь лично пережили это. Итак, она говорит:

– Геронда, то-то и то-то…

– Смотри, – говорит он ей, – ты очень хорошее Божие дитя. Так что не расстраивайся.

Старец Порфирий Кавсокаливит

А она уже доходила до отчаяния. Не знаю почему. И думала, что она страшная. Она не была страшной, но была в этом уверена. Женщины ведь верят. И женщины вообще самые недовольные своими телами существа. Впрочем, тут была другая история.

Итак, едет она домой и на следующий день приходит в школу:

– Ой, что это было? Он сказал мне и это, и это, и то! Ой, что это было? Да он же святой!

Проходит три месяца, и она снова идет к отцу Порфирию. Он, только завидев ее, говорит:

– Добро пожаловать! Ну что, сейчас тебе больно?

И тут она впадает в ступор. Дело в том, что, когда у нее были месячные, она лежала трупом дня четыре. Мы об этом знали, ведь мы были одной компанией. И он это увидел и исцелил ее, ничего не говоря. А когда она пришла через три месяца, спрашивает ее:

– Больно ли тебе сейчас?

Она отвечает ему:

– Не больно.

Ну и чьи же эти дела? Человеческие?

Я говорю об этом, потому что сегодня событие Христа близится к забвению, и когда мы, богословы и церковные люди, рассуждаем о морали или занимаемся политикой, мы готовы с легкостью идти на уступки, становимся или излишне строгими, или излишне современными, а и то и другое – глупость. И в результате Христос, создавший эту историю, остается вне ее.

Господь не может быть на втором месте, но сегодня Он, увы, отодвигается на второй план

Только православная духовность христоцентрична. Это с Ним мы имеем дело, когда исповедуемся у священника. Это Он прощает грехи. И когда читаешь молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», основную молитву Церкви, ты к Нему обращаешься. А когда причащаешься, ты Его Тело принимаешь. Следовательно, Он не может быть на втором месте, но сегодня Он, увы, отодвигается на второй план.

Если бы меня услышали мои коллеги, открывающие целые академии с последипломными программами и прочими курсами повышения квалификации, чтобы забыть о Христе! Скажешь: «Да разве они хотят забыть Его?» Нет, но и вспомнить о Нем тоже многие не хотят. Это все равно как если бы я захотел оправдать твои грехи, обнял бы тебя и сказал: «Иди сюда, ласточка моя, ты все делал хорошо».

Сейчас популярна и теория восстановления (апокатастасиса) всего. Она пришла из Америки, и, согласно ей, мы все в конце будем спасены. Но почему? Ты что, насильно спасешь меня? И что значит «мы все будем спасены»? Как будем все спасены?

Это диавол пытается «спасти» Бога. Диавол говорит Ему:

– Слушай, Ты станешь таким же, как я, а не я стану таким, как Ты.

А сегодня все вокруг нас человеческое, и мы прощаем все подряд: «Да-да, это так, да». Но только Божие прощение – это нечто великое. Бог может все. Я когда-то говорил своим студентам, что на Божественную литургию могут приходить все, но только с чувством покаяния. Это важно. Церковь – это не кафе.

Сейчас некоторые увлеклись эсхатологией. «Се, творю все новое» (Откр. 21: 5). Мол, все станет новым. А в Церкви и так постоянно все новое. И эсхатология – это Божие слово. Она – слово Отца. «Я пришел исполнить волю пославшего Меня Отца, совершить Его дело» (Ин. 6: 38; 4: 34). Эсхатология – это вам не огромный паркинг, где паркуются всякие без разбору машины: я делаю все, что вздумается, и думаю, что это угодно Богу. Для чего же тогда Бог берет на Себя труд говорить мне о том, что богоугодно? А для того, во-первых, чтобы я понял, что противоположное уничтожает меня. Долгосрочно уничтожает. Я это чувствую. И дело здесь не в каком-нибудь морализме. Когда Христос говорит: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5: 28), – Христос говорит тебе, что то, что ты делаешь, убивает тебя, потому что ты сам становишься объектом, который отдаешь другому. Ты теряешь свою внутреннюю полноту, Божий Промысл в тебе. То великое, чем ты являешься, ты теряешь из-за какой-то похоти, теряешь то, что ты есть, и остаешься с самым малым, ничтожным.

Когда я был молодым, я тоже заглядывался на девушек и, когда вошел в Церковь, очень страдал. Иду как-то к отцу Паисию и говорю ему:

– Геронда, знаешь, – и т.п., – у меня…

А он мне говорит:

– Хорошо, – говорит, – это нетрудно. Теперь, – говорит, – ты будешь смотреть на всех них как на святых.

– Что?!

– Святая Евфимия, святая Екатерина, святая Варвара.

И знаете, как мне это помогло? То есть вы видите вечный покой Божий на лице девушки. То вечное существо, которым она является. То колоссальное нечто, что Бог желает сделать с этим созданием и с тобой. Понимаете?

После этого его уже нелегко объективировать. После этого ты прекращаешь фокусироваться на том, на что весь нынешний стиль жизни старается направить твое внимание, поскольку кто-то делает на этом деньги. Коммерциализация всего, тела, женского тела, которое лучше продается, потому что более привлекательно, и т.д.

А где же событие Христа во всем этом? Где Христос? Событие Христа – это великая тайна человечества. Вот почему Христос говорит эти страшные слова о том, что в конце наступит хаос, и тогда мы увидим, что это – высшая реальность, но многие не будут готовы к этому. Он говорит:

«Камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла» (Мф. 21: 42).

Отвергают Христа. А почему? Потому что Он не сопротивляется. А почему не сопротивляется? Потому что Он – чистая любовь и позволяет тебе говорить какие хочешь глупости. Но кто еще позволит тебе говорить, что хочешь? Пойди в правительство Мицотакиса и попробуй сказать, что хочешь? Да тебя на другой же день исключат. Несмотря на то, что «здесь все свободны говорить и делать что пожелают».

Все дело в том, постигаем ли мы событие Христа, «видим» ли Его тем образом жизни, который ведем? Вот где я хотел бы увидеть и богословов, и епископов, и мирян, и священников, всех. Там наш путь, там цель. А если у меня нет никакой связи со всем этим и я не постигаю Бога как вечную реальность, тогда моя вера тщетна.

Все вы переживали минуты удовольствия, счастья, наслаждения. Мы все их переживали. А что от них осталось? Ничего не осталось. Остаются только отношения, которые вы создали. Отношения любви с Богом, которые вы создали, благодарности. И с некоторыми людьми, если мы отдали эту свою любовь и эту благодарность им. Если же этого нет, тогда рядом с нами жили и умерли люди, а мы так и не поняли, какими они были.

Мне надоело слушать, как люди говорят: «Ой, папа умер (мама умерла, жена умерла), и только потом я понял…»

Мне надоело слушать, как люди говорят:

– Ой, папа умер (мама умерла, жена умерла), и только потом я понял…

«Потом я понял» – потому что мы эгоистичные, корыстолюбивые существа, зацикленные на себе. Поэтому христианам надо понять способ существования Христа. Он Себе не угождал, а что сделал? «Уничижил Себя Самого, приняв образ раба» (Флп. 2: 7).

А где это у нас? Мы вскакиваем на людей, как всадник на лошадь, и используем всех и вся, и воображаем, что мы умные, и хотим от Бога, чтобы Он помогал нам скакать хорошо, потому что у нас это не всегда получается. Некоторые сопротивляются! И мы хотим от Бога помощи, чтобы Он сделал нас такими, какими нам хочется быть.

«Посему и сказано: восшед на высоту, пленил плен и дал дары человекам» (Еф. 4: 8).

Он берет все у Бога и осыпает нас дарами.

«А “восшел” что означает, как не то, что Он и нисходил прежде в преисподние места земли?» (Еф. 4: 9)

Нисшедший и есть Восшедший выше небес, чтобы исполнить все. Это и есть то, о чем мы столько времени говорим, – что Он Тот, Кто нисходит до человеческого состояния, человеческого разумения, человеческого безумия, человеческой злобы, человеческой зависти. Не говорит ли Пилат: «Ибо знал, что предали Его из зависти» (Мф. 27: 18)? Поэтому Его и предали. А почему из зависти? Потому что никто не интересовался фарисеями. Люди их ненавидели, потому что они были поборниками римских завоевателей и собственных интересов, и им дела не было ни до чего. А Христос говорил, и тысячи стекались к Нему, чтобы Его послушать. Весь город шел за Ним (Мф. 21: 10). А когда Он воскресил Лазаря, Иерусалим содрогнулся (Ин. 11: 46–48). Но только им удалось настроить этих людей против Него и распять Его, потому что Он не давал им покоя.

Это ужасающая перспектива. Во-первых, Он обращается ко всему миру, в котором человек больше не нуждается в фарисеях и саддукеях, а бывает научен Богом. А во-вторых, Он дал нам апостолов. И теперь мы подходим к событию Церкви.

«И Он поставил одних апостолами, других пророками, иных евангелистами, иных пастырями и учителями» (Еф. 4: 11).

«Пастыри и учители» идут заодно. Пастыри – это учители Церкви. Пастыри в принципе учат Церковь. Это по преимуществу учительская благодать Церкви. И пастыри всегда обладают ею.

«К совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова» (Еф. 4: 12).

Чтобы эти члены Церкви стали святыми, те, кто обладает этой благодатью, должны употреблять ее, развивать ее, жить ею.

Не жить со Христом – это прежде всего ужасно. Ужасно не видеть Его в своей жизни. Ужасно, что Он сделал все это и сделал для кого? Только для святого Паисия, что ли, я не понял?

Однажды кто-то потерялся, и святой Паисий совершил чудо, и мы нашли пропавшего. Святой сказал нам:

– Что же вы будете делать, когда я умру?

Я говорю:

– А что надо делать?

И он сказал:

– Станьте и вы такими же.

«К совершению святых, на дело служения».

Потому что наше дело здесь – служить друг другу. Мы служим друг другу. И я в данный момент служу, и игумен^[1] служит, все служат, мы все служим в семье, по жизни. А почему служим? Потому что мы все – одно. Церковь – это одно целое. Одна рука служит другой руке. Глаз служит всему телу. Представьте себе, что глаз скажет: «Я не нуждаюсь в остальном теле. Я глаз». Ну давай тогда, садись и смотри на все. Ничего ты не сможешь взять, ни к чему прикоснуться.

«На дело служения».

Когда служишь другим, и тебе в конце концов начнут все служить

В этом наше возрастание. Не чтобы нам служили, а чтобы мы служили, и тогда нам реально будут служить. Если ты всегда служишь, и тебе всегда служат. Когда служишь, и тебе в конце концов начнут служить все. Потому что поймут, что ты для них – источник жизни. Ведь христианство очень живо в сравнении с нашей мертвостью. А у святых именно эта живость и есть, поэтому они и видят эти вещи так.

«На дело служения, для созидания Тела Христова».

Потому что мы – тело. Мы одно целое. Я уже рассказывал вам, что, когда просил святого Порфирия помолиться обо мне, он говорил:

– Хорошо. Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Господи Иисусе Христе, помилуй мя…

– Ну, геронда, – говорю я, – у меня…

– А разве ты не знаешь, что мы с тобой – одно?

И последними словами, которые он произнес перед смертью, были следующие:

– Да будут едино.

Церковь – это одно целое. И последними словами Христа тоже были: «Да будут едино, как Мы едино» (Ин. 17: 22).

Это тайна единосущия. Это Церковь. Перенесение единства, единосущия Троицы на человеческое, на мир. Какими бы разными мы ни были, мы одно, и благодаря этому у каждого из нас есть все. Об этом говорят святой апостол Павел и великие святые Церкви: «У тебя есть все, потому что все – твои» (см.: 1 Кор. 3: 21–23).

Не смотрите на то, что сегодня всякие измышления и капитализм нас разрушили. Когда я был в Англии, студенты говорили мне, что платят своему отцу за проживание, и так выходит дешевле, чем снимать у кого-нибудь.

– Папа делает мне скидку.

То есть ему платят меньше за аренду жилья. Мы, греки, хотя бы еще не берем со своих детей плату за жилье. А в сильно индивидуализированных обществах, каковы западные общества… В Швейцарии, например, вчера одна девушка, приехавшая оттуда, сказала мне:

– Все платят родителям за аренду, когда им больше 18 лет.

Понимаете? А мы не такие. Поэтому и протестантизм такой, он не может понять Церковь. Протестант – это индивид, он оправдывается индивидуально. Это как когда идешь в супермаркет и берешь себе там, что хочешь, что тебе нужно. Точно так же идешь в Церковь и приобретаешь себе там индивидуальное спасение. «Я спасаюсь индивидуально, ты меня не интересуешь». Но ведь спасение и есть именно это. Оно вера, действующая любовью. А не одна только вера, как говорит Лютер. Ведь диавол тоже верует, но остается диаволом.

Некоторые ненавидят Бога только из-за того, что Он очень отличается от них

Увидеть Бога не значит полюбить Его. Если в тебе есть демоническое начало, это зло, это себялюбие, ты Его возненавидишь. А если возненавидишь Его, тогда это будет ад. Это ад, потому что некоторые ненавидят Бога только из-за того, что Он очень отличается от них. Так что ад создается нами же для нас, Бог не поджаривает нас в аду на костре. Но Он не может и превратить тебя в вещь, чтобы отнести туда, куда захочет Сам. Потому что тогда не будет ни рая, ни ада. И это очень серьезно. Потому что если мне хочется ада, то как Он станет отбирать его у меня?

Если вы пойдете к колдунам и поговорите с ними, они скажут, что вам говорит диавол:

– В моем царстве тебе будет лучше.

Ад – вот что такое его царство. Я бы не советовал вам поехать туда на отдых. Сложите всю ложь и весь обман вместе, вот что такое ад.

Но мы этого хотим. Поэтому, если спросите меня, закончится ли ад когда-нибудь, я отвечу: а как он может закончиться, когда диавол хочет его? Ад не зависит от Бога. Это мы создаем ад, это дело наших рук – создавать ад для других, а другие создают ад для нас, и мы все довольны…

«Для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры» (Еф. 4: 12–13).

Доколе, наконец, мы не достигнем единства веры. Реальность такова, что каждый верит во что хочет. Поэтому мы и не можем поддерживать нормальных отношений, а только отношения удовольствия и наслаждения. Вера должна быть общей. Я не могу верить в одно, а ты во что-то другое. Молодежь, мои студенты, приходят ко мне и говорят:

– Я больше не могу. У меня были уже 22 связи.

Да когда ты успел, дитя мое, и чему там научился? Да ничему. А потом появляются наркотики, алкоголь, депрессия, мы все пробуем, а в итоге остаемся все с той же своей проблемой. Потому что проблема эта глубока, это проблема духовная, а не внешняя. Дело не в том, чтобы какой-нибудь священник позволил тебе спать с кем хочешь, спи хоть с сорока сразу, только наутро будешь разбит на 40 частей.

Если бы спастись было так легко и просто, тогда не нужно было бы всего этого Домостроительства. Знаете, что сказал однажды отец Порфирий, когда к нему пришел один человек? Старец спрашивает его:

– Какая у тебя проблема?

– Я курю.

– А сколько ты выкуриваешь?

– Две пачки.

– И от меня добавь четыре, – говорит он ему.

Человек растерялся, потому что его проблема, по сути, была в другом: «Да что он такое говорит мне?»

И Христос говорит то же самое: «Нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще» (Откр. 22: 11). Сделай это. Дойди до самого конца.

Свобода дана нам, чтобы обрести мудрость, а не чтобы разрушить себя

Мы свободны, но святой апостол Павел опять же говорит: «Все мне позволительно, но не все полезно» (1 Кор. 6: 12). Я могу делать все, но не все мне полезно. Что значит, что я могу делать все? Тогда самой колоссальной свободой было бы запустить ядерную бомбу, которая взорвалась бы во всех направлениях и уничтожила вселенную. Но это не свобода. Свобода дана нам, чтобы обрести мудрость, а не чтобы разрушить себя. Разрушать легко и вам, и мне – всем. Но это неполезно, вот в чем проблема. «В мире будете иметь скорбь», «радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16: 33, 22) – это слова Христа. «Мир Мой даю вам» (Ин. 14: 27).

«Доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия» (Еф. 4: 13).

Чтобы мы когда-нибудь смогли прийти к познанию Сына Божия. Это и есть то, о чем я столько времени говорю. Чтобы мы увидели, Кто Он, каков Он, что именно пришел сделать, какова цель этой жизни, каково ее содержание.

До состояния «мужа совершенного».

Чтобы вы стали совершенными людьми. А это что такое? Это значит прийти «в меру полного возраста Христова совершенства» (Еф. 4: 13).

Страшные слова. Чтобы вы дошли до этого духовного возраста. И этот духовный возраст есть та полнота, к которой Христос хочет привести вас, чтобы вы дошли до духовного состояния, ради которого и состоялось воплощение Слова. Чтобы вы дошли до того события, которое Бог задумал для вас, до состояния, которое у Него приготовлено для вас, так чтобы Он мог доверить вам Самого Себя. Это грандиозно.

Святой Максим Исповедник говорит о «таинстве субботнего покоя» и пишет: «Христос после Своей смерти почивает три дня. Почивает, и утешается, и в то же время готовит новую перспективу для вселенной». И еще он говорит следующую великую вещь: «Знаете, кто такие святые? Святые – это те, в ком почивает Христос». Это грандиозно. А утешили ли Христа мы? А мы даже не знаем, что это такое и почему это должно состояться. Да.

Христос пребывает на земле как слуга. Вы только вникните в это: Он омывает вам ноги! И делает это для того, чтобы ты Ему подражал

Христос пребывает на земле как слуга. Вы только вникните в это: Он омывает вам ноги! «Я посреди вас как служащий» (Лк. 22: 27). Он объясняет им, что делает. И делает это для того, чтобы ты Ему подражал. Он не делает этого оттого, что Он «глупец». Хотя Он так или иначе «глупец», потому служит и прислуживает нам. Но таким образом Бог печется о нас.

Нас здесь много, и у каждого свое произволение. А сколько нас, сидящих здесь, утешили Бога? «Утешили Его» – значит понесли Его Крест. Это значит, что они действительно потерпели вред, были гонимы, страдали и мучились, но сказали: «Я не буду на это отвечать, я исполню заповедь». Какую же заповедь? «Обрати и другую щеку» (см.: Мф. 5: 39). Обрати и другую щеку, чтобы сошел Дух Святой и управил все это. В эту минуту Бог имеет право вмешиваться, когда ты обращаешь другую щеку. Он Сам вмешивается и полностью меняет ситуацию, и ты видишь такое, во что до этого и поверить бы не мог.

Но когда ответишь и влепишь другому пощечину еще крепче, а он ответит тебе, и ты его опять ударишь, тогда вступают в силу слова святого апостола Павла: «Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом» (Гал. 5: 15).

Во всем этом заключена великая мудрость. Недавно я созвонился с одной преподавательницей из Америки, которая раньше была убежденной атеисткой. Мне нравятся эти атеисты, потому что я сам был таким. Она верила, что христианство – это полная глупость. Я тоже верил в то, что оно – полная глупость. И однажды кто-то оставил у нее в кабинете Библию. А она невероятная женщина, занимающая сегодня место на самом верху в области искусственного интеллекта. Во всем мире есть всего пара-тройка человек, стоящих на передовой в области искусственного интеллекта. И она – одна из них. Эта женщина – профессор очень крупного университета.

Итак, она открыла ее и попала на Притчи Соломона. «Мудрость! – говорит она себе. – Ух ты, а что тут написано?» Начинает читать и говорит: «Christianity is not a joke. Оно не шутка. Оно не шутка, как думала я. Это очень серьезно».

Православие сегодня распространяется колоссальными темпами по всему миру. Всего лет 5–6 тому назад у нас было 700 000 православных в Америке. А сейчас их 6 миллионов.

Пару недель назад меня приезжали искать из Индии представители одной старой англиканской церкви, из тех, которые англичане открывали в своих колониях. И говорят мне:

– Мы православные.

Сейчас они встречаются с православными богословами, ездят по Афонским монастырям, их цель – всем составом присоединиться к Православной Церкви. И они уже называют себя православными. Подражают нам, носят черные рясы и отпускают бороды. И вот пришли повидаться со мной.

В Америке многие проповедники стали православными. Они открывают для себя эту духовную глубину. Древнее христианство

В Америке многие проповедники стали православными. И в Голландии, Швейцарии, Бельгии, Швеции, Англии переходят постоянно. Они открывают для себя эту духовную глубину. Это Православие. Древнее христианство. Те вещи, о которых мы сегодня и говорим. Не внешний морализм, не законничество. Ты или берешь жизнь и уходишь (из своей конфессии), или не берешь ее и остаешься. Они открывают для себя то, что есть в нашей традиции, а многие из нас и не знают этого. Даже епископы не знают, за исключением немногих.

А священники знают это все. Монахи знают еще лучше. И миряне тоже многие это знают. И простые священники знают. А почему? Потому что живут этим. А если кто живет этим, он уже с легкостью не бросит этого. У этой динамики огромные перспективы, и скоро нам придется бежать за ними, чтобы их всех догнать. По меньшей мере, у меня такое ощущение.

Итак, искавшие пришли и говорят мне:

– We are now your students (Теперь мы ваши ученики).

Вот что они мне сказали.

– Что?

И я сидел три часа и говорил с ними на английском. Понимаете? Потому что Бог не нуждается в нас, чтобы сделать то, что хочет, как мы думаем. Это мы в Нем нуждаемся.

В Греции тоже иногда встречаются богословы, желающие «освободиться». Создать некоего «бога», который на все отвечал бы нам «да». Но «да» Он уже сказал на все. Я не понял, чего им еще надо? Он говорит:

– Тебе никто не мешает, никто никогда не лез в твою постель, никто никогда не лез к тебе в карман.

Так где тут рабство? Когда началась эта история с гражданским «браком» гомосексуалистов^[2], отреагировали я да еще один богослов. Все остальные богословы молчали, чтобы не лишиться благоволения начальства, денег и всяких программ.

Церковь сказала разумно и правильно: «Каждый делает что хочет, но это не брак». Ни в одной церкви, ни в одной религии, ни в одной конфессии, ни в одной философии, ни в одну эпоху, никогда раньше во времени, нигде не было ничего подобного! Приведите хоть один пример какой-нибудь религии, общества, законодательного распоряжения до последних лет, конечно, где бы говорилось, что брак – это не союз между мужчиной и женщиной.

Ну ладно, в Греции его узаконили. Но надо ли нам объяснять, почему мы против? Что в нас изменилось? Что шло не так тысячелетиями, чего не поняли все до нас, а мы «поняли»? «Мужчину и женщину сотворил их» (Быт 1: 27). Божие слово и дело. Конец.

Если кому-то это не нравится, пусть делает что хочет. Но меня это раздражает. Да, это так, меня раздражает эта установка на освобождение без мудрости.

Сам Бог, став Человеком, поступал таким образом, каким должны поступать и мы. Он не просит тебя сделать чего-то, что отличалось бы от того, что делал Он. Церковь добавляет вам еще некоторые вещи, которых Он Сам не делал.

Он Сам никогда не женился, потому что не нуждался в этом. Человеку по природе не необходимо жениться – он может быть монахом. У него есть свобода. Когда наступает весна, животное всегда носится как полоумное, чтобы найти женский или мужской пол. Но что такое человек? Образ Божий. Он может и не делать этого. Свободен ли он в этом или нет? Или он свободен только на зло?

Сегодня мы все немного полоумные. Это данность. Но если кто хочет себя оживить, вот, у нас для этого есть способ, и способ этот счастливый. Единственные люди из всех, кого я встречал и кого могу назвать счастливыми, правду вам говорю, – это люди, свободно следовавшие мудрости на этом пути.

С нераскаянным грехом человек остается одиноким. Ведь он берет на себя ответственность за ту глупость, которую хочет совершить

А потом человек никогда не бывает одиноким. Это грандиозно. С грехом, с нераскаянным грехом, человек остается одиноким. Ведь ты берешь на себя ответственность за ту глупость, которую хочешь совершить. А почему Бог должен соглашаться с этим? Я не понял. Бог дает тебе вкусить благодать, а ты будешь в это самое время убивать людей день и ночь? Нет. Или будешь убивать символически? Сегодня мы уже убиваем символически. Мы никого не режем ножом.

А некоторые богословы занимаются тем, как бы полностью освободить нас от Бога. Как можно полнее, чтобы современность могла быть свободной. Я читал в книге одного человека, которого уже нет в живых: «Пусть Церковь не противопоставляет себя науке, обществу, политике». Чтобы не противопоставляла себя? Какая Церковь? А ты знаешь Церковь? Где ты встречал ее? Откуда ты ее знаешь?

Эти вещи имеют здесь угрожающую динамику. И ты не можешь стоять перед социальным злом, перед безумием, перед разложением и ничего не говорить, чтобы, мол, никого не задеть и не обидеть.

Завершая, скажу, что все эти вещи сегодня и не прогрессивны, и не консервативны. Они – Божие вмешательство в историю. Бог создал мир и знает, как он функционирует. Бог создал человека и знает, чего человек хочет. Если мы не согласны и с тем и с другим, мы совершенно свободны выбрать тот путь, какой хотим.

А мудрость бережется для тех, кто следует способу и пути Божию. И нам надо этого искать. А не смотреть, как бы этого избежать. Избежать этого легко. Но в какой-то момент все человечество, всякое колено и язык исповедует, что Иисус Христос есть Господь славы Бога Отца. И в конце все исповедают Его. А теперь мы проходим через это великое испытание истины, у которого есть свой смысл, потому что каждый сейчас делает явным свой выбор и свою высоту.