С Богом мы переходим стены!

Фото: 360.ru

Часть 1. «Противоположность греха – не безгрешность, а воскресение»

«Ибо мы – Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять» (Еф. 2: 10).

Мы сотворены в Иисусе Христе. Наше сотворение было заранее задумано. Наше сотворение и Воплощение Слова совершаются с одинаковой любовью. Слово воплощается с той же любовью, с которой мы были сотворены, не из-за того, что мы пали, а потому, что мы находимся на этом свете, вот почему совершается Воплощение.

Цель сотворения – Воплощение. Оно происходит не потому, что мы во что-то впали. Если бы было так, то грех создал бы принуждение в Боге. Но не наш грех – причина Воплощения, наш грех – это причина милости, проистекающей из любви Божией. Любовь – вот основное событие, и эта любовь милует человека, чтобы он не погиб.

Если бы Бог не любил нас воистину, Он сказал бы: «Ты не то, чем Я считал тебя!»

Так любят. Когда человек любит, он делает что-либо не для того, чтобы проявить свою милость, а потому, что просто любит другого. Он начинает проявлять милость, когда другой отпадает от его любви. Человек отпадает от любви Божией, и после этого Бог проявляет милость, потому что воистину любит его. Если бы не любил воистину, Он сказал бы: «Ты не то, чем Я считал тебя!»

Так говорил мне вчера один из супругов, причем в присутствии второго:

– Как хорошо было сначала!

А разве может быть, чтобы сначала не было хорошо, когда один, как в зеркале, отражает свой нарциссизм в лице другого? А затем:

– А сейчас нам все кажется горой, которую не сдвинешь с места!

Конечно, кажется неподъемной горой, потому что с этого момента начинается истина. До этого человек говорил: «Люблю тебя, но с условиями! Люблю, потому что ты заполняешь такой-то аспект моего бытия и воплощаешь такую-то мечту!» И если мы перестаем видеть это, у нас начинаются проблемы, зачастую очень крупные. Потому человек не может полюбить даром без благодати Воскресения.

Как-то одна молодая писательница сказала мне:

– А что такое Воскресение? Для меня христианство – это Пасхальная ночь.

То есть такое состояние, когда всех прощаешь и предоставляешь им быть такими, какие они есть, и радуешься им, какие они есть: один вот такой, а другой еще какой-то. Это духовный опыт отцов, когда святой не делает различий между верующим и неверующим.

Много лет тому назад я ездил на Святую Гору Афон. Там был один аскет-серб, уже покойный (речь идет об отце Стефане, жившем в Каруле). Этот человек от великой радости был сам не свой. Была пятница, ему приносят непостные сладости, и он говорит нам:

– Ешьте, ешьте, сегодня Пасха!

Он кормил птичек и вообще был не в себе, он был вне себя от ощущения радости, переполнявшей его. И радость его была другого порядка – это была пасхальная радость, потому что, пока существует смерть, никакая радость не может быть долговечной и убедительной.

Страшно то, как сильно человек обманывается и, имея вечное призвание – он призван к вечности! – довольствуется ничтожеством, тем минимумом, который он берет от жизни, и говорит: «Мне хорошо!» А что у тебя хорошего? Разве ты не стареешь? Только старость и задевает нас за живое, да еще болезнь. Если не наша, то нашего ближнего. Смерть любимых людей, молодых. А остальное нас вообще не трогает, разве мы не видим этого? Нет, удивительным образом не трогает, лишь бы было живо и здраво телевидение! – которое воздействует через твое воображение. Наносит тебе удары – бух-бух – и говорит: «Представь себе вот это и это! Представь себе, что ты за рулем такой-то машины, представь себе, что у тебя есть то-то и то-то!» Играет нашими страстями. «Вспомни, представь себе, вспомни, представь себе» – или сразу и то, и другое вместе. И человек остается таким, каким был всегда, годы уходят, а у него просто прибавляется седых волос. Понимаете? И никаких резких перемен. И тут приходит смерть, и все заканчивается – сегодня, завтра, никто не знает когда. А если и не заканчивается для тебя, то заканчивается для того, кого ты любишь. И ты оставишь это так?

Как-то я говорил вам об одном моем приятеле – так вот, вчера он скончался. Молодой, в расцвете сил, во всей своей креативностью, гениальностью, с одним ребенком. Что же мы делаем в этом случае? Что бывает? Что мы думаем? «К счастью, это произошло не со мной!» Но завтра оно произойдет и с тобой, с твоим ребенком, с братом. Мы ведь не можем постоянно прятаться под стол, как кошки.

А святые ценят жизнь по-другому и говорят: «Стой, я найду выход». И из чувства страха переходят в Воскресение и совершают необычайные для нас подвиги.

Вот, мы с вами находимся здесь, в монастыре. А чем вызывается желание принять монашество? Именно этим стремлением – духовно очистить себя и совершить этот переход. А возможен ли он?

Знаете, сегодня у нас есть богословские факультеты, мы преподаем там (я сам это делаю) и бросаем слова на ветер, чтобы избежать именно этой встречи с истиной. Кто-то может быть великим богословом, но не иметь счастья обычного верующего. В то время как у обычного верующего есть и эта, и та жизнь, у него есть все.

С Божией благодатью и чаша воды бывает благословением, а без Божией благодати можно богатства иметь и все что хочешь еще, но жить в аду. И поневоле задумаешься: «А почему у этого человека все так плохо, чего ему недостает?» А недостает ему вот этой единицы, которая встает перед его бесконечными нулями и превращает их в число. Придает им сущность.

***

«Созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять» (Еф. 2: 10).

Сюда входят и добрые дела. Многие думают: «А как правильно: дела с верой, или вера с делами, или вера без дел? Без дел – вот это и есть вера, потому что дела принадлежат Богу. А которые дела мои?»

Вера – это не пассивное состояние. Она движет человеком и ведет его к добрым делам

Да, я верую, но после того, как уверовал, тогда появляются и дела для меня. Это очень серьезная тема. Вера – это не пассивное состояние. Я верую не просто для того, чтобы блаженствовать в своей нирване. Сама вера движет человеком и ведет его к добрым делам, то есть побуждает быть деятельным присутствием Бога в мире.

Когда встречаешь святого, ты словно встречаешь Бога на земле. Видишь изумительные вещи. Он действует как Бог. И совершает благодеяния. У тебя экономические трудности? Святой говорит тебе:

– У меня есть деньги. Сколько ты хочешь? Возьми миллионов 10–20.

Но он победил смерть и не боится. А мы, которые боимся, все что-то копим и собираем в кучу, усаживаемся на нее, подобно наседке: а вдруг она возьмет да и умножится! Собираем славу, деньги, кто что может. Это образ смерти. Смерть забирает все, и ничего не остается. В определенных случаях не остается почти ничего. Ни славы, на которую мы рассчитывали. А мы шли на неправедные поступки, чтобы добиться славы. Но ее тоже не остается.

А Божий человек приходит и рассуждает прямо противоположно этому: он отдает все, он сам делается милостыней и становится парусией (явлением) Бога в мире. И тогда он бывает подобен апостолу и делается причиной массовых обращений, сам того не желая. Я знал таких людей: это святой Порфирий, святой Паисий, старец Епифаний (Феодоропулос), и даже сейчас есть люди, которые ради этого вступают в монашество, принимают священство (обычно они становятся монахами и священниками).

Один такой человек говорил мне некоторое время тому назад:

– У меня в прошлом году 1200 человек исповедались в первый раз.

А что же послужило причиной этого? Его жительство. Для такого человека не существует смерти, и он совершает вещи, не поддающиеся логике, отказывается от того, от другого – от славы, денег – и живет, свободный от всего. И люди тянутся к нему, чтобы постигнуть тайну жизни, потому что им, совершенно справедливо, кажется, что эта жизнь бессмертна.

Это воистину жизнь, победившая смерть. Это Воскресение, когда человек становится свободным от всего. Пусть тебя обижают, злословят и т.д. – а какое это имеет значение, когда у тебя в руках жизнь! Это то же самое, как если бы у человека был мерседес последней модели, а ему бы сказали:

– Мы дадим тебе осла! Держи осла.

Так что же мне делать?

– Мы всех ослов на земле отдадим тебе!

Так себя чувствует такой человек, и так когда-то мир стал христианским. Ведь у апостолов не было никакой мирской власти, никакой мирской силы. А разве она у них была? Да ничего у них не было. Но в их присутствии, с этим их образом жительства, когда кто-нибудь оказывался рядом с ними, он по собственному желанию делался христианином. Как это было со старцем Порфирием: рядом с ним ты становился христианином, хочешь – не хочешь, а становился! Он говорил:

– Вот Воскресение! Вот жизнь! Вот Бог – я вижу Его.

Мы сейчас говорим: «Общество стало плохим, а мы хорошие». Но, если бы я был хорошим, общество от одного взгляда на меня менялось бы!

Мне он говорил:

– Давай покажу тебе Бога, – и показывал Его. Одним движением.

Представьте себе, какой жизнью он жил, чтобы быть в силах делать это.

Таким было и христианское общество когда-то. Мы сейчас говорим: «Общество стало плохим, а мы хорошие». Нет, это я виноват в том, что общество пребывает в полном хаосе. Потому что, если бы я был другим, оно от одного взгляда на меня менялось бы.

Вера – это не слова, а вот это. Она – живые вещи, которые напечатаны в этих текстах, и эти тексты мы должны видеть такими же живыми, какие они есть. Апостолы пишут не как мы – мыслями и идеями, у них был прямой опыт вещей, и так они создавали эти тексты, которые мы и спустя 2000 лет читаем. И посмотрите, какие сокровища из них черпаем, словно они – пещера, у которой нет конца.

***

«Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой» (Ин. 7: 38).

Из него потекут реки, если он уверует. Тогда вера – это чудо, и человек понимает, что, если она у него есть, он блажен. Как когда-то говорил мне один монах:

– У нас здесь есть все, мы богачи!

– И что же у вас есть?

– У нас есть Христос и Пресвятая Богородица!

А у бедняги не было ничего материального. Но «у нас есть все. У нас нет недостатка ни в чем. Мы богачи!» А люди жалеют их и думают: «Бедненькие… сколько же всего они перенесли!»

***

Когда Христос исцелил расслабленного, Он сказал ему:

– Возьми постель твою и ходи (Ин. 5: 8).

Тот мог ответить: «Не могу!» – и остаться парализованным.

Святому апостолу Петру Он говорит:

– Иди, – и тот пошел (Мф. 14: 29). Но испугался и стал тонуть.

Старец Паисий говорил:

– Для меня это чудо – как Бог меняется сообразно человеку. «Доверяешься ли ты Мне? Приди, по вере твоей». Здесь свобода человека страшно велика, аж дыхание перехватывает.

Бог поднимает тебя за руку – и ты этого не примешь? Если сознательно примешь и скажешь: «Да, это так», – начинается конкретный процесс, прекрасно известный духовникам. С этой минуты ты открываешь для себя то, что сказано в Ветхом Завете: «С Богом моим прейду стену» (Пс. 17: 30). Я это испытал.

Это очень личное, я уже говорил об этом. Я не был чадом Церкви. Помню, у меня было очень четкое ощущение того, что христианская жизнь, какой я видел ее извне, непостижима. Тогда я пошел к духовнику, который был святым человеком, и сказал:

– Это невозможно! Невозможно, чтобы люди вели такую жизнь!

А он мне ответил:

– С Богом мы переходим стены!

– И как же это происходит?

– А земля сама собой производит плод (Мк. 4: 28).

Ты сеешь семя, а растение внезапно увядает, и тогда ты спрашиваешь себя: «Отчего же оно увяло? Как это произошло?» Действительно, когда человек вступает на этот путь, он видит, что целые горы проблем сваливаются у него с плеч. Старец Порфирий говорил нам, что самые большие проблемы, от которых страдают сегодня люди, – это проблемы, которые мгновенно исчезают, как только он уверует сердцем. И видишь человека, который раньше был замкнутым и удрученным, а теперь пребывает в состоянии благоденствия, в атмосфере света и покоя и чувствует, что это – Божия благодать. И это может распространиться на всю его жизнь, хоть потом он и может пасть, по своей немощи.

Соработничество Бога и человека очень тесно. Как говорит отец Софроний, святой отец Софроний, усвоение этого состояния протекает так долго, что может занять всю нашу жизнь. У большинства людей оно и занимает всю жизнь, пока они поймут эту первую стадию. А происходит это главным образом через искушения, когда люди бывают вынуждены прибегнуть к Богу, и тогда они видят Божию силу.

С другой стороны, у них нет сил понести большое искушение, поэтому Бог и не попускает им больших искушений. Просто оставляет их, пока они не дойдут до того момента, когда смогут выдержать искушение и обрести благодать. Но только это может произойти в самом конце, и тогда человек, конечно же, много теряет, потому что всю жизнь проводит в состоянии младенчества.