Свет в окошке

Казанская церковь в Горненском русском женском монастыре в Иерусалиме. Автор: Иван Краснобаев, 2012 г.

Божьей милостью в сентябре удалось совершить паломничество с группой казанских паломников на Святую Землю. Впечатлений столько, что до сих пор будто заново проживаю эти дни.

Расскажу маленькую историю из этого паломничества.

Мы жили в Горненском женском монастыре – живописном месте на склоне горы недалеко от Иерусалима. Монахини здесь живут в отдельных небольших домиках, а нас, паломников, разместили в доме у вершины монастыря, рядом с собором во имя всех святых, в земле Российской просиявших.

В паломничестве люди раскрываются особенно ярко, и нередко рядом оказываются те, с кем сразу чувствуешь родство душ

Наш день начинался рано: сначала нужно было спуститься вниз к трапезной, потом снова спуск – к автобусу. И дальше нас ждали экскурсии по святым местам. В этих постоянных подъемах и спусках, в усталости и в радости открытий особенно ясно видишь, кто рядом с тобой. Надо сказать, в паломничестве люди раскрываются особенно ярко, и нередко рядом оказываются те, с кем сразу чувствуешь родство душ.

В этой поездке таким человеком для меня стала Татьяна: надежный друг, настоящий помощник, человек редкой душевной щедрости.

В день знакомства она поделилась, что, когда пошла брать благословение на поездку, батюшка его дал, но добавил:

– Смотри, не шали там!

Тогда еще было непонятно, почему он так сказал…

Она оказалась самым словоохотливым человеком в нашей группе. Сама признается, что не может молчать и десяти минут подряд. «Да меня просто разорвет, если я столько буду молчать!» – говорит она. И совершенно не понимает, как можно поссориться с мужем и не разговаривать несколько дней.

Когда-то Татьяна работала в службе судебных приставов. Однажды я спросила:

– Татьяна, а как у тебя на участке с алиментщиками – все платили?

– Конечно! Они меня знали в лицо. От меня нигде не спрячешься – везде найду!

Поначалу ее постоянная болтовня немного утомляла, но вскоре за этой внешней суетливостью проступила настоящая доброта и готовность помочь. Именно Татьяна первой предлагала помощь. Помню, как после целого дня паломничества я еле поднималась по высоким ступенькам в келью, с трудом удерживая три тяжелых пакета. Татьяна тут же подхватила часть ноши. А когда мы взбирались на Сорокодневную гору, она по пути забирала у многих сумочки. Пусть это была небольшая тяжесть, но без нее подниматься становилось гораздо легче.

А еще Татьяна нас бесконечно веселила. С ней постоянно случались какие-то забавные истории.

Одна из них произошла на третий день нашего паломничества.

Рано утром, пока еще все спали, Татьяна тихонько собралась на службу. Ей хотелось успеть туда самой первой – словно так молитва будет чуть-чуть ближе к небу. Надела нарядное платье, которое до этого ни разу не надевала, и вышла, не обратив внимания на то, что на улице еще темно.

Поднявшись к собору во имя всех святых, в земле Российской просиявших, она обнаружила, что дверь заперта. «Значит, служба внизу, в Казанском храме», – решила Татьяна и бегом спустилась туда. Но и там дверь оказалась на замке. Вокруг – ни души.

Это почему-то невероятно расстроило Татьяну. Она упала на колени перед иконой на стене храма и горько заплакала – слезы лились ручьем. В голове крутились тревожные мысли: «Никакая из меня паломница – даже все храмы для меня закрыты…»

Вдруг она заметила свет в окошке одного из домиков на склоне. Где еще узнать о службе, если вокруг никого, а свет горит только там? Позже мать Илария призналась, что словно почувствовала: надо зажечь свет. Встала, включила его и снова прилегла на несколько минут.

Татьяна постучала. На стук вышла старая монахиня.

– Матушка, а где сегодня служба? Я обошла оба храма, а они закрыты.

Монахиня ласково улыбнулась:

– Служба будет в шесть часов, а сейчас еще рано.

Татьяна, зареванная, вернулась в дом паломника, а чуть позже все-таки пошла в храм. К тому времени туда уже потихоньку начали собираться паломники.

Во время службы к ней подошла одна из монахинь:

– Это вы утром приходили, спрашивали про службу?

– Да, я, – ответила Татьяна.

– А зачем же вы меня закрыли?

Татьяна в ужасе упала в ноги монахине:

– Ой, простите! Сама не понимаю, как это получилось… Может, по инерции?

Оказалось, что, когда за монахиней подъехал небольшой электромобиль (по утрам он стареньких монахинь собирает и отвозит в храм: подниматься по крутым ступенькам им уже тяжело), она оказалась запертой снаружи.

Мать Илария даже немного поворчала: «Сорок четыре года живу в монастыре, а чтобы меня заперли в собственной келье, такое со мной случается впервые»

Мать Илария даже поворчала немного:

– Сорок четыре года живу в монастыре, а чтобы меня заперли в собственной келье – такое со мной случается впервые.

Как Татьяна это сделала, она и сама толком объяснить не смогла – только разводила руками: «Вот не знаю, как так вышло!»

Мы посмеялись над этой историей, но заметили, что с того дня Татьяна и мать Илария стали каждый день здороваться и разговаривать. Монахиня сажала Татьяну на стульчик рядом с другими сестрами и сама всегда держалась поблизости. В разговорах выяснилось, что мать Илария родом из Рязани. А еще у нее есть племянница, на которую Татьяна удивительно похожа – даже голосом.

– У вас с моей племянницей даже голоса похожи, – говорила мать Илария. – Я уже старенькая и скоро уйду «домой». А мне так хотелось перед уходом увидеть родную кровь… Наверное, Господь послал мне тебя в утешение.

На прощание монахиня пообещала молиться за Татьяну. А Татьяна сказала, что обязательно приедет сюда еще раз, и тихо попросила:

– Только не спешите уходить «домой», матушка…

Так Татьяна обрела своего молитвенника на Святой Земле. Словно Господь улыбнулся ее простоте и доброте – и подарил эту тихую встречу, в которой сошлись любовь старой монахини и неугомонная сердечность Татьяны. И пусть никто из нас, двадцати паломников, не удостоился такой благости, в этом не было несправедливости: она досталась тому, кто больше всего умел отдавать.