Проповедь на святого великомученика Димитрия Мироточивого

Рака с мощами святого Дмитрия Солунского. Фото: commons.wikimedia.org

Отцы, и братия, и возлюбленные верующие!

Как вы слышали, сегодня в святом храме читались три Евангелия. Первым было Евангелие Недели 23-й по Пятидесятнице, когда Спаситель наш Иисус Христос исцелил бесноватого из пределов гадаринцев и гергесинцев. Вторым было Евангелие на страшное землетрясение, произошедшее 26 октября, на 24-м году царствования Льва. А третьим было Евангелие на святого и славного великомученика Димитрия, мироточца и великого чудотворца. Но в одной проповеди мы не можем объять толкование всех нынешних Евангелий. И поскольку всего раз в году празднуется святой великомученик Димитрий Мироточивый, то мы поговорим о жизни этого великого мученика, великого святого Церкви Христовой.

Святой великомученик Димитрий Мироточивый родился в Греции, в городе Солуни, или Фессалониках. Отец его был воеводой, комендантом крепости Фессалоники, и был христианином, но только держал правую веру в тайне, по причине сильного гонения на верующих христиан, бушевавшего тогда. Был у него только один ребенок, Димитрий, которого он воспитал в правой вере Христовой.

И были у отца Димитрия во дворце две великолепные иконы в золотых ризах: икона Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и икона Его Пресвятой и Пречистой Матери, – к которым они тайком ходили и молились, он и его супруга. Водил он и сына Димитрия с самого младенчества молиться Спасителю и Матери Божией перед этими святыми иконами, и обучил его тайне истинной веры во Христа с самого нежного возраста.

А когда Димитрий был в возрасте лет двадцати, умер его отец, благочестивый воевода Фессалоникский. И Император Максимиан, услышав, что он умер, а другого воеводы, столь же достойного, как он, не обретается в восточных краях, послал своих доверенных людей, чтобы они призвали к нему сына воеводы Фессалоникского, Димитрия. И, увидев его мудрость и услышав о его храбрости в сражениях, Император назначил его воеводой Солуни вместо отца.

Тогда святой Димитрий тотчас же отправился на свою родину, где вместо того, чтобы гнать и убивать христиан, как велел ему Максимиан, стал исповедовать перед всеми Христа Спасителя и учить правой вере, прославляя Его имя. Так он стал для солунян вторым Павлом, многих приводя к познанию истины и искореняя поклонение идолам.

А у поганого Императора того в это время шла большая война со скифами и сарматами. Царство скифов располагалось на Русской равнине, а сарматы жили на Скандинавском полуострове, где сейчас Норвегия и Швеция, в северных краях, ибо они были предками германцев. И, вернувшись с победоносной войны, Император захотел принести жертву богам, сотворенным руками человеческими: Аполлону, Зевсу, Марсу, богине Афродите, или Венере, и прочим.

Итак, имея множество мерзких богов, которым устраивали кровавые и нечистые праздники, или, лучше сказать, бесов, как их называет Писание, говоря, что «бози язык бесове» (Пс. 95, 5), захотел он принести им благодарственные жертвы за победу в войне. И тогда он прибыл с великой пышностью в город Фессалоники, чтобы устроить им большое празднование, и позвал Димитрия, чтобы он тоже принес жертву нечистым богам. А божественный Димитрий, видя, что сейчас самое благоприятное, самое лучшее время для того, чтобы исповедать правую веру перед Императором, собрался с духом, памятуя слово апостола Павла, которое гласит: «Сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим. 10, 10). То есть недостаточно веровать в Бога тайком, а надо исповедовать это и устами, чтобы спастись.

Недостаточно веровать в Бога тайком, а надо исповедовать это и устами, чтобы спастись

Эту веру Духа Святого имея в сердце своем, когда Император проводил праздник мерзким богам и приносил им жертвы там, в Фессалониках, Димитрий вышел на середину и громко и совершенно ясно исповедал Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, сказав, что Он – истинный Бог, Который сотворил небо и землю и по Своей безмерной милости снизошел до плоти и облекся в наше естество, кроме греха, и спас нас, вознеся нас заново – не в рай, а на небо.

Когда Император увидел, что Димитрий проявил такое дерзновение, что перед великим множеством народа исповедал, что он христианин, был совершенно сбит с толку, ибо другое он ожидал услышать от Димитрия. Он ожидал услышать, как он восхваляет его за то, что тот победил сарматов и скифов, и приносит жертвы нечистым богам. Он же, напротив, исповедует Распятого, невзирая на то, что он приказал ему, когда производил его в антипаты, стереть с лица Фессалоник и всей Греции верующих в Распятого, то есть христиан.

И, услышав столь отчетливое исповедание Димитрия, Император, не в силах совладать с яростью, послал воинов, чтобы схватили его, бросили в темницу и стерегли там до самого суда и казни, когда у него появится время судить его.

Было у этого жестокого Императора такое обыкновение: возвращаясь с войны победителем, он устраивал грандиозные увеселения, грандиозные театральные представления, грандиозные игры, или, лучше сказать, грандиозные безумства. Было у него такое скверное обыкновение – развлекаться цирками, спектаклями, полными нечестия, чтобы повеселить граждан города и своих подчиненных. А среди прочих развлечений был у него гигант, настоящий Голиаф, из рода вандалов, которого звали Лием. И сквернейшему Императору этому доставляло огромную радость смотреть, как этот Лий, будучи весьма крепок телом и опытен в рукопашной борьбе, умерщвляет людей, более слабых, чем он.

Императору доставляло огромную радость смотреть, как Лий, будучи весьма опытен в рукопашной борьбе, умерщвляет людей

И вот этого Голиафа, этого атлета сатаны вели на высокий помост, а внизу торчало множество копий, вонзенных острием вверх, и с ним вступали в борьбу богатыри и немощные, по приказу Императора. И более всего он привлекал к этому единоборству христиан, чтобы Лий этот проклятый, крепкий телом, сбрасывал их с помоста на острия копий, к верной смерти, ожидавшей их там. И таким образом этот мерзейший Лий, желая доставить Императору удовольствие, да и самому услышать, как его восхваляет множество зрителей, наблюдавших за этой кровавой забавой, этой человеческой резней, очень многих людей побросал с помоста на острые копья, так что бедные люди, бедные христиане погибали в страшных мучениях.

В то время как святой Димитрий содержался в темнице по распоряжению Императора, один юный христианин по имени Нестор воспылал ревностью о Боге Вседержителе и, не в силах более терпеть мерзостей и проклятых развлечений этого жестокого Императора, пробрался к великомученику Димитрию в темницу и сказал ему:

– Раб Божий, прошу тебя, помолись обо мне, ибо я хочу вступить в единоборство с Лием: не могу я более терпеть вида такого множества христианской крови, проливаемой сейчас.

И Божий мученик Димитрий, закованный в цепи, благословил Нестора и, ознаменовав его печатью Пресвятого и Животворящего Креста, сказал ему:

– Иди, брат, ибо ты и Лия победишь, и Христа исповедаешь!

Юный Нестор, вооружившись молитвой святого великомученика Димитрия и знамением Пресвятого и Животворящего Креста, явился на это увеселение и перед Императором, его генералами и всем присутствующим миром воскликнул:

– Я хочу сразиться с Лием!

Император, видя, что Нестор – красивый и умный отрок, стал уговаривать его:

– Чадо, не играй со своей жизнью, ведь этот Лий поборол тысячи и тысячи человек до сих пор, а ты дитя. Пожалей свою красоту и юность!

Но он, не слушая никаких прельщений Императора, осенил себя знамением Святого Креста и устремился на голиафа Лия, стиснул его, стал сначала вращаться направо, а потом, молитвами святого великомученика Димитрия, сбросил его на копья, и там погиб проклятый этот человекоубийца.

Но Император слышал, как Нестор, поднимаясь на помост, чтобы сразиться с Лием, сказал так:

– Бог Димитрия, помоги мне!

И, поняв по этим словам, что святой Димитрий напутствовал юного Нестора и вооружил его против Лия, решил умертвить этого храброго юного христианина, который и был убит вне города, где ему отрубили голову.

Затем, скорбя о смерти Лия больше, чем если бы лишился царства, он решил умертвить и святого Димитрия, воеводу Фессалоникского, который теперь томился в суровой темнице, в цепях, охраняемый солдатами. И послал он своих языческих солдат с острыми копьями, говоря им:

– Идите в темницу, где сидит Димитрий скованный, воткните в него копья и пронзите его. Не надо ему более жить, если он не только не боится исповедать Христа, но и других увещает верить в Него!

И пришли воины в темницу с приговором Императора в руках, и сказали охранявшим:

– Отойдите в сторону, ибо нам приказано умертвить его!

И, услышав это и увидев, что смерть примет от копья, великомученик Димитрий по доброй воле поднял вверх сначала правую руку, чтобы его пронзили сначала в правое ребро, и он этой раной уподобился Господу Богу и Спасу нашему Иисусу Христу, Который был пронзен копьем в ребро нас ради и нашего ради спасения. И так воины пронзили сначала правое ребро святого Димитрия, а потом стали колоть его копьями повсюду, пока не умертвили его, и кровь его омочила землю и горячими струями заполнила темницу.

А когда пронзали копьями великомученика Димитрия, был там и один слуга святого Димитрия, а именно Лупп, которому святой Димитрий заблаговременно доверил завещание на все свое имущество, ибо знал, что умрет за Христа, и велел ему, чтобы он раздал его нищим.

Этот Лупп, увидев, что великомученик Димитрий умер и предал свою святую душу в руки Божии, ибо присутствовал при том, как его пронзали копьями, взял одежду, в которую был завернут святой Димитрий, и кольцо святого и, омочив его в мученической крови, начал совершать им великие чудеса во всех Фессалониках и повсюду, куда бы ни пошел.

Все, кто прикасался к этой окровавленной плащанице святого Димитрия, которую носил блаженнейший Лупп, исцелялись от страстей и болезней, и из них выходили нечистые духи. А когда все это дошло до слуха Императора, тот послал воинов к блаженнейшему Луппу, и, уведя его куда-то за пределы города, ему отрубили голову. И так добрый раб последовал за своим господином.

Все, кто прикасался к окровавленной плащанице святого Димитрия, которую носил блаженнейший Лупп, исцелялись от страстей и болезней

Прошло некоторое время после смерти святого великомученика Димитрия, святого Нестора и святого Луппа, и утихло гонение, продолжавшееся до 304–305 годов, когда пришел к царству великий Константин, даровавший свободу христианской вере. В его времена там, где погребли святого Димитрия некие христиане, забравшие его из темницы прямо так, пронзенного копьями, воздвигли церквушку, сначала деревянную – по силам тогдашних христиан, – а в землю в деревянном гробу было положено многострадальное и блаженнейшее тело святого великомученика Димитрия. Но – о чудеса Твои, Христе, и твои, святый великомучениче Димитрие! – в той церквушке, где под спудом, под святым алтарем, почивали мощи святого великомученика Димитрия, стали происходить преславные и весьма великие чудеса. Исцелялись все глухие, все бесноватые, все прокаженные, все расслабленные, и всякая болезнь тех, кто приходил с истинной и твердой верой в Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и раба Его, святого великомученика Димитрия.

В то время в пределах Иллирика был один воевода, знатный патриций по имени Леонтий, очень больной и парализованный. И, услышав, что в Фессалониках, в маленькой деревянной церквушке, где находятся мощи святого великомученика Димитрия, совершаются чудеса, отправился и он с великим трудом, на повозке; и проделал путь аж из пределов Иллирика до Фессалоник.

Зашел он в эту церквушку, и когда подошел и сотворил молитву в деревянной церкви, тотчас же сделался здоров, безо всякого следа болезни. И, увидев таковое преславное чудо, – чему свидетелями были слуги, принесшие его, – он сказал:

– Не уйду отсюда, пока не воздвигну прекраснейшую церковь святому великомученику Димитрию, исцелившему меня.

Ибо патриций тот был очень богат, и, в благодарность за исцеление он разобрал деревянную церковь и стал строить другую, предивную и каменную. И когда копали рвы для фундамента новой церкви – о чудеса твои, святый Димитрие! – наткнулись на раку со святыми мощами святого великомученика Димитрия, которые и обрели целыми, совершенно не разложившимися, а рака была полна благоухающего и весьма ароматного мира. И когда стали мазать этим миром больных, все исцелялись.

Сколько бы ни брали мира из раки, она наполнялась снова и снова и исцеляла десятки тысяч больных

И возрадовался Леонтий и весь народ в городе – не только тому, что обрели раку святого с мощами, но и тому, что не переставая истекало миро. Сколько бы ни брали мира из раки, она наполнялась снова и снова и исцеляла десятки тысяч больных из тех пределов и из других краев, вплоть до самых дальних.

И так этот патриций, видя это преславное чудо, продолжил строительство храма, воздвиг церковь из мрамора и камня предивного и прекрасного, а мощи и облачения святого, обретенные в деревянной раке, положил в золотую раку, украшенную дорогими каменьями. Затем, желая вернуться в свою страну, перед уходом захотел взять частицу мощей святого. Но святой явился ему во сне и сказал:

– Ничего не смей брать; возьми только плащаницу, омоченную в моей крови, и довольно тебе!

И так Леонтий, после того как закончил церковь, взял плащаницу святого и отправился в свою страну. Но когда ему надо было переходить через реку, чтобы продолжить путь на родину, разразилась буря, воздвигавшая опасные волны, так что ни один корабль не дерзал отправиться на другой берег. Патриций не знал, что и делать: вернуться назад или переходить, – и тут слышит голос:

– Раку с плащаницей, – ведь он положил ее в золотую раку, – возьми в руки и переходи не волнуясь!

И взял он раку на руки, и перешел воду безо всякой опасности, ибо святой великомученик Димитрий облегчил ему путешествие и совершил таковое чудо для этого благочестивого христианина, чтобы он здоровым вернулся домой.

Спустя некоторое время после этого произошло еще кое-что. Император Иустиниан Великий завершил преславную и великолепнейшую церковь Святой Софии в Константинополе (самую большую православную церковь в мире, в которой помещается до сорока тысяч человек), воздвигнутую во имя Премудрости Божией. И якобы Император Иустиниан хотел почтить эту великую церковь мощами святого великомученика Димитрия, поскольку город Фессалоники находился под его же властью, как и Константинополь.

Итак, он хотел привезти их туда, в Константинополь. И послал епископов и доверенных людей, чтобы они с великой честью перенесли мощи святого из Фессалоник в Константинополь. Но не было воли святого Димитрия на то, чтобы они были перенесены оттуда. Поэтому когда архиереи прибыли, после того как испросили разрешения местного епископа, после того как сотворили молитвы святому Димитрию, они попытались было взять раку со святыми мощами. Но – о, чудеса твои, святый Димитрие! – услышали голос, грому подобный:

– Стойте, не смейте!

Вместе с голосом из раки полыхнул огонь с искрами. И пали они на землю ниц, как мертвые, и не захотели больше и думать о том, чтобы забрать мощи святого. Всего-то и посмели они взять немного землицы с могилы святого, с которой и отправились в Константинополь в великом трепете и сказали Императору, что святой великомученик Димитрий не желает покидать свой город и свою могилу в Фессалониках.

После этого происшествия Император был доволен тем, что святой Димитрий не погубил тех, кто дерзнул было посягнуть на его мощи, и сказал:

– Нет на то воли Господней; оставим все так, как угодно Благому Богу и блаженнейшему мученику Его святому Димитрию.

В эти же времена в Фессалониках разразился сильный голод. А тогда единственными средствами, которыми можно было доставить туда пищу и воду, были корабли, как водилось в те времена, – парусники, на которых очень трудно было добираться по причине ветров и штормов. Страшный голод был в Фессалониках, и бедные женщины, и дети, и сироты, и вдовы, и хозяева плакали у раки святого:

– Святый Димитрие, помолись Богу, да пошлет Он нам дождь, ибо мы умираем от голода!

А святой Димитрий в образе воина верхом на коне скакал ко всем портам Средиземного моря, и, где встречал корабль с пшеницей, спрашивал:

– Куда держите путь?

Но они следовали в другие места, и тогда святой Димитрий давал им золото и оплачивал их пшеницу, говоря:

– Идите в мой город, ибо там ее недостает!

И так он много тонн пшеницы выкупил и послал в Фессалоники. И там потом образовалось великое изобилие, ибо все направлялись к Фессалоникам, городу и крепости святого, и голода больше не было, пока Бог не дал дождь на землю.

А вот и другое чудо святого великомученика Димитрия. В его храме в Фессалониках был пономарь, который возжигал лампады, свечи и наводил чистоту. И пономарь этот, по имени Онисифор, наущаемый сатаной, воровал свечи из храма святого, которые приносили благочестивые христиане, а потом продавал их другим. Снимал их с подсвечника, когда они еще не успели сильно сгореть, или и вовсе забирал их не горевшими, как только люди подадут их, продавал их и извлекал незаконную прибыль. И из чего? Из жертвы, принесенной в храм Богу и святому Димитрию.

В остальном же Онисифор проводил добрую жизнь; он не был плохим человеком, вот только сатана наслал на него такую страсть – воровать свечи из раки и храма святого. И святой великомученик Димитрий, этот кротчайший святой Христов, сначала явился Онисифору во сне и сказал:

– Онисифор, это срам и грех! Бедные люди приходят сюда за сотни и тысячи миль, и Бог знает, как они собирают гроши, чтобы купить свечечку и поставить ее тут, а ты отбираешь ее у них, крадешь и продаешь. Не делай больше так, это грех!

И проснулся Онисифор ото сна и обличения святого, застыдился и на какое-то время перестал воровать свечи. Но потом забыл о прещении святого, и нечистый снова внушил ему воровать.

И вот пришли два человека и принесли две свечи, большие и красивые, как водится у добрых христиан, и протянули ему, говоря:

– Отец Онисифор, – ибо он был монахом, – поставь их у раки святого Димитрия.

И что же ему нашептал сатана?

– Забери их теперь, они же такие красивые, и выручишь за них хорошие деньги!

И вместо того чтобы поставить их святому, он стал думать, как бы продать их кому-нибудь. Но – о чудеса твои, святый Димитрие! – когда народ вышел из храма, а Онисифор стоял со свечами в руке, со стороны раки святого Димитрия послышался грозный голос, говорящий ему:

– Большим же разбойником ты стал, человече!

И он после этого обличения тут же замертво упал на землю и лежал в оцепенении, пока не пришли храмовые священники, которые подняли его скорее мертвым, чем живым. А когда он очнулся, они несколько раз мазали его освященным елеем, ибо челюсти его были стиснуты, и он не мог рассказать, что с ним случилось; а после того как Бог и святой Димитрий смилостивились над ним, он дрожащим голосом при всем народе исповедал свой грех, говоря:

– Обличил меня и сделал полумертвым святой Димитрий за то, что я воровал из его раки и храма свечи и продавал их.

И когда он исповедал свой грех, и вся церковь помолилась о нем вместе со всеми храмовыми священниками, святой Димитрий простил его; и с тех пор он взялся за ум и всю жизнь оплакивал свой грех.

Однако в Фессалониках совершилось и другое великое чудо. Нахлынули варвары, чтобы захватить Фессалоники. И была окружена Фессалоникская крепость со всех сторон, а народ плакал у святого Димитрия и выстаивал всенощные бдения и богослужения. И, когда заканчивалось вечернее богослужение, каждый шел восвояси. Но один очень набожный человек по имени Иллюстрий, когда народ уходил после вечерни, оставался в храме и продолжал молиться, ибо, будучи украшен добродетелями и благоговеен, молился, когда расходились другие христиане.

И вот, когда он молился в храме, и никого вокруг не было, вдруг видит, как заходят двое прекрасных юношей и подходят к гробнице святого Димитрия. А оттуда выходит другой прекрасный юноша и спрашивает пришедших юношей, которые были двумя ангелами:

– Зачем вы пришли сюда, братия?

И сказали пришедшие:

– Нас послал Владыка, Бог наш Иисус Христос, чтобы мы приказали святому Димитрию уйти отсюда, покинуть эту крепость, за грехи мира, не желающего каяться. Так что скажи Димитрию, что причина нашего прихода сюда в этом.

И юноша тот, что вышел из гробницы – то был другой святой ангел, стерегущий гробницу, – ушел, и Иллюстрий услышал, как он что-то говорит в гробнице святого Димитрия. И тотчас из гробницы вышел воин, одетый подобно молнии, весьма красивый, с лицом, подобным солнцу: то был святой Димитрий. И спросил он тех двух юношей, вошедших в церковь:

– Зачем вы пришли сюда, братия?

А они отвечали:

– Брат Димитрий, Спаситель Иисус Христос послал нас сюда, чтобы через нас приказать тебе покинуть Фессалоникскую крепость и уйти из места сего за грехи мира, умножившиеся весьма.

А святой Димитрий, услышав это, заплакал, говоря:

– Братия, возвращайтесь назад и скажите Спасителю и Богу нашему Иисусу Христу, что так сказал раб Его Димитрий, проливший кровь свою за Его правду: «Владыко Господи Иисусе Христе, Боже милости и всякого утешения, знаю, что народ прогневал Тебя, знаю, что грехи людей города сего велики, однако вспомни, Господи, что Ты искупил их дражайшей Твоей Кровию. И молю Тебя, Господи, не оставь их и не отринь молитву мою; не отдай крепость эту язычникам, не знающим Тебя и не прославляющим пресвятое имя Твое».

И когда святой Димитрий сказал это, двое ангелов облобызали его и ушли, говоря:

– Хорошо, брат Димитрий, мы пойдем, чтобы передать сказанное тобой Богу и Спасу нашему Иисусу Христу, пославшему нас сюда.

И святой Димитрий, подобно молнии, подобно солнечному лучу, вошел в гробницу, а за ним и юноша, другой ангел, который стерег гробницу. И те двое ушли, а верный Илюстрий, стоявший в храме в оцепенении от этого видения, увидев, как горячо отстаивает святой Димитрий его крепость и страну, заплакал и слезно взмолился святому Димитрию, чтобы он неустанно молился о том, чтобы Бог избавил крепость и народ из рук язычников. И так, силой Божией, варварские войска тотчас же ушли оттуда, и крепость осталась невредимой, а через это откровение, бывшее Иллюстрию, явлено было, как сильно печется святой Димитрий о своей крепости.

Разразилась, однако, еще одна война. Ибо варвары снова нагрянули, чтобы захватить Салоники и другие христианские крепости. И разграбили тогда, по попущению Божию, окрестности фессалоникские, и увели в рабство множество христиан, среди которых и двух дев, прекрасных лицом и добрых христианок, и увели их в свою страну. И поскольку девы эти были очень красивы на вид и весьма мудры, то надумали они отдать их своему воеводе, чтобы этим доставить ему радость. И когда отдали их воеводе, он спросил их:

– Вы христианки?

– Да.

– А какому мастерству научены?

А они сказали:

– Мы умеем вышивать на пяльцах всякие деревья и цветы, и животных, и узоры, ибо ремеслом нашим была художественная вышивка.

Но языческий тот воевода, услышав, что они христианки, пришел в ярость и искал повод, чтобы умертвить их, обезглавить. И однажды сказал им:

– Я слышал, что в вашей стране есть бог по имени Димитрий.

А они отвечали:

– Он не бог, а раб Христов, это раб Божий святой великомученик Димитрий.

– Ну, – сказал воевода, – поскольку вы сказали, что умеете вышивать на полотне всякие изображения, то я хочу, чтобы вы вышили мне на тонком полотне образ этого бога, Димитрия вашего, который, как вы говорите, вас хранит. И вышейте мне его в точности таким, каким он был на вашей иконе; если же нет, я отрублю вам головы!

Сначала они говорили, что не могут, что не знают, боясь, как бы не разгневался святой Димитрий, ибо поняли, что образ святого нужен этому поганому воеводе варварскому не для того, чтобы чествовать его, а чтобы над ним глумиться. Но когда он пригрозил им:

– Если до завтрашнего утра не решитесь, полетят ваши головы! – бедные девы заплакали и стали советоваться друг с дружкой:

– Что же нам делать? Если вышьем на убрусе образ святого, мерзкий воевода этот надругается над ним; если же не вышьем, умертвит нас, ибо, как мы слышали, у них невелика беда убить пару-тройку женщин. – Потому решили сделать так: – Давай помолимся святому Димитрию, чтобы он простил нас, ведь ему известно, что мы под страхом смерти вынуждены шить.

И была у одной из них икона святого Димитрия, которую она взяла с собой, когда их уводили в рабство, и девицы поставили перед собой эту икону святого и всю ночь молились в слезах, говоря так:

– Святый славный великомучениче Димитрие, не осерчай на нас за то, что мы завтра возьмемся вышивать твой образ на ткани белой, красивой… Ты знаешь, святый, что мерзкий воевода этот требует ее не для того, чтобы почтить тебя, а чтобы похулить твой образ, – не вознегодуй же на нас.

И молились они в слезах всю ночь, а на другой день стали искать подходящую нить, и иголки, и ткань чистую, тонкую, и с великим изяществом принялись вышивать образ святого великомученика Димитрия Мироточивого. А когда закончили его, он получился редкостной красоты, и они стали помышлять в сердцах своих: «Горе нам, грешным, мы так красиво изготовили образ святого, шитый на полотне, а этот мерзкий воевода, поклоняющийся солнцу, и звездам, и идолам, будет глумиться над ним». И положили они этот образ святого, шитый на полотне, перед собой и стали бить перед ним поклоны, как некогда иконе святого, молясь в слезах:

– Святый Димитрие, не накажи нас, грешных, сделавших образ твой таким красивым. Тебе ведомо, что мы сделали это из страха, поневоле, чтобы спасти свою жизнь в этой чужой и варварской стране.

И молились они до поздней ночи, в ужасе думая об участи этой иконы, о том, что она попадет в руки мерзкому воеводе, чтобы он над ней надругался, и так, огорченные, усталые, расстроенные, уснули, склонив головы на полотно, вышитое их руками. Но – о, чудеса твои, святый великомучениче Димитрие! – когда они уснули, то, как некогда ангел Божий восхитил пророка Аввакума и из Иудеи перенес его в львиный ров к Даниилу прямо с похлебкой в миске и хлебом, чтобы он накормил томившегося посреди львов, так же были восхищены и они теперь. Восхитил их святой великомученик Димитрий вместе со всем, с иконой той, на которую были склонены их головы.

И знаете, где они очнулись? В Фессалоникском храме, прямо на престольном празднике святого со всенощным бдением, под нынешний день – 26 октября! И было в ночи похищение это, и они, очнувшись в храме, увидели свечи и услышали церковные песнопения при великом стечении народа. И все тотчас испугались, увидев вдруг двух дев с чудеснейшим полотном этим, сияющим посреди церкви.

И пребывали в изумлении и девы, и народ, спрашивавший себя: «Откуда явились эти девы и где они нашли эту чудеснейшую вышитую икону святого?» А они, увидев себя в этом храме и зная, что от Персии, места их пребывания в рабстве, до родной страны столько тысяч миль, и что они за одно мгновение попали в Фессалоникскую церковь Святого великомученика Димитрия, громко воскликнули и воздали славу Богу, Спасу нашему. И восхвалили святого великомученика Димитрия, со слезами радости благодаря его.

И собрался весь народ, и внимал тому, что они рассказывали; а они стали говорить всему миру так:

– Возлюбленные братия христиане! Мы всего несколько мгновений тому назад были в Персии рабынями языческого воеводы, который приказал нам сделать вот что.

И рассказали всю историю, как им против воли надо было вышить эту икону, для того чтобы она была поругана, как они слезно молились святому Димитрию, чтобы простил их, и как он восхитил их оттуда, и теперь они видят себя в храме, в своей родной стране. И восхвалил весь народ это чудо преславное, и совершили все благодарственное богослужение великомученику Димитрию, единогласно восклицая:

– Господи, помилуй нас!

И теперь это предивное полотно, которое вместе с двумя девами было спасено великомучеником Димитрием, доныне хранится в сокровищнице его храма в Фессалониках.

Да, братия мои, как я говорил вам, святой Димитрий и все святые молятся о нас. Но с некоторого времени, поскольку мы не исправляем свою жизнь, и Бог, и Его святые стали покидать нас. Так случилось и в те времена, потому что спустя какое-то время тамошний народ позабыл о чудесах Бога и святого великомученика Димитрия, а священники, служившие в храме святого, стали продавать миро, изливавшееся из его раки, подобно полезному источнику, причем за большие деньги. Кто хотел иметь капельку мира от святого Димитрия, тот должен был отдать им много денег.

И разгневался святой Димитрий на это, ибо он источал миро не за деньги, а бесплатно, а они продавали его за большие деньги самым бедным людям и вдовам. И тогда рассердился святой великомученик Димитрий Фессалоникский, и решил уйти оттуда, по повелению Христа, Бога истинного, за Которого он пролил свою кровь.

Прежде чем святой Димитрий ушел из Фессалоник, совершались и другие чудеса, вплоть до падения Царьграда, до того, как пришел Мехмед II Завоеватель, чтобы в 1453-м году захватить Константинополь. Было много чудес, а потом мощи ушли, и не только святого Димитрия, но и других святых, в знак того, что Бог на какое-то время покинул греков за их грехи. И вот как происходил этот исход.

Некоторые набожные люди направлялись на престольный праздник в церковь Святого Димитрия в канун 26 октября. Десять человек шли в сторону Фессалоник, погода стояла прекрасная, там ведь теплее, чем у нас, потому что южнее. И дошли они до перепутья в поле, где дорога, ведущая с запада на восток, пересекалась с той, что идет с полуночи на полдень и ведет прямо в Фессалоники. И поскольку надвигалась ночь, то люди эти (у которых в котомке было кое-что с собой, как бывает на престольных праздниках: угощение, перемена одежды, что-то для пожертвования на храм святого), утомившись с пути, прилегли отдохнуть прямо там, в открытом поле, на перекрестке дорог.

Но – о, чудо! – что же тут произошло? Когда все уснули, один из них вдруг просыпается и – что же это? – видит, как со стороны Фессалоник едет сияющий воин, великолепно облаченный, верхом на коне, а вокруг его головы сияет нимб, подобно солнцу. Ехал он верхом со стороны Фессалоник, а со стороны города Лариса шел архиерей, несказанно красиво облаченный, во всем архиерейском благолепии. И, увидев, что они идут, он толкнул своих товарищей в бок:

– Эй, вставайте! Посмотрите: отсюда идет архиерей, а оттуда воин.

И те, проснувшись ото сна, остолбенели, ибо двоица эта шествовала в великом свете, хотя вокруг стояла темная ночь. И когда они дошли до перекрестка, архиерей спросил воина:

– Откуда ты идешь, воин Божий Димитрий?

И святой, сидевший верхом на коне, заговорил:

– Я иду из Фессалоник, ибо за грехи народа Бог и Спаситель мой велел мне уходить оттуда, поскольку Он больше не может терпеть их грехов; и вот, я ухожу.

– Но куда ты идешь?

– Куда приведет Господь, только в Фессалониках больше не могу оставаться, ибо грехи народа умножились.

И тогда святой Димитрий спросил архиерея того, шедшего из Ларисы, еще одного великого воина Греции:

– А ты, архиерей Божий Ахиллий, – ибо так его звали, поскольку святительские мощи святых Ахиллия и Виссариона почивали в Ларисе, – ты откуда идешь?

И отвечал архиерей:

– И я тоже, святой Димитрий, пострадал, как ты: стерег крепость Ларису четыре сотни лет, молясь, ведь мощи мои находились там, но этой ночью пришел ангел Господень и сказал мне, что Владыка Христос повелевает мне уходить из Ларисы, ибо и другие святые мощи нынешней ночью тоже уйдут, потому что Бог желает предать греков за их грехи в руки турок. И нам придется молчать, не защищать больше эту сторонку, потому что она согрешила пред Богом.

И, сказав это, оба они склонили головы до земли и заплакали, а потом облобызались святой Димитрий со святым Ахиллием и, попрощавшись друг с другом, тотчас же стали невидимы. А направлявшиеся на престольный праздник, увидев таковые чудеса, совершившиеся в полночь, остолбенели, говоря друг дружке:

– Что же это может быть? О горе нам, это Бог наказывает нас, святые уходят из нашей страны! Неужто будет так, как мы слышали?

И похватали они свои котомки, и более не спали, но пустились в обратный путь темной ночью, ибо поняли, что скоро воистину разразится гнев Божий. И не дерзнули эти христиане идти в Фессалоники, но возвратились домой, рассказывая всем о видении этом и чуде.

Не прошло и месяца, как и Фессалоники, и Лариса были захвачены турками. А затем пришел Мехмед II и завоевал и Константинополь, а великое множество христиан полегло в сражении и попало в рабство. И сделал Бог христианскую страну рабыней безбожных турок. А за что? За ее грехи.

Сделаем же выводы, братия, задумаемся! Мы тоже христианская страна, тоже поклоняемся Владыке Христу и Пресвятой Троице и Матери Божией, мы тоже почитаем святого Димитрия и храним столько святых мощей бесценных, нетленных в своей сторонке, а святые, мощи которых оберегают страну, помогают нам своими святыми молитвами. Эти святые всегда молятся о нашей сторонке. Ведь у нас почивают нетленные мощи святой Параскевы, святого великомученика Иоанна Нового Сочавского, святого Григория Декаполита Бистрицкого, святого Димитрия Басарбовского, празднуемого завтра, мощи которого почивают в Бухаресте, в кафедральном соборе Патриархии.

Если бы вы сейчас были в Бухаресте, то увидели бы, как холм Патриархии с 5 часов нынешнего дня до послезавтрашнего вечера будет полон народу, в 5–6 рядов идущего, чтобы поклониться святому Димитрию Басарбовскому, преподобному из Болгарии, давно привезенного к нам. Идут тысячи и сотни тысяч людей, и святые мощи выносят из храма и полагают на улице до полуночи. Затем ненадолго заносят их внутрь, а утром снова выносят, и они пребывают там до позднего вечера. Два дня и две ночи народ прикладывается к ним. И великая красота – видеть веру нашего христианского румынского народа, стекающегося сегодня и завтра к святым мощам святого Димитрия Басарбовского. Люди идут и идут, чествуя и святого великомученика Димитрия сегодняшнего, и преподобного Димитрия завтрашнего.

Если эти святые молятся Богу о нас, тогда надо и нам почитать их добрыми делами и молитвой, чтобы гнев Божий не обрушился на нас

Есть у нас еще, братия, и святой Каллиник, великий чудотворец Черникский; святая Филофея дева, мученица милосердия Арджешская; святой Иосиф Новый в Тимишоарском кафедральном соборе; есть и другие святые мощи в стране. Но если эти святые молятся Богу о нас, тогда надо и нам всегда молиться им, почитать их добрыми делами и молитвой, чтобы они молились о нас, чтобы и нам не оказаться брошенными, как давнишние греки, и чтобы гнев Божий не обрушился на нас.

Станем же добре, вонмем: мы христианская страна, право верующая во Святую Троицу, в Пречистую Деву Марию и всех святых. Будем всегда молиться Божией Матери и всем святым, да ходатайствуют они пред Спасителем о нашем спасении, о прощении нам грехов и обретении нами вечной жизни. Аминь.