Великопостная польза Челентано

Покровский храм в Усть-Печеньге

Началось с того, что отец Серафим с хитрющей улыбкой предложил пару недель в Посту «как следует отчелентанить»: дело, говорит, полезное и самое постное. На мотив известной песенки «Un Italiano vero» («Настоящий итальянец»), исполняемой Тото Кутуньо, даже исполнил хрипловатым голосом «Un ortodosso vero» («Настоящий православный»). Мы, озадаченные, попросили священника объяснить его великопостное увлечение итальянским. Рассмеялся:

– Всё просто, – говорит. – В Покровском приходе, что в нашей любимой Усть-Печеньге, образовалась преогромнейшая куча чурбаков. Храм отапливается только печами, и нужно – кровь из носу – превратить эти чурбаки в поленья на следующую зиму. А герой Челентано в фильме «Укрощение строптивого» показывает, по-моему, очень добрый пример христианского обращения с, э-э, мартовскими искушениями: помните, там фермер Илия, когда на него обрушивались эти самые искушения, боролся с ними, рубя дрова? – Орущие коты, сидевшие на березе и отмечавшие наступление весны, подтвердили его меткое наблюдение. – Очень постное занятие, на мой взгляд. Еще и полезное: дрова нужны. Одному мне не справиться – дел очень много: служить требуется ежедневно в разных местах, благочиние огромное, поездки занимают много времени, поэтому прошу вас, граждане ортодоксы, помочь разобраться с дровами.

Священник Серафим Розин

Вдохновленные, мы, конечно, согласились. Но при условии: на время колки дров Усть-Печеньга меняет название на Усть-Челентаниху. На том и порешили. Отец Серафим попросил только, чтобы все шло спокойно и «не борзяся»:

– Только без травм, пожалуйста. А то знаю я вас, городских: в первый день ломите, потом устаете – и оставшееся время лежите, стонете, приходите в себя. Итак, ребята: «не борзяся», чтоб все по уму, пожалуйста. Как с чтением в храме.

Боль в мышцах вызывается накоплением какой-то там молочной кислоты, говорят. Сия скоромная кислота очень давала о себе знать, действительно, в первые дни наших постно-дровокольных подвигов – прав отец Серафим оказался. Но потихоньку изнеженные горожане обнаружили, к своей радости, что если действительно работать по уму, без спешки, авралов и суеты, – откуда ни возьмись появляются силы, проходит усталость, а результаты с каждым днем все лучше. Священник не упускал случая приехать помочь – сам вовсю махал колуном, так что в гордом одиночестве мы себя не чувствовали.

Кстати, о гордости. И о других грехах.

Даже такое прозаическое занятие, как заготовка дров, может дать наглядный пример борьбы с грехами

Даже такое прозаическое занятие, как заготовка дров, может дать наглядный пример борьбы с ними, как мы увидели. Знаете, бывают такие чурбаки, колоды, кряжи, которые настолько трудны для обработки, что руки просто опускаются, после нескольких ударов по ним наступает уныние: ну, ничего не поделаешь, не поддается – и все тут. Такие и внешне, и внутренне мерзопакостные уродцы, страшные, как смертный грех. Мы таких штук семь обнаружили. И дали им соответствующие названия: «гордыня», «сребролюбие», «уныние», «гнев», ну, и далее по списку. Если обычные чурбачки легко, даже с удовольствием превращались в дрова, то вот эти чудовища, такие неприступные на вид, ну никак не поддавались. Какое поддавались – они будто из тебя хотели сделать какое-то подобие себе. А ты, весь злющий, потный, уже из последних сил выбился.

– Слушайте, а ведь и правда: будто со страшным грехом каким-то борешься, – сказал кто-то из «клуба любителей Челентано». – Такое впечатление, будто намертво стоит, и ты ничего с этим поделать не можешь, а это чудовище тебе прямо в лицо ухмыляется: мол, вечно с тобой жить буду. Точно ведь – как гордыня или, там, гнев. По себе знаю.

Великопостные дровоколы

По себе все знали, чего тут удивленные глазки делать, так что сравнение удалось. Помогло шутливое «не борзяся» отца Серафима: не впадая в тоску или панику, спокойно, ровно, настойчиво продолжать колотить, находя слабые места. Кстати, техника, оказывается, очень важна в этом случае: если все время тупо колотить по одному месту, то никакого толку не будет, а если сначала по краям отходить как следует уродца, потом вдоль сучков отколошматить, то рано или поздно он со страшным скрежетом развалится. Внутри, как у любого греха, – трухлявая гнилая середина.

– А понтов-то было! – не очень по-монашески заметил один из победителей, кажется, «зависти». – Так и в жизни: глядит соколом – внутри ворона. Казалось, не подступишься, все безнадежно. И ничего, справились ведь.

Великопостные кряжи

Ну, как «ничего»: руки-то ободраны до крови, смотрим.

– Если уж в борьбе с капризными неодушевленными поленьями дело доходит до крови, то каково же это – бороться всерьез с собственными грехами, а? – вздыхает священник. Но и улыбается, разгибаясь: – Главное – не прекращать бороться, правда? Иначе – зачем же тогда «Лествица» написана, жития святых, – это ж самые настоящие инструкции по колке духовных дров! Бог победит любой грех – почему Христос и апостолы все время повторяют: «Не бойтесь»? Нужно просто не оставлять работу. И не впадать в тоску-печаль, если сразу не получается. Нас самих ведь так сразу не обтешешь. На то и пост придуман: «тюк» да «тюк» – может, что хорошее и выйдет когда-нибудь. Христос, Он хороший дровокол.

Тут Пашка настолько впечатлился, что заорал истошным голосом вслед за Кутуньо: «Бонджорно, Усть-Печеньга, buongiorno Maria! Buongiorno Dio!», но мы его вовремя, кажется, заткнули – пусть лучше поленницу укладывает. Молча. Пост все-таки.