Память

Инструкции

Бабушка и внучка. Художник: Алексей Корин, 1893 г.

Жила-была некая Зоя Александровна, а потом взяла да и померла. На похоронах все облегченно вздыхали:

– Наконец-то!!!

– За свои 69 лет каждого сумела «достать»…

– Особенно мужа.

– Но теперь – всё!! Отмучились!

А через год вдруг загоревали, да по-настоящему. Потому что подъезд тут же облюбовали наркоманствующие – Зоя Александровна ведь уже не гоняла их и полицию не вызывала. Машины парковались на тротуаре, мешая пройти, и некому было указывать на этот беспорядок – никто не хотел «связываться». Контору, где два последних десятилетия проработала покойная, замучили проверки – в отчетах все время находили грубые ошибки. Раньше-то всю документацию вела Зоя Александровна, и никому даже в голову не приходило беспокоиться на этот счет и чему-то всерьез обучаться.

Престарелым подругам никто больше не давал непрошеных советов, и их постоянно разводили мошенники, а социальные службы с опозданием перерасчитывали пенсию. Близкие родственники переругались раньше всех – в доме уже через неделю все пошло кувырком: никто не хотел мыть полы, ходить за продуктами, готовить на всех обеды и ужины.

К Садовому товариществу так и не проложили дорогу – некому было подхватить полезное начинание Зои Александровны.

И это только то, что можно вспомнить навскидку…

В общем, всех постигли настоящие, неподдельные огорчения.

И только вдовец предавался светлой печали. Сидел за щедро накрытым на годовщину столом и тихо улыбался. Думаете, от долгожданной свободы умом тронулся? Нет!!

После похорон, правда, целый месяц «шалил», но быстро опомнился и стал жить, «как и при Зой Санне». Вот ровно как все 40 лет до этого жил. И все у него снова пошло хорошо и спокойно. Да, иногда плакал по ночам, но скорее от избытка чувств и благодарности – за то, что «незабвенная супруга» заботливо снабдила его четкой инструкцией на все оставшиеся годы.

«Незабвенная супруга» заботливо снабдила его четкой инструкцией на все оставшиеся годы

Прожил он еще целых 25 лет, соблюдая все ее заветы. Не ездил с компанейским соседом на рыбалку, а гулял по парку; не ел жирного, а берег поджелудочную. Не сидел с мужиками дотемна бесцельно на скамейке, а слушал правильные аудиокниги, вдумчиво собранные, конечно же, Зоей Александровной, и ложился рано спать. Ведь уже в 7 часов нужно было приниматься за гимнастику на основные двигательные функции и читать утренние молитвы.

Правил было много, и жить оказалось не скучно.

Надо говорить

Игорь, муж Надежды, категорически не хотел признавать, что душа вечна, – отрицал страстно. И при этом панически боялся смерти. А Надежда всё мечтала убедить его в том, что неправильно настолько сильно бояться перехода в тот мир, но лучше бы к этому переходу по мере сил подготовиться. Однако стоило ей открыть рот, чтобы заговорить на эту тему, как он грубо обрывал ее, оскорблял и всячески словесно обижал.

Но все же ей удалось донести мужу желаемую информацию. Игорь очень тяжело заболел и надолго оказался прикованным к постели. А Надежда постоянно находилась рядом – и дома, и в больнице, и днем, и ночью. И стала чисто по-женски, как бы невзначай, малыми дозами «проповедовать». Капать, как называют эту женскую «дипломатию» мужчины.

Капанье дало результат. Он поверил в жизнь после смерти и перестал терять рассудок от страха перед неизбежностью. А потом удалось убедить его исповедоваться и причаститься. Умер легко, без опасений, обретя веру и надежду.

Он поверил в жизнь после смерти и перестал терять рассудок от страха перед неизбежностью

А ведь она порой обвиняла себя в безжалостности – в минуты, когда настойчиво пыталась заговаривать с ним на эти темы. Думала, что только зря его мучает. Оказалось, не зря. Он ушёл спокойно, умиротворенно, и даже утешал ее, свою супругу, уверяя, что эта разлука временна и что они непременно «там» встретятся.

Выходит, не надо бояться говорить об этом с людьми, особенно в такой мегаответственный час.

Неземное тепло

Так вышло, что родных своих бабушек Лена не знала – обе они умерли еще до ее рождения. А рядом, по соседству, жила одинокая старушка, доброты необыкновенной, и Лена сызмальства полюбила бегать к ней. Сидела у нее целыми днями, и всё ей было интересно в маленькой квартирке бабушки, даже веселые подружки не всегда могли ее оттуда выманить. Слушала рассказы о «давнишней жизни», рассматривала черно-белые фотографии с какими-то дамами в кружевных перчатках и шляпах, перенимала навыки рукоделия – училась вязать, вышивать, печь пирожки с повидлом и творогом. Бабушка была верующей и часто рассказывала ей о Боге, но ненавязчиво, красивыми притчами.

Бабушка была верующей и часто рассказывала ей о Боге, но ненавязчиво, красивыми притчами

Читала их, водя сухоньким пальчиком по довольно потертым страницам какой-то очень древней, видимо, Библии. А Лена, глупая, пыталась ее «вразумлять»:

– Бабушка Таня, нет никакого Бога!

– Есть Он, детонька, есть, – отвечала спокойно старушка.

Лена повзрослела, отправилась учиться в другой город, а когда приезжала на каникулы домой, обязательно навещала «свою» бабушку. Дожила бабушка Таня до 95 лет, и когда умерла, то пришел священник отпевать.

Выдалась в тот год лютая зима, в комнате, где лежала покойная, было прохладно. Священник подошел к ней и сказал:

– Невероятно, но от нее ведь тепло исходит – ощутимое тепло …

Память поколений

Вера, когда была маленькой, часто болела. В детский сад не ходила. С ранней весны и до поздней осени жили они с бабушкой в загородном доме, куда родители тоже приезжали после работы.

За городом хорошо: так много интересного вокруг – гуляй сколько хочешь, и никогда не надоест. А как нагуляются, всякими домашними делами занимаются: мультики, например, смотрят. Смотрит-то в основном Верочка, а бабушка просто рядом сидит и что-то на спицах вяжет. Потом из этого новая шапочка получается или носочки с узорчиками. А как-то села бабушка за швейную машинку и смастерила лоскутное одеяло. Каждый вечер, укладываясь спать, просила Верочка, чтобы бабушка ее этим одеялом укутывала – и, затаив дыхание, слушала рассказы, откуда тот или иной лоскуток взялся... Мамин сарафан с красными маками, папина рубашка фланелевая, Верочкино детское платьице, бабусин халат с «турецкими огурцами»...

До сих пор хранится это одеяло у Веры Сергеевны. Когда читает на веранде – укрывает им ноги, и так хорошо сразу становится, уютно... Помнит одеяло молодую маму в летнем сарафане, и как папа закатывал на клетчатой рубашке рукава, и как бабуля несла кофейник на веранду – в капоте с сиреневыми огурцами...

Есть в семье еще одно памятное одеяло – розовое. В него заворачивали много новорожденных девочек разных поколений. И крестильные рубашечки хранятся – семья испокон была верующая, православная, и всех младенцев сразу же, как положено, крестили.

А сына на выписку Вера Сергеевна заворачивала в белый, с прорезной вышивкой «уголок» – в котором не только еще саму Верочку с роддома приносили, но и старших братьев ее, и даже отца. Фотограф удивился: уже лет 30 таких уголков не видел.

Бережно хранит Вера этот фамильный уголок, за которым «стоит» целая шеренга давно ушедших в мир иной любимых людей, – надеется и внуков из родильного дома в нем забирать.

Простить и любить

Папа Светланы не всё в своей жизни делал правильно, но она продолжала его любить – через боль и обиду... Когда умер – похоронила, хотя с семьей он давно порвал и никак в ее воспитании не участвовал. Благоустроила могилу, молилась о нем. И – простила. Когда в первый раз сказала на его могиле: «прощаю и люблю», было такое ощущение, словно что-то тяжёлое свалилось и ушло в землю, оставив на сердце покой и тихую радость…

Честно сказать, многие не понимали ее поступков, говорили:

– Он же бросил тебя еще в розовом детстве! Вы с мамой так трудно жили, так нуждались в поддержке, в сильном плече! А он отдавал свою любовь и заботу другим, которые и должны теперь в ответ обо всем позаботиться…

– Идеальных людей на этом свете нет… – отвечала Светлана. – Нам нужно вспоминать тех, кто ушел, только с любовью – никаких упрёков, обид и осуждения. Они уже увидели и полностью осознали все свои земные ошибки, и очень нуждаются теперь в нашей помощи, нашей молитве. Да и нам самим это нужно, ведь и у нас впереди – переход туда, где понадобятся нам молитвы родных и близких, несмотря на то, что мы, может быть, мало их заслуживаем…