Нареченный Новым Богословом

25 марта – память святого, который стал ярчайшим представителем аскетико-мистической традиции византийского монашества. В 1022 году, в этот весенний, заранее предсказанный им самим день, он с миром предал свою душу Господу.

Преподобный Симеон Новый Богослов – схимонах-аскет и церковный деятель, проповедник и утонченный богослов-философ, созерцатель-мистик и дерзновенный поэт. В его дивной, метафорической поэзии – ликующий, трепетный, светоносный отпечаток Божественного Лика, явившего Себя душе человеческой, опыт реального богообщения.

Творения, оставленные преподобным Симеоном, – поистине драгоценное наследие для верующих всех времен. Они отличаются такой глубиной созерцания истин христианского вероучения, такой богодухновенностью, что автор их удостоен наименования Новый Богослов. И это особый акт почитания святого. Ведь за всю свою историю Православная Церковь нарекла Богословами лишь троих святых отцов: евангелиста Иоанна (I в.), архиепископа Григория Назианзина (IV в.) и игумена Симеона (X–XI в.).

Преподобный Симеон Новый Богослов

Откровенно о сокровенном

Упоминание имени этого святого и его писаний неоднократно попадалось мне на глаза, когда, переступив порог храма, я стала стремительно погружаться в церковную жизнь и с глубочайшим интересом читать духовную литературу. А в 1990-х было ее крайне мало на полках церковных лавок. Поэтому радость моя была весьма великой, когда в одной из приходских библиотек нашелся трехтомник творений Симеона Нового Богослова в переводе святителя Феофана Затворника. С нетерпением, наугад открыв книгу (репринт издания 1892 года), вчиталась в один из абзацев – и застыла в удивлении, даже легком шоке… Потому как образы, в которых святой описывал таинственное общение Бога с душой человеческой, поразили несказанно! И не удивило, что автор тут же писал о том, что его слова вполне могут смутить читателя нецеломудренного, неготового к такой степени чистоты и высоты помыслов монаха, а значит, и вызвать осуждение за столь дерзновенные высказывания. Захотелось ближе познакомиться с этим святым, с его жизнью и книгами! Потому что, в отличие от других святых отцов, писал он о своем личном опыте богообщения и видениях Божественного Света с необычайной открытостью, столь откровенно, искренне, пламенно, что это изумляло:

«Возлюбленные слушатели мои и братия во Христе! Что думаете вы о том, что я так часто говорю вам разные слова? Что положили вы с самими собою обо мне, так дерзновенно говорящем к вам? Не подумали ль вы, что я сказал вам что-либо не по Божественным писаниям? Не осудили ль меня тайно, что я держал речь к вам гордостно? Не осуждаете ли так же, что я хвалюсь тем и величаюсь? – Если вы действительно делали и делаете так, то да будет милостив к вам Господь наш, – и я прошу любовь вашу, не оставаться более в такой вине. Я ничего не писал с тем, чтоб себя показать. Не дай Бог, явивший милость свою ко мне и поставивший меня на это дело. Но, помня дарования, какие даровал Бог мне, недостойному, благодарю и славлю Его, как благоутробнаго Владыку и благодетеля нашего Господа, и чтобы не скрывать таланта, который Он мне дал, подобно худому и неключимому рабу, проповедую милость Его, исповедую благодать, всем показываю сделанное Им мне добро, чтоб подвигнуть тем и вас словом учения – восподвизаться получить и себе то, что получил я».

В отличие от других святых отцов, он писал о своем личном опыте богообщения с необычайной открытостью, искренне, пламенно

Все три тома прочла я тогда, как говорится, на одном дыхании, более того, некоторые цитаты, вызвавшие сугубый интерес, скопировала и сохранила в своем личном архиве, чтобы перечитывать вместе с высказываниями других святых отцов и современных проповедников. Ведь все писания Симеона Нового Богослова пронизаны светом Божественного присутствия. Он не только описал свой личный опыт благодатного, мистического Боговидения, но и утверждал, что искренне любящий Господа христианин, подобно ему, по милости Божией может получить, пережить опыт Божественного присутствия.

Симеон Новый Богослов был глубоко убежден, что Бог всегда может даровать благодать тому, кто с верой ищет единения с Ним

Симеон Новый Богослов был глубоко убежден, что Бог всегда может даровать благодать тому, кто с верой ищет единения с Ним, поэтому стремился передать свой сокровенный опыт внутреннего духовного делания не только братьям-монахам, но и всем христианам, желающим духовного совершенствования:

«Итак, явно, что как во Отце, Сыне и Святом Духе поклоняется единый Бог, без слияния трех лиц и без разделения единаго существа и естества, так опять, и человек бывает по благодати богом в Боге, и по душе, и по телу, без слияния и разделения; и ни тело не прелагается в душу, ни душа не изменяется в плоть, – и опять, ни Бог не сливается с душею, ни душа не претворяется в Божество. Но Бог пребывает, как есть Бог, и душа опять пребывает так, как есть естество ея, и тело, как создано, персть: и сам Бог, Который дивно связал сии два, – душу и тело, и срастворил мысленное и невещественное с перстию, соединяется с сими двумя без слияния, – и я человек бываю по образу и подобию Божию, как показало слово».

Святой Симеон оставил богатое письменное наследие. Подлинным шедевром высокого богословия и поэтичности являются его 70 кратких поэм – «Гимны Божественной любви». Это одно из самых уникальных духовных произведений, созданных в течение двух тысячелетия христианства. Гимны – это и богословие, и своего рода автобиография, в которой автор с горячей искренностью и ликующей радостью повествует о своих мистических откровениях и богословских воззрениях.

Через строки своих творений святой беседует с Богом, с искренней любовью открывает перед Ним свою душу и неустанно изумляется тому, как прекрасен его Бог и Господь:

«Ты – чаша, изливающая мне токи жизни Твоей и обильно подающая глаголы Божественнаго ведения. Если же Ты не восхощешь, но (напротив) отымешь это, то я становлюсь безумным и, как камень, бесчувственным. Как труба никогда не даст звука без вдыхания, так и я без Тебя – как бездушный. Тело без души совершенно не может действовать; так и душа без Духа Твоего не может ни двигаться, ни соблюдать заповеди Твои, Спасителю, ни видеть Тебя не может, ни предстоять Тебе, ни разумно воспевать славу Твою, о Боже мой!»

Как труба никогда не даст звука без вдыхания, так и я без Тебя – как бездушный

Значительная часть произведений великого богослова была издана в 1790 году в переводе на новогреческий язык. Именно с этого издания святитель Феофан Затворник, который весьма ценил творения преподобного Симеона, перевел его «Слова» на русский язык. Святитель так отзывался о преподобном:

«Сильнее всех он внушает ревность о внутренней благодатной жизни… Как настойчиво излагает он суть дела жизни христианской, производя ее во всем пространстве от Господа Спасителя – исключительно. И все у него так ясно излагается, что беспрекословно покоряет ум и требует повиновения».

Первое издание древнегреческого оригинала, где текст был восстановлен по рукописям XI–XVII веков, осуществлено в 1957–1973 годах французским религиозным издательством Cerf.

В наше время сделано еще несколько переводов на русский язык трудов Симеона Нового Богослова. А митрополит Иларион (Алфеев) выполнил поэтический перевод избранных гимнов.

Путь к святости

Земной путь преподобного Симеона начался в 949 году в городе Галате, в Малой Азии (ныне – территория Турции). Родители его, Василий и Феофания, были людьми знатными и богатыми, поэтому сын их получил хорошее образование в Константинополе и занял высокое положение при дворе, став приближенным императора Василия II.

Однако молодой человек искал в жизни иных – духовных – достижений и избрал путь монашества. В возрасте около 25 лет он оставил двор и принял постриг в Студийском монастыре Константинополя. Там он всецело посвятил себя духовному деланию под руководством старца Симеона Благоговейного. Молодой инок глубоко почитал своего духовного отца, проявлял ему всецелое послушание и посвятил старцу немало строк в своих произведениях, убеждая читателя, насколько важно и полезно иметь духовного наставника и внимать его советам:

«Брате! Часто и со всем усердием моли Бога показать тебе человека, могущаго добре поруководить тебя; и кого укажет тебе Бог, тайно ли действием благодати Своей, или явно чрез какого-нибудь раба Своего, иди к нему и имей благоговеинство пред ним, смотря на него, как на Самого Христа. Ибо как имеешь ты долг слушаться Бога, так надлежит тебе слушаться и его, чтоб научиться достодолжному. И смотри, что он ни скажет тебе, исполняй то без колебания, хотя бы то, что он, прикажет тебе, казалось не совсем уместным и полезным. Лучше тебе быть и именоваться учеником ученика, нежели проводить жизнь своеобразно и собирать бесполезные плоды своей воли».

Словосочетание «Новый Богослов» поначалу было ироническим прозвищем подвижника, а не свидетельством о его духовной мудрости

Иноческий путь святого Симеона был тернистым, полным искушений. И даже словосочетание «Новый Богослов» поначалу было ироническим прозвищем подвижника, а не свидетельством о его духовной мудрости. В такой форме недоброжелатели смеялись над преподобным и выражали недоверие к его озарениям и откровениям, граничащим, как они считали, с безумием.

Из Студийского монастыря святой Симеон вынужден был перейти в монастырь святого Маманта, который также находился в черте Константинополя. Здесь он настолько преуспел в духовном подвиге, что вскоре получил сан священника, был избран игуменом и возглавил эту обитель. Симеону было тогда чуть более 30 лет.

Преподобный пробыл в этом сане 25 лет, затем сам оставил должность настоятеля и, продолжая жить в этой же обители, посвятил себя написанию богословских трудов.

Последние годы жизни Симеона Нового Богослова прошли в основанном им на берегу Босфора монастыре святой Марины. Преподобный еще при жизни прославился не только своими писаниями, но и прозрением будущего, множеством чудесных исцелений, совершавшихся по его молитвам. Святой мирно скончался в 1022 году, и его ученик, преподобный Никита Стифат, составил подробное описание его жизни.

Их так мало!

Храм святителя Николая Чудотворца в Логойске. Фото: borisoveparhia.by

Если храмов в честь апостола Иоанна Богослова великое множество, то в отношении преподобного Симеона Нового Богослова этого не скажешь. В мире насчитывается всего несколько храмов и церковных приделов, освященных в его честь, а также действует один монастырь, расположенный на территории Греции.

В мире насчитывается всего несколько храмов и церковных приделов, освященных в его честь

Один из этих храмов находится в Беларуси, совсем недалеко от столицы – в городе Логойске. Церковь святителя Николая Чудотворца имеет придел в честь преподобного.

Свято-Никольский храм уникален еще и тем, что он – единственный в Республике, где темой настенных росписей стали эпизоды из книги «Апокалипсис». И хотя сцены из откровения апостола Иоанна Богослова повествуют о конце времен и Страшном Суде, ожидающем человечество, они представляют собой далеко не мрачные изображения, а картины, где преобладают ярко-синие и голубые тона. Росписи стен Свято-Никольского храма создавали мастера Троице-Сергиевой лавры в течение целых семи лет – их завершение было приурочено к празднику 1000-летия Крещения Руси в 1988 году.

Из творений преподобного Симеона Нового Богослова

«Человек, когда дает бедному какую монету, а тот бедный покажет ее другим, чтоб и те просили себе того же, гневается за это, ожесточается и не дает более. Но Бог не поступает так, а совсем напротив, именно, гневается, когда дает кому-либо какое дарование духовное, а тот не воспроповедует о нем и не станет показывать его всем, говоря: теките к Богу, Который всем дает щедро и никого не оставляет возвратиться от Него тощим.

Если же кто, получив от Бога талант, совсем скроет его, тогда Он наиболее гневается на этого взявшаго и скрывшаго: ибо явно, что он завистлив и не желает, чтоб и братия его получили так же, как и он получил.

Сего-то ради я и не терплю молчать о дивных дарах Божиих, но проповедую о них всем прочим и велиим гласом взываю: теките все, прежде чем заключится для вас дверь покаяния вашею смертию; теките, да постигнете, прежде чем умрете; ищите, да обрящете; толцыте, да отверзет вам двери рая Владыка наш Христос, и явит вам Себя самого, прежде чем придет смерть ваша; подвизайтеся стяжать сознательно внутрь вас Царствие Небесное. т. е. благодать Святого Духа, чтоб не отойти из жизни сей пустыми от нея, особенно те, которые думают, что имеют ее в себе, не сознавая того, тогда как ничего не знают по причине тщеславия своего».

***

Симеон Новый Богослов

«Итак, когда я делаю то, что сказал, и припадаю к Источнику света (хорошо внимай словам моим), Он касается руками моих уз и ран, и где прикоснется рукою или приблизится перстом, там тотчас разрешаются узы, черви вымирают, исчезают раны, и вместе с ними спадает грязь и мелкие пятна плоти моей. Все это стягивается и заживает так хорошо, что на месте раны совершенно не видно бывает рубца, но скорее Он соделывает то место блистающим, подобно Божественной руке Своей, – и дивным чудом бывает тогда плоть моя! Не только, говорю, существо души, но также и члены тела моего, приобщившись Божественной славы, блистают Божественным светом. Видя, как это совершилось над частью тела моего, как не пожелаю я и не стану молить о том, чтобы и все мое тело избавилось от зол и точно так же получило то здравие и ту славу, о каких я сказал?

И тогда я делаю это, лучше же, и еще горячее молюсь, и когда соразмерно чудесам изумляюсь, благий Владыка, передвигая Свою руку, касается прочих частей тела моего; и я вижу, как оне таким же образом, как раньше сказано, очищаются и облекаются в Божественную славу. Итак, лишь только я очистился и освободился от уз, Он подает мне Божественную руку, поднимает из болота, весь, обнимая меня, падает на шею и (увы мне! как я стерплю это) беспрестанно целует меня. Когда же я весь изнемог и лишился сил (горе мне, как напишу я это), Он берет меня на плечи, – о любовь, о благость!.. изводит из ада, от земли и из мрака, и вводит меня в иной либо мир, либо воздух, чего вообще я не могу выразить».

***

«Когда Он будет так испытывать твое произволение, смотри, душа, не ослабей, не обратись вспять, не говори: доколе Он будет для меня неуловим? не говори: зачем, являясь, Он тотчас же снова скрывается? и доколе вместо милосердия Он будет доставлять мне (одни) труды? Не говори: как могу я находиться в таком напряжении до смерти? и не обленись, о душа, искать Владыку! но, как предавшая себя однажды на смерть (и посвятившая Богу), не отведывай послабления (и покоя), не ищи ни славы, ни телеснаго утешения, ни расположения сродников. Совершенно не озирайся ни направо, ни налево; как начала, лучше же – теча еще усерднее, потщись всегда уловлять Владыку, взяться за Него. И хотя бы тысячи раз Он исчезал и столько же раз являлся тебе, делаясь неуловимым, (только) таким путем Он будет удержан тобою. Десятки тысяч раз, лучше же доколе ты вообще дышишь, еще усерднее ищи Его и беги к Нему. Ибо Он не оставит тебя и не забудет тебя; но являясь тебе понемногу все более и более и чаще пребывая с тобою, душа, Владыка, когда ты очистишься, наконец, осиянием света, Сам, придя, весь возобитает в тебе, и с тобою будет пребывать Тот, Кто мир сотворил; и ты будешь обладать истинным богатством, котораго мир не имеет, но (только) – небо и те, которые вписаны там. Если этого тебе возможно достигнуть, то скажи – чего еще большаго ты желаешь?»

***

Удерживать гнев и серчание есть собственное наше дело и требует подвига великаго и труда немалаго

«Ибо добродетели исправляются собственным старанием и усердием и приобретаются собственными нашими подвигами и трудами, а духовныя дарования суть свободные дары милости, от Христа подаемые тем, кои подвизаются. Так, например, пост и воздержание есть добродетель, от которой увядают греховныя сласти и похоти и замирает огонь плоти, – и это есть дело собственнаго нашего произволения; но чтобы кто держал пост и воздержание без всякаго чувства прискорбности и приболезненности сего подвига, и еще более, чтоб кто достиг чистоты и совершеннаго безстрастия, сие есть дар Божий, весьма высокий. Опять удерживать гнев и серчание есть собственное наше дело и требует подвига великаго и труда немалаго; но чтоб совсем не смущаться и стяжать невозмутимость сердца и совершенную кротость, это есть дело в нас единаго Бога и измена десницы Вышняго. И еще, раздать все имущество свое бедным и, став нищим, просить милостыню, в нашей состоит воле; но совсем ничего не желать и с радостию переносить горение в пещи бедности, это есть таинственное действие в нас Божие.

Так и всякое доброе дело, бывающее по заповеди Божией, называется добродетелию. Но как в житейском быту земледелец, обрабатывающий землю и сеющий семена, трудится только, а чтоб семена проросли и дали плод, сие есть дар Божий: так бывает и в духовном порядке – делать добрыя дела и сеять семена добродетелей с трудом и подвигом многим есть наше дело, но чтоб Бог оросил сие дождем благодати своей и своего человеколюбия, и сделал бесплодную землю сердца вашего плодоносною, сие есть дар и милость единаго Бога. Он Божественною благодатию орошает семя слова, посеяннаго в сердцах наших, проращает его и возращает, да будет в древо великое, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова».

***

Симеон Новый Богослов

«Привел я себе на ум красоту непорочной любви, и внезапу возсиял свет ея в сердце моем, и от сладости ея стал я восхищенным вне себя; престало действие телесных чувств моих, вышел я мысленно из настоящей жизни и забыл о всем, что есть в мире сем. …О любовь превожделенная! Блажен, кто возлюбил тебя, потому что такой не восхощет уже полюбить страстно никакой красоты человеческой. Блажен, кто соплелся с тобою божественным вожделением, потому что такой отречется от всего мира и, со всяким сближаясь человеком, не осквернится. Блажен, кто пленился красотами твоими и насладился ими полным желанием, потому что такой освятится в душе пречистою кровию и водою, кои сочатся и каплют из тебя. Блажен, кто облобызал тебя всем сердцем, потому что такой изменится добрым изменением в духе своем и возрадуется душею своею, так как ты сама – неизреченная радость. Блажен, кто стяжал тебя, потому что такой не будет уже во что-либо ставить все сокровища мира, так как ты сама – воистину богатство, никогда не оскудевающее. Блажен и треблажен тот, кому подала ты десницу свою, потому что такой, при всем видимом бесславии, будет славнее всех славных и честнее всех чтимых. Похвален, кто тебя ищет, прехвальнее, кто тебя обретет, но блаженнее всех тот, кто возлюблен будет тобою, кого посадишь ты одесную себя, кто научен будет тобою, кто обитать будет в тебе, кто напитан будет от тебя бессмертною пищею, т.е. Господом нашим Иисусом Христом».

***

«Если, как учит нас сам Христос, мы вкушаем Христа, пием Его, облекаемся в Него, видим Его и видимы бываем от Него, – если Он пребывает в нас и мы в Нем, так что Христос бывает обитателем в нас, а мы в Нем, мы бываем обителию для Христа, и Он – для нас, если мы сыны Его, и Он отец наш, если Он свет, сияющий во тьме, и мы видим Его, по слову Евангелия: людие, седящие во тме видеша свет велий (Мф. 4: 16), – если, говорю, все сие, как учит нас Божественное Писание, бывает в нас в настоящей жизни; то, если, как вы говорите, этого не бывает в нас в жизни сей, или бывает таинственно, без того, чтоб мы чувствовали то и сознавали, – чем разнимся мы от мертвых?»

***

«Не прельщайтесь. Бог есть огнь, и когда пришел на землю и сделался человеком, вверг огнь на землю, как Сам говорит (Лк. 12: 49). Огнь сей всюду обходит, ища себе вещества, т.е. добраго сердца и произволения, чтобы пасть внутрь его и возжечься. В ком возжигается он, в том восходит в пламя великое, досязающее до небес, и не даст уже ему быть в бездействии, или предаваться покою. Он не опаляет души, в которой возгорается, хотя возгорание сие бывает не без восчувствования его душею, как думают некоторые из мертвых (душею). Душа не есть бесчувственное вещество, но есть существо чувствующее и разумное. Почему она в самом начале чувствует и сознает возгорание огня того, – и сие тем паче, что оно сопровождается чрезмерным и нестерпимым болезнованием (сердечным). Потом, когда огнь сей очистит нас совершенно от всякой скверны страстей, тогда навсегда уже делается внутрь нас и пищею, и питием, и светом, и радостию – и нас самих делает светом по причастию, – в той мере, в какой делаемся мы сами причастными света его.

Как печь возжженная сначала только коптит от дыма, исходящаго из дров, а когда разгорится посильнее, тогда вся делается светлою подобно огню и не омрачается уже никакою копотью от дыма; так и душа, начавшая гореть Божественным желанием, сначала видит вместе с огнем Духа внутрь себя и тму страстей, исходящую наподобие дыма, и сознавая, что эта сущая в ней мрачность от тьмы страстей есть ея собственное дело, плачет и сокрушается, – чувствуя же, как лукавые помыслы и злыя пожелания попаляются тем огнем, как терны и волчцы, и превращаются в прах, радуется. Когда же все сие сгорит и естество души останется одно без страстей, тогда существенно с нею соединяется и Божественный оный огнь и начинает гореть и светить в ней, тогда и она делается причастною сего мысленнаго огня, как печь причастною огня вещественнаго, – равно и тело причащается тогда сего Божественнаго и неизреченнаго света и бывает огнь по причастию. Да ведаем однако ж, что этому всему невозможно совершиться в нас, если мы не возненавидим мира и всего, что в мире с готовностию даже и живот свой положить за сие дело Божие, как говорит Господь (Лк. 14: 26). И иным образом огнь сей в нас не возгорается».

***

«Иное есть неискание славы от людей, и иное есть возлюбление славы от Бога и всегдашнее ея искание; ибо человеческую славу очень многие ненавидели, потому что были обладаемы другими страстями, а славу, яже от Бога, очень немногие сподобились получить со многим трудом и потом. Иное есть довольствоваться бедною одеждою и не желать богатой, и иное – искать того, чтобы быть одеяну светом Божиим; ибо богатое одеяние презирали многие, потому что были влачимы многим множеством других пожеланий, а Божественным светом оделись только те, кои сподобились соделаться сынами света и дня.

Иное есть говорить смиренныя слова, и иное – иметь смиренное мудрование. Иное опять есть смирение, а иное – цвет смирения, и иное – плод его. Иное есть красота плода его, а иное – сладость его, и иное – действия, бывающия от плода сего. Из этого, сказаннаго мною о смирении, иное есть в нашей, а иное – не в нашей власти. В нашей власти – помышлять о том, что располагает нас к смирению, мудрствовать о том, рассуждать, говорить и то делать; но само святое смирение, с его существенными свойствами, дарами и действами, не в нашей власти, но есть дар Божий, чтоб не вздумал кто хвалиться даже и этим».

***

«Бог уловим неуловимо,
Видится невидимо и держится недержимо.
Как (это) уловимо и неуловимо? и как в смешении без смешения?
Каким образом, скажи и изъясни мне это? – Как изъясню я тебе неизъяснимое?
Как изреку неизреченное? Однако внимай, и я скажу…
[ ]…Помысли о великом море
И нарисуй в уме моря морей и бездну бездн.
Итак, если ты стоишь [лицом] к ним
На морском берегу, то, конечно, ты скажешь мне, что хорошо
Видишь воду, хотя всю отнюдь не видишь.
Ибо как бы ты увидел всю (воду), когда она беспредельна для глаз твоих
И неудержима для рук твоих? – Сколько видно тебе, конечно, (столько) и видишь ты.
Если бы кто спросил тебя: видишь ли ты все моря?
Никоим образом, ответишь ты. А держишь ли все (их) в горсти?
Нет, скажешь ты, ибо как могу я (держать их)? Но если бы он снова спросил тебя:
Не вполне ли ты видишь их? – да, скажешь ты, нечто немногое вижу
И держу морскую воду. Итак, в то время, когда
Ты держишь руку в воде, имеешь в руке своей и все
В совокупности бездны, ибо оне не разделены друг от друга;
И не все, но лишь немного (воды).
Итак, по сравнению со всеми много ли ты имеешь?
Как бы каплю одну, скажи; но всех (бездн) ты не имеешь…
[ ]…Итак, море – в капле, и в ней же опять бездны
Бездн в совокупности. Поэтому, имея одну каплю,
Я имею все в совокупности (бездны). Капля же эта опять,
Которую, говорю тебе, приобрел я, вся нераздельна,
Неосязаема, совершенно неуловима, неописуема также,
Неудобозрима вовсе, или она и есть Бог весь.
Если же так – и такова для меня эта Божественная капля,
То могу ли я думать, что всецело имею нечто? поистине, имея, я ничего не имею…»