Роман Мартыненко: «Когда пишешь икону, учишься видеть не внешнее, а внутреннее»

Роман Романенко за работой

Божий Промысл

Краснодарский художник Роман Мартыненко посвятил храмовой росписи более 25 лет. Ценители иконописи говорят, что от его работ исходит особый свет, который трогает сердце и наполняет умиротворением. Лики святых, вышедшие из-под кисти Романа, смотрят со стен Свято-Ильинского, Рождественского, Казанского храмов в Краснодаре, Свято-Михайло-Афонского монастыря в Адыгее, церкви Николая Чудотворца в Геленджике.

Художник добился международного признания, его приглашают работать над историческими и культурными объектами по всему миру. За океаном ему довелось расписывать монастырь в честь иконы Божией Матери «Живоносный Источник» в Калифорнии, монастырь Святого Креста в Западной Вирджинии и многие другие. Но где бы ему ни приходилось работать, неизменным остается одно: настоящая иконопись, по мнению художника, возможна только с искренней верой и душой, открытой Богу.

Снятие со Креста

Настоящая иконопись, по мнению художника, возможна только с искренней верой и душой, открытой Богу

В профессию Романа Мартыненко привел случай, который сам он называет Промыслом Божьим. В 1997-м году, когда он поступил в Кубанский Государственный Университет, на худграфе организовали экспериментальную группу для иконописцев. Инициатором того единственного набора был преподаватель Николай Галкин, который на тот момент был еще и наставником «Инва-студии» и работал со студентами с ограниченными физическими возможностями.

Роман, хоть и сомневался в том, что из него выйдет хороший иконописец, но решил попробовать себя в этом деле.

– Учиться иконописи было сложно, но в то же время интересно, – вспоминает художник. – Пришлось привыкать к другой живописи, перестраиваться. У каждого из нас в «Инва-студии» был свой подопечный. С Димой Барсовым, к которому я ездил все 5 лет, мы общались потом очень долго. Парень еле двигал рукой, кисточкой не мог управлять, но графика у него получалась.

Дипломной работой всей группы стал иконостас. Посмотреть на него – и это стало еще одной судьбоносной «случайностью» – пришел известный краснодарский иконописец Вячеслав Толмачев. Именно он предложил Роману принять участие в первой монументальной работе – росписи краснодарского Свято-Ильинского храма, который был надолго закрыт в годы гонений на Церковь и восстанавливался потом буквально с белых стен. Эта роспись длилась четыре с половиной года и для Романа Мартыненко стала не просто школой мастерства, но и определила его мировоззрение.

Видеть не внешнее, а внутреннее

Апостол Ахаик

Иконопись часто воспринимается как строгое следование правилам, не оставляющее места для творческой свободы. По мнению Романа, это не так. Внутри строгих канонов – правил, которые сохраняют богословскую достоверность, – остается пространство для молитвенного откровения.

Художник сравнивает иконопись с музыкой: ноты те же, но у каждого исполнителя они звучат по-своему. Можно менять оттенки цвета, ритм линий, выражение ликов – смысл остается неизменным.

На работу уходят месяцы, а то и годы, в течение которых рождается неповторимый облик храма.

– Иногда, когда долго работаешь, ощущаешь, что кисть движется словно сама, – рассказывает Роман. – Бывает, хочешь что-то исправить, а потом понимаешь: не надо, так и должно быть. Останавливаешься и отпускаешь, образ уже живет своей жизнью. Икона помогает человеку молиться, всматриваясь в себя. Когда пишешь икону, ты сам учишься видеть не внешнее, а внутреннее.

Господь Вседержитель

Иногда, когда заканчиваю икону, чувствую, что и внутри меня что-то изменилось.

Иконопись – работа не из легких и в физическом плане. Каждый проект – это десятки часов, проведенных на строительных лесах. Под куполом зачастую очень жарко, никакой кондиционер не спасает. Но самая физически трудная задача – роспись потолка – в то же время может быть и самой интересной.

Да, приходится подолгу стоять, вытянув шею и руки, а за день десятки раз подниматься и спускаться по лесам, сотни раз смешивая краски. Но, по признанию мастера, чувство удовлетворения от конечного результата заставляет забыть обо всех неудобствах.

Гостеприимство Авраама

Нить, связывающая континенты

Сейчас мастер трудится над росписью храма Святителя Василия Великого в городе Сент-Луис, штат Миссури. Это большой и красивый храм, который отличается удивительно теплой и молитвенной атмосферой.

2 года назад работа началась с алтаря, затем расписали купол и паруса, теперь идет работа над сводами.

– Роспись проходит по-разному. Бывает, что ты как будто попадаешь в особое состояние. Тихое. Часто приходится работать во время службы, и, чтобы не нарушить тишину, передвигаешься медленно, потому что леса обычно скрипят, что может мешать прихожанам. А потом, спускаясь вниз, выключаешь лампы, начинаешь снова «шуметь».

Роман Мартыненко за росписью храма

Параллельно этой работе мастером в монастыре Святого Креста в Западной Вирджинии была создана большая композиция «Святая Троица» для трапезной, по знаменитому рублевскому образцу.

По мнению Романа, в ней удалось главное – сохранить дух и гармонию оригинала, но при этом вписать изображение в архитектуру помещения.

Роман Мартыненко, иконописец

В итоге получился мягкий теплый колорит, похожий на рублевский.

Также для Митрополита Восточно-Американского и Нью-Йоркского Николая была написана юбилейная икона «Патриарх Тихон Московский и святитель Иона Ханькоуский», на которой изображены оба святителя. Работать было непросто, ведь писать пришлось в увеличительной маске, поскольку требовалась очень тонкая работа. А это не так-то просто после работы на стене.

А еще работы мастера неоднократно выставлялись на международных выставках, включая «Мир, как я его вижу» и «Божий дар» в Российской Академии художеств. Сейчас Роман Мартыненко – участник международных каталогов и член жюри в профессиональных конкурсах «Божий дар» и «Белый ангел».

Ангел Господень

Где бы ни трудился мастер – в российских храмах или за океаном, – его искусство неизменно питается традициями православной культуры, заложенными на родной земле. И в этом смысле вера и иконопись становятся той незримой нитью, которая связывает континенты, напоминая: под сводами храма человек всегда обретает свой дом.