Павел Третьяков: Русский Медичи или «отец архимандрит»?

Имя Павла Михайловича Третьякова широко известно благодаря его любимому детищу – Третьяковской галерее, которая 22 мая 2026 года отмечает свое 170-летие. Но многие ли знают, чем еще была наполнена его жизнь. Он был промышленником, купцом – одним из владельцев Костромской льняной мануфактуры, на доходы с которой и создавалось знаменитое собрание. Развивал и пестовал Арнольдовское училище для глухонемых детей. И, наконец, Павел Михайлович был глубоко верующим православным христианином – и вера эта проявлялась не только в молитве и помощи храмам, но и в удивительной скромности, и в перенесении испытаний, которые могли бы сломить человека с меньшим доверием Промыслу Божию. Обо всем этом я узнала из документально-игрового фильма Элины Баклашовой «Павел Михайлович Третьяков» из цикла «Замоскворецкое купечество. Свет из сердца». Мы побеседовали с Элиной о Павле Михайловиче.

Павел Михайлович Третьяков с супругой и детьми

– Что для вас значит Павел Третьяков? Не страшно ли было браться за фильм о человеке, о котором знают, кажется, все?

– Знают все, но далеко не многое. Если спросить людей на улице, кто такой Третьяков, большинство ответит: «Коллекционер картин». Но чем еще он занимался, почему стал собирать картины, наконец, какое влияние оказал на отечественную живопись – задумывались далеко не многие. Я уже 8 лет снимаю цикл фильмов о замоскворецких купцах, который я назвала «Замоскворецкое купечество. Свет из сердца». Это удивительные люди, к сожалению, в большинстве своем забытые или оболганные. Хочется восстановить их добрые имена, память об их жизни. В какой-то момент я поняла, что без Павла Михайловича Третьякова, который жил в Замоскворечье, в Лаврушинском переулке, где сейчас Третьяковская галерея, цикл был бы неполон. Ведь он был промышленником, представителем купеческой династии Третьяковых – и свет его сердца согревает нас и сегодня. Хотелось не только рассказать о его делах, но и передать, как он чувствовал, жил, мыслил; показать красоту его души, его переживания, сомнения, которые, как у любого человека, конечно, были. Ему приходилось преодолевать тяжелые испытания, и они особенно ярко высвечивают силу его личности.

Режиссер Элина Баклашова

– Все знают, что Третьяков создал галерею, но как это отразилось на судьбах отечественной живописи?

– Сильнее, чем можно себе предположить. Павел Михайлович был подлинным меценатом. Он помогал молодым живописцам, учреждал стипендии, давал художникам уверенность в том, что их труд кому-то нужен, что их картины купят. И произвел в хорошем смысле слова революцию. В середине XIX века в России было востребовано в основном европейское живописное искусство: итальянские пейзажи, голландские натюрморты. Русский же пейзаж, к примеру, считался неинтересным, низким, «посконным».

Павла Михайловича можно назвать славянофилом от живописи. Он стал покупать – причем системно – картины, русские не только по авторству, но и по сюжету. Он говорил, что имеет слабость к русским пейзажам, а венецианские виды ему уже надоели. Еще будучи начинающим живописцем, Левитан говорил Коровину: «Мы с тобой никому не нужны», – имея в виду художников, которые хотят писать Россию. Павел Михайлович Третьяков изменил эту ситуацию. Он хотел, чтобы полотна художников показывали Россию в ее многообразии: не только пейзажи, но и быт, и жизнь людей, жанровые сцены – совсем непарадные. Стремился показать душу нашей страны, душу русского человека – и запечатлеть путь русской живописи. Критик Владимир Стасов восклицал в одном из писем Ивану Крамскому:

«...вообразите, я ведь был нынче в первый раз отроду в галерее Третьякова!!! И хотя почти все вещи знакомые, но общее впечатление было очень сильное. Русская школа в самом деле есть. У Третьякова прочувствуешь это сильнее и глубже, чем когда-нибудь».

И действительно, для нас коллекция Третьяковской галереи, собранная ее создателем, стала энциклопедией русской жизни – вплоть до конца XIX века.

Коллекция Третьяковской галереи, собранная ее создателем, стала энциклопедией русской жизни – вплоть до конца XIX века

– Третьяков умел отбирать картины!

– Павел Михайлович взрастил в себе удивительное чутье, возможно, Господь ему подсказывал – потому что он собрал шедевры, хотя не имел художественного образования. Искусствоведы единогласно заявляют, что Третьяков собрал самое лучшее, что было в то время. А еще он организовал написание целой череды портретов «лиц, дорогих нации», как говорил сам Павел Михайлович. Благодаря его коллекции мы знаем, как выглядели Достоевский, Тургенев, Аксаков, Даль, Писемский, Салтыков-Щедрин, Майков и многие другие. Это была большая работа: не только заказать портрет художнику, но и состыковать мастера с героем – а ведь телефонов тогда не было, переписка затягивалась, кто-то находился в другом городе, кто-то – вообще за границей...

Кадр из фильма Элины Баклашовой «Павел Михайлович Третьяков»

– Художники любили Третьякова?

– Конечно, ведь он интересовался не только их работами, что уже дорого автору, но и ими самими, их жизнью и трудностями, искренне, без чванства, дружил с ними. Павел Михайлович посещал не только выставки маститых живописцев, но и ученические, знакомился с молодыми художниками, покупал их работы. Например, у Левитана он приобрел несколько картин, когда тот еще учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. За первую из них – «Осенний день. Сокольники» – Павла Михайловича упрекали, называя ее слабой. Но он отвечал, что чувствует в ее авторе талант – и оказался прав! Он поддержал живописца в начале пути – и тот вырос в великого художника! Михаил Васильевич Нестеров говорил, что, если бы не Третьяков, у нас не было бы ни Сурикова, ни Репина, ни Васнецова, ни еще многих других.​​

Если бы не Третьяков, у нас не было бы ни Сурикова, ни Репина, ни Васнецова, ни еще многих других

А еще, бывая на квартирах художников, видя их бедность, он стал заботиться о семьях умерших живописцев, многие из которых, лишившись кормильца, находились в нищете. На дом бесплатных квартир для вдов и сирот художников Павел Михайлович завещал средства, и его возвели – недалеко от его собственного дома. Кстати, он получился очень красивым – замечательным образцом неорусского стиля.

– При этом Третьяков вовсе не был каким-то выдающимся богачом, баловнем судьбы...

– Он сам писал, что деньги достаются ему тяжелым трудом. И действительно, каждый его день был расписан, начинался с 9 утра, как у обычных служащих. Павел Михайлович трудился наравне со своими подчиненными в конторе, по воспоминаниям дочери, работал на счетах с «головокружительной быстротой». А чего стоили поездки из Москвы в Кострому, где находилась его мануфактура? Железной дороги там еще не было, приходилось ездить в конном экипаже – в том числе и зимой, через леса, переправляться через замерзшую Волгу, что могло быть даже опасно! Тут стоит рассказать, чем, собственно, занимался Павел Михайлович, потому что меценатство, собирание картин – это все же увлечение, хобби. А основным его делом была льняная мануфактура в Костроме. Братья Третьяковы с компаньонами создали ее: начинали с небольшого предприятия на 22 станка – а со временем Новая Костромская льняная мануфактура сделалась одной из крупнейших в Российской империи. Она стала поставщиком Двора Его Императорского Величества – это почетное звание давалось лучшим предприятиям. На мануфактуре выпускали ткани и для армии, и для широкого потребления, при этом ее продукция получала самые высокие награды на престижных выставках в Париже и Турине. Павел Михайлович отвечал за финансовые вопросы, связанные с деятельностью мануфактуры.

Павел Михайлович Третьяков. Портрет работы Ильи Репина

– Как Третьяков начал собирать живописные полотна?

– Собирать картины Павел Михайлович начал еще совсем молодым человеком. Есть легенда, что его обманули: продали на Сухаревском рынке подделки под голландские картины. Он огорчился – и решил, что теперь будет приобретать картины лично у художников, чтобы видеть их на стадии работы. И это так увлекло его, вовлекло в общение с живописцами, в постижение искусства, что стало делом жизни, причем с довольно раннего возраста. В 1860-м году, в 28 лет, Павел Михайлович составил свое первое завещание: он собирался ехать за границу, а перед такими поездками тогда полагалось распорядиться имуществом на случай трагического исхода. И он завещал большие средства на создание коллекции русской живописи – заметьте, именно русской! – с условием, что она будет доступна для всех. И там он уже подробно расписывал, у кого какие картины приобрести – то есть был глубоко погружен в тему. Мне запали в душу слова из этого завещания:

«Для меня, искренно и пламенно любящего живопись, не может быть лучшего желания, как положить начало общественного, всем доступного хранилища изящных искусств, приносящего многим – пользу, всем – удовольствие».

– Слава Богу, Павел Михайлович благополучно возвратился из этого путешествия!

– И стал воплощать свою программу. И потом, в течение всей своей дальнейшей жизни, он занимался созданием галереи, сделав ее открытой для всех и бесплатной. Он хотел, чтобы люди приобщались к прекрасному, воспитывали свои души на настоящем искусстве. Возвращаясь к завещанию – мне резанула сердце приписка в его конце, где Павел Михайлович обращается к родным. Он пишет:

«Прошу всех, перед кем согрешил, кого обидел, простить меня и не осудить моего распоряжения; потому будет довольно осуждающих и кроме вас, то хоть вы-то, дорогие мне, останьтесь на моей стороне».

– За что же можно было осуждать? Человек тратит заработанные им деньги на искусство, да еще не для себя, а для страны!

– В то время в кругах интеллигенции, особенно либерально настроенной, было модно всех критиковать... Некоторые деятели искусства считали себя вправе оценивать выбор картин меценатом, даже влиять на него. Между тем Павел Михайлович, который сначала был робок и покупал полотна, признанные критикой и публикой, со временем стал ориентироваться на свой вкус, чутьё – и не всем это нравилось. Яркий пример – история с картиной Нестерова «Видение отроку Варфоломею». Из воспоминаний самого Нестерова мы знаем, что передвижники пришли на выставку и стали судить это полотно «страшным судом». Они занимались обличением российской действительности – а тут вдруг одухотворенный святой отрок, будущий преподобный Сергий! Передвижники увидели в этом мистицизм – это слово тогда было ругательным. И пошли это Павлу Михайловичу высказывать.

– Но он не поддался?

– Он их выслушал – очень спокойно, молча: дал выпустить пар. И после этого сказал: «Благодарю вас за сказанное. Картину я купил еще в Москве, и если бы не купил ее там, то купил бы сейчас, здесь, выслушав все ваши обвинения». Поклонился и отошёл. Он вообще был спокоен, кроток, но тверд. У него была большая внутренняя сила, стержень, верность принципам. И это не единственный случай. С художниками Третьяков тоже был деликатен, но тверд. Отказывая, старался не обидеть – мог сказать, например: «Воздержусь от покупки этого полотна, я его пока не понимаю» – то есть винил не картину, не автора, а себя.

Семья Третьяковых

– В таком отношении к людям видится глубокое, подлинное христианство. Насколько церковным человеком был Павел Михайлович?

– Он был истово, искренне благочестив. В доме строго соблюдались церковные праздники, воскресные дни. Павел Михайлович не только сам регулярно ходил на службы, но и следил, чтобы его служащие делали это. Храм находился около дома – это церковь Николы в Толмачах, которая сегодня соединена с Третьяковской галереей. В ней молился и сам Третьяков, и вся его семья, и подчиненные. Работники по окончании литургии даже иногда как бы ненароком становились у дверей, стараясь попасться на глаза хозяину. Случалось, что Третьяков говорил кому-нибудь: «Вы сегодня в церкви не были. Это нехорошо. Скажите-ка, почему не были?» Он вообще был строг, точнее – сдержан, его даже называли «неулыбой». При этом отличался подлинной добротой, как мы уже увидели из его отношения к художникам. Для работников своей фабрики и прочих служащих он сделал очень много. Даже в своем духовном завещании Павел Михайлович упомянул их всех: оделил каждого, никого не обидев. На льняной мануфактуре Третьяковых были хорошие условия для труда и жизни: первый в Костромской губернии родильный дом, школа, детский сад. В общежитии для рабочих в каждой комнате было электрическое освещение, паровое отопление – то, чего и во многих зажиточных домах тогда не имелось!

– Настоящий пример для предпринимателей и вообще для начальствующих!

– А еще, что немаловажно, Третьяков уважал и берег достоинство подчиненных. Даже к мальчикам-рассыльным обращался вежливо и на «вы», никогда не повышал голоса. Если понимал, что ошибся, мог извиниться даже перед кучером или дворником; был справедлив и в крупном, и в мелочах.

Если понимал, что ошибся, мог извиниться даже перед кучером или дворником; был справедлив и в крупном, и в мелочах

При этом сумел так поставить дело, что работники буквально из кожи вон лезли, чтобы сделать по его велению и угодить. А о благочестии Павла Михайловича оставил воспоминания прославленный в лике святых подвижник – преподобный Алексий Зосимовский. Он начинал свое служение диаконом, еще «белым» – женатым, в храме Николы в Толмачах. Отец Алексий писал:

«В моем сознании при воспоминании о нем встает образ человека, служившего примером трезвенной, сосредоточенной, воздержанной жизни, исполненной благой энергии и трудов, и, главное, образ человека, сочетавшего владение богатством внешним – материальным – с нищетой духовной. Это проявлялось в его смиренной молитве. Он обычно становился перед местной иконой преподобного Алексия, человека Божия... Ни разговоров, ни озираний вокруг никогда не допускал он себе, вошедши в храм и углубившись в великое дело молитвы. Никаких послаблений и облегчений неподвижного предстояния не позволял он себе, как бы долго ни длилась служба...».

Господь сподобил Павла Михайловича истинно христианской кончины. Он причастился перед самым исходом души из тела, причем сам послал за священником и очень просил того прийти, не медля. Последними словами его было: «Верую! Верую! Верую!»

– Когда я смотрела ваш фильм, меня потрясла семейная трагедия Павла Михайловича и его смиренное принятие попущенного Промыслом...

– О его семье хочется сказать особо. Павел Михайлович женился достаточно поздно – в 32 года, потому что искал девушку, с которой у него возникнет подлинное родство душ. Наконец, он увидел Верочку Мамонтову, облик ее тронул его сердце, – но больше года он не смел даже познакомиться. Наконец, друзья устроили вечер, на котором он подошел к ней, завязалось общение. Они поженились и стали жить душа в душу. На свет появились три дочери, потом долгожданный сын Миша – но он оказался, как сказали бы сегодня, «особенным» ребенком. Потом родилась еще одна девочка. И вот, наконец, Господь посылает им мальчика Ванечку. Он был удивительно добр, прекрасен душой и телом, тонко чувствовал красоту и всем сердцем старался нести в мир добро. В воспоминаниях старшей дочери Третьяковых Веры Павловны сохранился рассказ о том, как вечером в Рождественский Сочельник семилетний мальчик вдруг стал горько плакать в своей кроватке. Встревоженная мать спросила его о причине: может быть, что-то болит или его обидели? Ванечка ответил: «Нет, но на дворе такой великий праздник, а я никому ничего доброго не сделал». Такой это был ангел! И вот, в 8 лет он заболел скарлатиной – и, несмотря на все усилия врачей и родителей, скончался.

– Ужасно...

– Павел Михайлович очень тяжело это переживал, горько плакал. Для него это было крушением надежд на наследника, которому он сможет передать дело своей жизни. В письме художнику В.В. Верещагину от 28 февраля 1887-го Павел Михайлович, прежде чем приступить к изложению деловых вопросов, писал:

«...не отвечал Вам тотчас по двум обстоятельствам: свадьба дочери и смерть единственного сына, почти одновременно совершившиеся, перевернули всю нашу жизнь, от последнего несчастия и теперь опомниться не можем».

Но он, как сказали бы сегодня, взял себя в руки, покорился воле Божией... Павел Михайлович писал:

«Я изливаю тебе свое скорбное настроение, но не думай, что я могу закиснуть в таком состоянии! Нет, слава Богу! У меня есть любовь к людям и к служению на их пользу, и, что бы ни случилось, я, Бог даст, сумею не быть несчастным».

«У меня есть любовь к людям и к служению на их пользу, и, что бы ни случилось, я, Бог даст, сумею не быть несчастным»

Он четко видел путь исцеления от душевной боли: служение людям.

– Примечательно, что картинную галерею он создавал с намерением безвозмездно передать ее Москве, России.

– Да. Причем передал ее уже при жизни, вместе с собственным домом, где остался не владельцем, а хранителем, попечителем до конца своих дней. И организовал все так, чтобы уклониться от какого бы то ни было прославления. Художники устроили всероссийский съезд в Москве в честь передачи городу галереи и, конечно, собирались чествовать Павла Михайловича. Но он за неделю до этого мероприятия спешно уехал за границу.

Его скромность – особая тема для разговора: недаром еще в юности ему в шутку дали прозвище «честной отец архимандрит»

Его скромность – особая тема для разговора: недаром еще в юности ему в шутку дали прозвище «честной отец архимандрит». Скромность проявлялась даже в одежде: он всю жизнь ходил в черных сюртуках одного и того же покроя. Со временем покрой этот устарел – но Павел Михайлович просил портного шить «не по моде, а по моему вкусу». Константин Станиславский писал:

«С какой скромностью меценатствовал П.М. Третьяков! Кто бы узнал знаменитого русского Медичи в конфузливой, робкой, высокой и худой фигуре, напоминавшей духовное лицо!»

Когда известный критик Стасов написал в его честь хвалебную статью, Третьяков очень огорчился и довольно жестко укорил автора. Никаких медалей, наград не надевал, а когда ему дали почетное звание коммерции советника – искренне расстроился, о чем свидетельствует его письмо супруге. Когда Император Александр III хотел даровать Третьякову дворянство, Павел Михайлович поблагодарил за честь, но ответил: «Купцом родился, купцом и умру».

Кадр из фильма. П.М. Третьяков с супругой

– С Царем у него были довольно интересные отношения.

– Да, соперничество двух собирателей живописи, причем Третьяков умудрялся в этом соперничестве выигрывать. Павел Михайлович стремился не пропустить ни одной хорошей картины, знакомился со многими из них еще в мастерских. Однажды Император посетил выставку передвижников – он тоже собирал полотна отечественных живописцев, и его коллекция позже легла в основу Русского музея. Но как только Царь хотел приобрести какое-либо произведение, оказывалось, что оно уже куплено Третьяковым! Оба выбирали самое лучшее. Государь рассердился и сказал: «Хотел у вас приобрести что-нибудь, а купец Третьяков все у меня перебил». После этого ввели правило продавать картины с выставки только после ее осмотра Государем. Третьякова это обеспокоило! И он нашел выход: покупать полотна прямо в мастерских, с тем, чтобы они экспонировались уже как его собственность, с соответствующей пометкой.

– Остается изумляться смирению и добродушию Царя, который это терпел!

– Александр III тоже не оставался в долгу и часто перекупал картины, которые хотел приобрести Третьяков. Впрочем, Царь был благороден и уважал Павла Михайловича за его благие дела. После того, как Третьяков передал картинную галерею городу, Император с семьей посетил его дом в Лаврушинском переулке, осмотрел галерею, а потом они пили чай в узком кругу – семьями. Во время осмотра галереи Александр III поблагодарил Третьякова за щедрый дар Москве и сказал: «Вот что один гражданин мог сделать. Счастливая Москва! А у нас в Петербурге ничего подобного нет. Да и во всей России нет».

П.М. Третьяков с супругой

– Не все знают, что Павел Михайлович подарил Первопрестольной не только галерею…

– Плоды его благотворительности мы видим на улицах Москвы и сегодня. Например, вместе с братом они на собственные средства устроили проезд с Театрального проезда на Никольскую улицу – он и сейчас называется Третьяковским. До этого там была глухая стена Китай-города. Третьяковы купили этот участок земли, с разрешения Московской городской думы разобрали часть Китайгородской стены и проложили новый проезд, который был так нужен москвичам.

– А еще он много помогал Арнольдовскому училищу для глухонемых ребятишек.

– Это было еще одним делом его жизни. На протяжении 30 лет Третьяков был основным благотворителем этого учебного заведения, причем часть пожертвований совершал инкогнито – «от неизвестного лица». Решал проблемы училища, участвовал в его жизни, много общался с ребятишками, которые его попросту обожали. Более того, свою супругу Веру Николаевну Павел Михайлович уговорил тоже стать попечительницей училища, хотя она сначала и противилась этому: её чувствительному сердцу было тяжело общение с больными детьми. Она согласилась из любви к мужу, стала, как и он, по несколько раз в неделю посещать училище – и вскоре горячо полюбила учеников, а они ее. Ребятишки сделались частыми гостями на их даче, так что даже дочери Третьяковых с ними подружились и изучили язык жестов. Училище давало своим выпускникам путевку в жизнь: они получали не только воспитание и начальное образование, но и профессию! Уровень работы с больными детьми там был одним из самых высоких в мире. Чтобы достичь этого, Третьяков за свой счет отправлял директора училища за границу осваивать новейшие для того времени методики обучения глухонемых.

Надежда Смирнова и Алла Лисицына

– Работая над фильмом, вы привлекли множество материалов. Назовите, пожалуйста, основные.

– Я изучала воспоминания дочерей Павла Михайловича, художников и других современников, его переписку. В фильм вошли фрагменты очень интересной беседы с директором Музея истории Костромской льняной мануфактуры Виктором Васильевичем Афанасиным, который уже более 30 лет занимается биографией Павла Михайловича Третьякова, знает о нем практически все, считает себя как бы его приказчиком. И знаете, самой высокой похвалой для меня было, когда он посмотрел готовый фильм и сказал: «Вы показали душу Павла Михайловича». В фильм вошли интервью с директором Музея предпринимателей, меценатов и благотворителей в Москве Надеждой Сергеевной Смирновой и с ее заместителем Аллой Лисицыной, с кандидатом исторических наук, писателем Анной Федорец, с заслуженным художником России Дмитрием Шмариным, кандидатом исторических наук Инной Борисовой. Сердечно благодарю их за помощь!

Виктор Афанасин

– Я знаю, что ваш фильм участвовал во многих международных и российских кинофестивалях. Расскажите, пожалуйста, об этом.

– Фильм о Павле Михайловиче Третьякове стал победителем в номинации «Лучший телевизионный фильм» XII Всероссийского фестиваля теле- и радиопрограмм «Человек и вера», который проходил под эгидой ВГТРК в Костроме. На XXIX Международном фестивале медийного творчества «Братина» – победителем в номинации «Диалог поколений». На VIII Региональном конкурсе Союза журналистов Подмосковья «Верное слово» – победителем в номинации «Человек веры». На ХI Международном кинофестивале «Отцы и Дети» – победителем в номинации «Влюбленные в искусство». Также фильм был отмечен на IX Международном Русском кинофестивале, на фестивалях «Православие и СМИ», «Победили вместе» им. Владимира Меньшова, «Святой Владимир» и других.

– Элина, где можно посмотреть этот замечательный фильм?

- На моем канале на рутуб или на моем сайте, где собраны и другие мои фильмы про русское купечество.

– Благодарю за интересный рассказ! Хочу отметить, что в этом фильме глубоко раскрывается личность Третьякова. Он действительно позволяет почувствовать свет, который исходил из сердца Павла Михайловича! Очень рекомендую его посмотреть.