«Здесь положишь Евгения»

Евгений Васильевич Баканов

Во время войны моя бабушка Тамара Васильевна была отправлена из Ленинграда в эвакуацию в Свердловск, поскольку работала на Балтийском заводе. С ней эвакуировалась и моя мама Галина Георгиевна. На вокзал их провожала мамина бабушка, Анисия Дмитриевна. Это была их последняя встреча.

В эвакуацию им приходили горькие и тяжелые письма от Евгения Васильевича Баканова, брата бабушки. Он занимал высокую должность в ЭПРОН – организации по подъему кораблей. Хотя он был инвалидом (у него не было ноги), тем не менее он категорически отказался эвакуироваться, говоря: «Буду защищать Ленинград и на одной ноге».

История его инвалидности особая. До шести лет маленький Женя не ходил вообще. Он только ползал. Но однажды через село Ящуру, где жила семья Бакановых, проходила паломница в Печорский монастырь. Увидев, как маленького Женю выносят во двор, она спросила: «А что он не ходит?» Анисия Дмитриевна ответила: «А он никогда не ходил. С рождения болеет». Странница предложила: «Я иду на богомолье в Печоры. Хотите, поставлю свечку за его здравие перед Пречистой?» Анисия Дмитриевна только пожала плечами: денег у них не было. Но вспомнила, что в углу дома осталась копейка. Одна. Последняя. Она взяла ее и отдала паломнице. Та незаметно ушла ранним утром. А затем произошло чудо. Когда Женю собрались выносить во двор, Анисия Дмитриевна увидела, что он идет. Сам. Нетвердо, пошатываясь на неокрепших ножках, но идет. Посмотреть на это чудо сбежалось полсела. И перед односельчанами Анисия Дмитриевна дала великую клятву: «Я не я буду, если не пойду на богомолье с Женей в Печоры».

Хотя он был инвалидом, тем не менее он категорически отказался эвакуироваться, говоря: «Буду защищать Ленинград и на одной ноге»

Но обет свой она не выполнила: то корова отелиться должна, то сенокос. Недосуг.

Евгению исполнилось 14 лет. И вдруг он начал хромать: колено стало пухнуть. Анисия Дмитриевна побежала к фельдшеру. Тот посоветовал ехать в Гатчину. В Гатчине земский врач категорично заявил: «Ногу надо ампутировать». Анисия Дмитревна – ни в какую: «Не дам». А между тем Евгению становилось все хуже и хуже: началось воспаление. В общем, пришлось отнять ногу по самое бедро.

Но Евгений не унывал. Выучился. Получил техническую специальность. Поступил работать в ЭПРОН. Дослужился до серьезного поста: даже служебный автомобиль за ним приезжал. Над своей инвалидностью подшучивал. Часто пел:

Хорошо тому живется,
У кого одна нога:
И сапог ему не нужен,
И порточина одна.

Человеком был удивительно жизнелюбивым. Он мог на спор заставить смеяться целую улицу. Выходил с друзьями на Пять Углов, и когда они начинали хохотать, вокруг смеялись все…

Не сказать, что Евгений Васильевич был человеком очень верующим. Но когда в 1937-м году потребовалось окрестить мою маму, Галину Георгиевну, то он предоставил в распоряжение моей бабушки, Тамары Васильевны, свой автомобиль, отвез их в Ящуру, привез священника, и тайно, на чердаке дома маленькую Галю окрестили. По тем временам это был поступок.

Из блокадного Ленинграда Евгений Васильевич писал: «Я чувствую, как ледяная рука смерти берет меня за горло»

Из блокадного Ленинграда Евгений Васильевич писал: «Тамара, ты не представляешь, что здесь творится… Я чувствую, как ледяная рука смерти берет меня за горло». И тем не менее он продолжал работать. Более того, своим пайком он делился с мальчишкой-соседом. Его Евгений Васильевич спас от смерти.

А сам умер в марте 1942 г. от цинги и голода. Вскоре за ним ушла и Анисия Дмитриевна, не вынеся потери любимого сына.

К Тамаре Васильевне весть об этом пришла не сразу. Бабушка очень горевала и по маме, и по любимому брату, горячо молилась об их упокоении. Родственники, кто оставался в блокадном Ленинграде, не смогли сообщить, где похоронили Евгения Васильевича и Анисию Дмитриевну. И вот бабушка видит сон. Поле, овраг, по краям которого растут березы. И слышит голос: «Здесь лежит мама. А здесь положишь Евгения».

Как только в 1945-м г. Тамара Васильевна приехала в Ленинград, она сразу бросилась искать место захоронения. В ЗАГС-е ничего путного сказать не смогли. Она обошла все кладбища Ленинграда, но нигде не смогла найти места, похожего на то, что увидела во сне.

Она обошла все кладбища Ленинграда, но нигде не смогла найти места, похожего на то, что увидела во сне

Наконец, узнала, что трупы увозили куда-то на станцию Пискаревка. Она приехала туда 28 апреля 1945 года, в Вербное воскресенье, вместе с Галей. Когда Тамара Васильевна подошла к кладбищу, она была поражена: это было то самое место, которое она увидела во сне: поле, овраг, юные березки. Кладбищенский сторож сказал ей: «Здесь закладывали в марте 1942 г.». Бабушка опустилась на колени и заплакала…

Одно только не могла понять: почему «положишь Евгения?» Она стала расспрашивать свою сестру Александру:

– Маму отпели?

Та ответила:

– Конечно…

– А Евгения?

Та замялась:

– Кажется, нет...

И тогда Тамара Васильевна пошла в Никольский собор, где и совершилось отпевание раба Божия Евгения. Царствие ему небесное и вечный покой!