Дух добрых слов

Михаил Ардов. Фото: gazetametro.ru

Об этом священнике мне рассказывала Елизавета Александровна Александрина – личный врач и друг митрополита Ярославского Ростовского Иоанна (Вендланда). Зовут его Михаил Ардов. Наверняка многие слышали о нем. Принадлежит он известной московской творческой фамилии. До принятия сана окончил факультет журналистики МГУ. В конце 1970-х приехал к митрополиту Иоанну в Ярославль с просьбой о рукоположении во священника. Имел он рекомендацию от настоятеля московского храма на Большой Ордынке «Всех скорбящих Радость» архиепископа Киприана (Зернова). Владыка Иоанн хорошо знал его и направил собрату письмо:

«Ваше Высокопреосвященство, дорогой Владыка!
Ко мне обратился проживающий в Москве Ардов Михаил Викторович с просьбой о рукоположении и принятии в клир епархии.
С его слов, а также из поданной автобиографии следует, что одно время он в стихаре прислуживал в храме за богослужениями Вашего Высокопреосвященства.
Не откажите в любезности, дорогой Владыка, сообщить мне о вышеупомянутом просителе все, что Вы найдете возможным.
С братской любовию и глубоким уважением к Вам
Митрополит Иоанн, Ярославский и Ростовский».

В конце 1970-х Михаил Ардов, выпускник факультета журналистики МГУ, приехал к митр. Иоанну с просьбой о рукоположении во священника

Владыка Киприан отозвался о Михаиле Ардове с похвалой, и вопрос о священстве был решен положительно.

На тот момент митрополит Иоанн уже рукоположил нескольких образованных молодых людей, окончивших столичные вузы. А это было достаточно сложно. Сегодня их имена известны в церковном мире. Поэтому в самом факте приезда выпускника МГУ к ярославскому владыке в надежде получить священство ничего необычного не было.

Став священником, он прослужил более десяти лет на сельских приходах Ярославской епархии. Потом переехал в Москву. В 1990-е годы популярность ему принесла книга анекдотов о жизни Русской Православной Церкви. За образец отец Михаил взял произведение Николая Лескова «Мелочи архиерейской жизни». В предисловии называл своего предшественника «великим», а свой труд озаглавил почти как он, расширив тему: «Мелочи архи…, прото… и просто иерейской жизни».

Митрополит Иоанн (Вендланд) дома с доктором Елизаветой Александровной и котом Мурчиком

Одна глава была посвящена митрополиту Иоанну (Вендланду), к тому времени уже почившему. До выхода книги автор опубликовал эту главу в популярном еженедельнике с многомиллионным тиражом.

Тут надо вспомнить реалии конца 1980-х – начала 1990-х годов. В советское время увидеть в газете, журнале фотографию священнослужителя или положительную публикацию о нем было невозможно. Первая заметка в советской прессе о представителе Церкви была именно о митрополите Иоанне (Вендланде) в газете «Московские новости» в 1987 году. «Московские новости» распространялись в 140 странах на разных языках мира. В годы перестройки газета стала изданием, поддержавшим идею гласности. Церковь тогда была в загоне. Тема для гласности была подходящая.

Почему выбор пал на митрополита Иоанна? У него была очень интересная биография. В молодости геолог. Потом митрополит Нью-Йоркский и Алеутский, Патриарший Экзарх Северной и Южной Америки. Представитель Русской Православной Церкви в Европе, Сирии, Ливане.

Следом за «Московскими новостями» большой репортаж о нем опубликовал журнал «Совьет лайф» издательства АПН.

С какой радостью верующие воспринимали первые упоминания о Церкви в советских газетах! Вот глава государства встретился в Кремле с Патриархом Пименом и членами Священного Синода: М. Горбачев и Патриарх Пимен, улыбаясь, подают друг другу руку. Именно тогда Горбачев определил Крещение Руси в Киеве 1000 лет назад следующим образом:

«Это знаменательная веха на многовековом пути развития отечественной истории, культуры, русской государственности».

Михаил Горбачев и Патриарх Пимен, улыбаясь, подают друг другу руки. Фото: ТАСС / Юрий Лизунов

Это событие воспринялось как надежда на прекращение 70-летней политики государственного воинствующего атеизма, жертвами которой стали десятки тысяч священников и тысячи храмов.

Из официальных газет до перестройки на церковные темы иногда писали «Известия». Газете позволялось то, что было под строгим запретом в партийной печати. Орган ВЦСПС сообщал о жизни верующих в крохотных заметках. Место на газетной полосе, где их размещали, находилось в самой нижней ее части. Что называется, редкая птица долетала до середины, редкий читатель добирался до задворок газетной полосы.

В конце 1980-х информация о жизни Русской Православной Церкви буквально хлынула на страницы прессы и экраны телевизоров. С 1990 года в СССР вступил в силу Закон о печати, отменивший предварительную цензуру, а также монополию компартии и государства на издательскую деятельность. Официальная идеология пошла в разнос.

Именно тогда была опубликована глава из книги Михаила Ардова о митрополите Иоанне, которую отец Михаил прислал Елизавете Александровне. Из текста было видно, что сам он относится к митрополиту Иоанну с симпатией и даже любовью.

«Принося дань любви и благодарности владыке Иоанну, я с полным основанием могу отнести к нему замечательные слова, которые Н. Лесков написал о митрополите Киевском Филарете (Амфитеатрове): “Так детски чист и прост был этот добрейший человек, что всякая мелочь из воспоминаний о нем наполняет душу приятнейшею теплотою настоящего добра, которое как будто с ним родилось, жило с ним и… с ним умерло….”»

Автор отмечал чувство юмора владыки, его нестяжательность, непопечительность о завтрашнем дне, его преданность Церкви.

Описывая разные ситуации, автор перебарщивал со своим «я», часто цитируя собственные реплики, которые ему казались безусловно удачными

Правда, обращало на себя внимание, что, описывая разные ситуации, он перебарщивал со своим «я», часто цитируя собственные реплики, которые ему казались безусловно удачными.

«Вспоминаются мне ежегодные обеды на день ангела владыки, – вспоминал отец Михаил. – Нельзя сказать, чтобы столы у него были изысканны, но зато атмосфера царила самая непринужденная. Непременно приглашались соборные певчие, которые к концу застолья пели уже не столько духовные гимны, сколько любимые митрополитом романсы. И еще одна непременная деталь. Секретарь владыки покойный отец Г.К., который несколько лет служил в Грузии, всякий раз пел по-грузински “многая лета”. Как-то я заметил вслух:

– Это мы слышим по-грузински. А кто знает, как будет “многая лета” на русском?

И, помолчав, я добавил:

– По-русски “многая лета” звучит так: прокурор добавит.

Соседи мои засмеялись, а один батюшка предложил:

– А вы так и спойте: “прокурор добавит, прокурор добавит, прокурор добавит…”

– Достаточно того, что я это произнес, – отвечал я ему».

Книга, за исключением того, что написано о митрополите Иоанне и еще двух-трех персонажах, была сборником анекдотов. Источников информации было несколько. Во-первых, уже опубликованные книги и статьи других авторов, откуда отец Михаил старательно выбирал все смешное и нелепое о Церкви и ее служителях. Во-вторых, слухи: «как мне рассказывал такой-то», «как я слышал в одном приходе». Это были анонимные источники, и подлинность приведенных ими фактов проверить было невозможно.

Очень много страниц посвящены смешным оговоркам. Они звучат в речи как служителей церкви, так и мирян. Вот типичные примеры.

Верующие какого-то сельского прихода во время Херувимской вместо «…всякое ныне житейское отложи попечение» пели «отложим по печению». И даже приносили с собой печенье и куда-то там откладывали.

Чтоб не поминать ненавистную советскую власть, на ектенье дьяконы, как утверждает автор книги курьезов, изменяли слова. Вместо того, чтобы произносить «О богохранимой стране нашей и о властех ея, Господу помолимся», они говорили так: «О богохранимой стране нашей и областех ея». И никто не замечал подмены.

Или такой пример. В 101-м псалме есть фраза: «Бых яко нощный вран на нырищи» (в русском переводе: как филин на развалинах). Чтец вместо не вполне понятных «вран на нырищи» произнес нечто более доступное его разумению – «рвань на дырище».

Вместо «О всепетая Мати…» поют: «Осипетая Мати». Вместо «Прокимен, глас третий» возглашают: «Проткни мне глаз третий».

И таких якобы оговорок в книге десятки. В отношении тех, кто не оценил его задумку, отец Михаил прибегал к авторитету Иоанна Златоуста:

«Он, перечисляя пороки современных ему клириков, говорил “о гневе, зависти, вражде, клевете, обмане, лицемерии, кознях, желании похвал, пристрастии к почестям, низком человекоугодии” и пр. и пр. И, в конце концов, “идеже умножится грех, преизобилует благодать” и что “божественная благодать всегда немощная врачует и оскудевающая восполняет”».

Елизавета Александровна, прочитав главу о. Михаила Ардова о владыке Иоанне, не могла скрыть, что она расстроена

Елизавета Александровна не могла скрыть, что она расстроена. Я была свидетелем ее переживаний. И вот совсем недавно, спустя несколько десятилетий, в архиве митрополита Иоанна я обнаружила ее переписку с отцом Михаилом. Приведу здесь несколько очень показательных отрывков.

После благодарности за любовь отца Михаила к митрополиту Иоанну Елизавета Александровна пишет:

«27 ноября 1990 г.

…Владыка просил избегать банальных материалов. Вы, надеюсь, понимаете, что он дорожил не своим личным именем, а высоким церковным саном.

Поймите, пожалуйста, меня правильно, но в Вашей работе о Владыке, Вы с этим не считаетесь. Например, Вы пишите:

“К Митрополиту можно было попасть в любой день и в любой час. Помню только один случай, когда двери его были закрыты – к нему рвалась группа разъяренных женщин с требованием вернуть в их храм только что переведенного от них батюшку. Секретарша объявила им, что Митрополит болен, а мне успела шепнуть, что меня он, конечно, примет.

Я нашел его на втором этаже епархиального дома, в просторной зале, которая служила и столовой и гостиной. Он меня благословил и, слегка смущаясь, промолвил:
– Я здесь скрываюсь от женщин.
Я сказал:
– Для монаха это – вполне достойное делание.
В ответ он разразился своим громким смехом, с раздельными ″ха-ха-ха-ха″…”

О причине перевода Вы умалчиваете, а ведь это очень важно!

Читателю неясно: кто же в этом случае был виноват? Или виноват батюшка, которого следовало более строго наказать. И, вот, переведя его на другой приход, митрополиту пришлось еще и скрываться от разъяренных женщин, не признающих ни вины батюшки, ни власти архиерея. Или виноват митрополит, обидев батюшку переводом, вызвал не только ярость защищающих его женщин, но еще и малодушно спрятался от них, да еще громко смеялся по этому поводу в Вашем присутствии!

А то, что Вы пишите: “секретарша объявила им…” Подумайте, может ли быть у архиерея вообще, а тут даже у митрополита с е к р е т а р ш а? Вы же великолепно знаете, что секретарем был митрофорный протоиерей!

Этот описанный Вами случай мне известен, и я поэтому все правильно воспринимаю: и реакцию Владыки, и Ваш юмор. Но выплеснуть все это на страницы книги для самых разнообразных читателей в том виде, как Вы описали – я считаю недопустимым. А Вы?

Да, в жизни Владыка был прост, но его высокое служение у престола Божия требует надлежащего ко всему отношения…

Не обижайтесь на меня ради Бога. Работа Ваша о Владыке для его друзей – неоценима!

А для массы читателей, очень боюсь, чтобы светлый образ Владыки не превратился бы лишь в средство передачи юмора автора.

Еще раз прошу простить меня, если мои суждения необъективны…»

Обложка книги прот. Михаила Ардова «Мелочи архи… прото… и просто иерейской жизни». Издательство Б.С.Г.-Пресс. Фото: chitai-gorod.ru.

Меньше чем через две недели отец Михаил прислал ответ.

«18 декабря 1990 г.

…Увы! – обстоятельства мои складываются таким образом, что я в ближайшее время никак не могу побывать в Ярославле, а посему представляется мне необходимым отправить Вам письмо, в котором будут высказаны некоторые существенные соображения.

В данном случае я оставляю в стороне Ваши частные претензии к моему опусу, которые Вы деликатно именуете “эмоциями”. Гораздо важнее мне представляется их природа, отчего они у Вас возникают.

Тут мне видятся две причины. Первая – та, о которой я уже упоминал, Ваша горячая любовь и преданность памяти незабвенного нашего Владыки. Вторая же причина вот какова: Вы, по-видимому, не отдаете себе отчета в том, что присланный Вам текст не “житие” и даже не мемуары о митрополите Иоанне, а глава из пространной книги, которая называется “Мелочи архи…, прото… и просто иерейской жизни”. (Мелочи, именно мелочи!). К сожалению, у меня нет возможности прислать Вам всю мою рукопись целиком, но я отсылаю Вас к тому сочинению, которому посильно пытался подражать в своей работе, это – “Мелочи архиерейской жизни” Н.Л. Лескова. Загляните туда, и Вам станет ясно, по какой причине я просто не могу быть более обстоятельным и “агиографичным”…

Я, смею Вам напомнить, “окромя священства” еще и профессиональный литератор… Как сказал Пилат иудеям: “еже писах, писах”.

За сим прошу у Вас прощение за вынужденную резкость и откровенность этого письма. Надеюсь, оно Вас не обидит.

Призываю на Вас Божие благословение.

С глубочайшим уважением и любовью о Христе Иисусе».

Книга отца Михаила Ардова на тот момент опубликована не была, лишь одна глава в газете. И Елизавета Александровна написала еще одно письмо. Она высказала автору пожелание посоветоваться со священником, который знал митрополита Иоанна много лет. Это был протоиерей Леонид Кузьминов, настоятель Преображенской церкви на Преображенской площади в Москве. Отец Михаил ответил.

«28.01.91

Дорогая Елизавета Александровна!

Я получил Ваше письмо от 11 января и принужден констатировать, что переписка наша с Вами зашла в тупик. Мы вполне откровенны друг с другом, но занимаем позиции непримиримые, а посему пишу Вам на эту тему в последний раз.

Отвечаю Вам по пунктам.

Я действительно в свое время просил Вас прислать Ваши замечания, “дабы исправить возможные погрешности”. Я тогда имел в виду фактические неточности, искажения событий и т.д. Вы же прислали мне нечто более значительное – свои претензии к самому повествованию и к его стилю. Это было Ваше право, а мое право остаться при своем мнении и ничего в рукописи не менять…

Вы мне пишите: “Насколько я понимаю у великих людей м е л о ч е й н е б ы в а е т”. Я с Вами не согласен. В жизни любого человека есть мелочи, которые часто дают о нем понятие гораздо более существенное, нежели факты значительные. Лесков писал: “Человек наилучше познается в мелочах”. Прочтите, например, что он пишет о митрополитах Филарете (Дроздове) и Филарете (Амфитеатрове), а уж они никак не менее велики, чем наш владыка Иоанн.

И последнее. Я сохраняю к Вам глубокую признательность, я помню, что именно благодаря Вашей самоотверженности существенно продлилась жизнь Владыки Иоанна. Наконец, я уважаю и Вашу точку зрения на мой опус, вполне понимаю ее, но – увы! – не разделяю, а уж тем паче не могу подчиниться Вашему диктату.

Как говорили в восемнадцатом веке, я – не червонец, чтобы быть всем любезну.

С глубочайшим к Вам уважением – иерей Михаил Ардов».

Обложка книги Николая Лескова «Мелочи архиерейской жизни». Издание книгопродавца И. Л. Тузова, 1880 г.

У каждого человека есть свои слабости. И у писателей в том числе. У Николая Лескова, которого отец Михаил взял за образец, была такая слабость: он не любил монахов.

«В доме у нас не любили черного духовенства вообще, а архиереев в особенности», – писал он в «Мелочах архиерейской жизни».

И эта нелюбовь водила его пером. Одними архиереями дело не ограничивалось. Лесков плохо относился к святому праведному Иоанну Кронштадтскому. При этом самого кронштадтского пастыря никогда не видел, а руководствовался какими-то расхожими штампами. Он испытывал необъяснимую антипатию к митрополиту Филарету (Дроздову).

В книге Николая Лескова «Мелочи архиерейской жизни» есть главный герой, есть фабула и даже интрига. Герой Лескова списан с реальных людей. А значит, при желании изложенные факты можно подвергнуть проверке. Что, собственно, и произошло. С его изображением архиепископа Рязанского Смарагда (Крижановского) многие не согласились. Звучали голоса, что сочинил писатель сказку о жестокой войне Смарагда с орловским военным губернатором князем Петром Ивановичем Трубецким. К реальности она имеет малое отношение. Тот случай, когда ради красного словца автор не пожалел и отца. Только в этом случае отца не родного, а Церкви.

Его литературный метод – воспроизводить бесконечные шутки и насмешки, нанизывая одну за другой эти уродливые бусинки на нитку

В книге отца Михаила Ардова ни фабулы, ни сюжета нет. Его литературный метод – воспроизводить бесконечные шутки и насмешки, нанизывая одну за другой эти уродливые бусинки на нитку. Елизавета Александровна прямо написала Ардову, что ситуацию с «разъяренными женщинами» он изобразил именно таким, а не иным образом ради красного словца. Он не отреагировал.

***

Через два с половиной года отец Михаил перешел в Русскую Зарубежную Церковь. После того как она воссоединилась с нашей Русской Православной Церковью, ушел в раскол.

В течение многих лет на гребне славы книги его приглашали на ток-шоу в качестве эксперта по религиозным вопросам. Никто особенно не интересовался, какую церковь он представляет. Черная ряса, крест, для усиления своей позиции крестится.

Редкие голоса в соцсетях, объясняющие, кто есть отец Михаил Ардов, тонули в треске шоу и многомиллионных тиражах таблоидов.

Громкие его заявления часто становились поводами для скандалов. Он выступал против строительства Храма Христа Спасителя и публично дал обет не входить в этот храм, называя его «храм Лужка-строителя». Выступал против Олимпийских игр и любых спортивных соревнований, а также недопустимости занятий физической культурой и спортом для христиан.

…Перед свершением таинства рукоположения во священника (об этом писал сам отец Михаил) митрополит Иоанн спросил его:

– А Вы меня не подведете?

Спросил он его об этом даже не один раз, а трижды. Совсем по-евангельски.

– Нет, Владыка… постараюсь не подвести…

Сам митрополит Иоанн говорил в проповедях, что среди людей должен царствовать дух благожелательства, дух добрых слов, хороших отношений. Необходимо исключить все насмешки, которые могут быть по отношению друг к другу.

«Это, казалось бы, дело маленькое, но нам подвластное. Из маленьких наших добрых дел может вырасти большое дело и повлиять на то, чтобы гнев Божий еще не обратился на нас».

Кажется, говорил о том же, что и отец Михаил – о наших грехах и страстях. Но совсем другими словами.