«Всё, что даёт Господь, – это и бери, и иди вперёд»

Часть 1: «Нужно перестать бояться жить»

Отец Виталий на Афоне в русском Свято-Пантелеимоновом монастыре

Вчера в Александро-Невской лавре Санкт-Петербурга отметили 40 дней преставления ко Господу духовника обители – архимандрита Виталия (Радомысльского; †7.06.2026). Здесь батюшка нес послушание духовника братии и окормлял множество мирян последние 15 лет. О батюшке рассказывает его близкое чадо Анна Г.:

– Я видела батюшку в кругу его самых близких людей, друзей детства. Не только среди духовных лиц, но и светских. И везде он был самим собой, не изменял ни Богу, ни себе. И этому исповедничеству у него можно только поучиться.

Часто меня возвращает в правильное духовное состояние выражение отца Виталия: «Чужими грехами не оправдаешься». И батюшка не просто говорил проповеди, поучения, – он сам так жил. Так он, и говоря о святых, подчеркивал, когда ехали куда-то вместе в машине, слушали составленные ими молитвы: «Это не просто слова, – говорил, – они так жили».

Сами мы были с батюшкой как у Христа за пазухой. Жили – горя не знали. И никакие вопросы не мучили. Батюшка нам всё так ясно и просто истолковывал. У него явно был дар рассуждения. Все наши проблемы он тут же разрешал. И жизнь выравнивалась по его молитве. Очень много есть свидетельств этого.

Но мы не были расслаблены. Общение с батюшкой – это еще и школа дисциплины. Он был очень дисциплинированный, говорил, что ему это с раннего детства привил отчим. У батюшки был свой режим, которому он неукоснительно следовал. Молитва – по расписанию, обед – тоже и т.д. В последние годы он жил по Уставу Афонского монастыря, – когда четко расписано время молитвы. Он и днём молился, и вечером, и ночью вставал – тоже молился, но и утром не отсыпался после ночных бдений, а в 5:00 подъем – и снова на молитву. Он настроился так молиться во время одной из поездок на Афон.

Еще батюшка вёл дневник, такие коротенькие записи, всё фиксировал: где был, с кем общался. Это тоже вносило некую упорядоченность в жизнь.

Изумляло то, что для него был интересен каждый – буквально каждый – человек. Казалось бы, вот, там какой-то паренек, необразованный, молодой. Или, наоборот, старичок из простых, тоже без образования. А батюшка ведь в разных слоях общества общался, и на достаточно высоком уровне. Но ко всем относился одинаково – с неподдельным вниманием, расположением. Этому тоже у него можно было только поучиться.

Теперь порой спрашиваешь себя: «А чего бы от меня батюшка хотел? Какой бы он желал меня видеть?» Его образ для нас сейчас как эталон – возрастать в его меру. Это трудно, конечно.

Он, когда общался с человеком, всецело был обращен к нему. Вот задают ему, казалось бы, какой-то глупый вопрос, – а он вникал, старался, прежде всего, понять, почему это человека сейчас волнует. Он ни от чего не отмахивался. Видел, что тебе на самом деле нужно, и мог сказать больше того, что ты сам в этот момент мог в качестве вопроса сформулировать.

Он принимал любые обстоятельства как посланные ему Богом

Еще у отца Виталия была поразительная жизнестойкость. Он принимал любые обстоятельства как посланные ему Богом. Посланные лично ему, с определенной целью, его заботливым Отцом. Он за всё благодарил. Из всего извлекал пользу для души. Полностью отдавал себя на волю Божью, доверял Богу, как Отцу. Понятно, что он, наверно, не сразу к этому пришел. Но в последние годы он жил уже именно так.

Я у него даже как-то спрашивала: «Батюшка, а как вот вы, молодой парень из интеллигентной семьи, из такой, по сути, богемной обстановки, окончив творческий вуз, взяли да и поехали служить в какую-то там деревню, к старушкам?» (Это его в Беларуси после рукоположения в глубинку отправили. – Прим.). А он с такой любовью отзывался о своих белорусских бабушках, которые ему там помогали обустраивать быт, копать огород, учили сажать что-то простое – картошку, морковку… Он же приехал в это захолустье, худенький такой, молоденький, никогда в деревне не жил, сельской жизни не знает. И вот он рассказывал: «А мне всё там нравилось, я для себя определил в жизни так: всё, что даёт Господь, – это и бери, и иди вперёд. Только вперёд, не оглядываясь назад». Это правило, которому и мы сейчас пытаемся следовать. Смотришь, как складываются те или иные обстоятельства, и понимаешь, что это дал Господь, это Он тебя поставил тут, – вот и подумай, чего от тебя хочет Христос, иди и решай это. С заповедями сверяйся. Евангелие, батюшка учил, читай постоянно, чтобы на всё смотреть в контексте вечной жизни, не изменять Истине, не изменять себе – такому, каким ты Богом создан для вечности. Всё это невозможно удержать в сознании без молитвы.

Приведу некоторые наставления батюшки о молитве, в том числе присланные чадом батюшки, которая стала монахиней:

Батюшка рекомендовал прочитать молитвы ко Святому Причащению не в период подготовки ко Причастию, чтобы вдуматься в глубокий смысл этих молитв. В них – ответ на вопрос, как не впадать в отчаяние и в уныние от собственной греховности, немощи, но уповать на милость Божию, на Его прощение грехов.

Но и беспечно относиться к своим грехам, мысля, что Бог все простит, – нельзя. Однако и в другую крайность впадать нельзя: самоедство – грех, зеркальный греху самовозвеличивания. Он от гордыни.

Жить надо в Евангельской простоте.

Наша мольба о помощи к Богу теплится, как искра, а надо разжечь ее.

Наша мольба о помощи к Богу теплится, как искра, а надо разжечь ее

Не ищи тепла вовне. Оно приходит через комплекс усилий: молитву, пост, духовное чтение. Если видишь человека в беде – помоги, не ожидая взамен никакого тепла. Оно придет само, если ты будешь просто помогать. Это и молитве твоей будет способствовать.

Молитва должна быть ровной, без истеричности и выдумок. Иногда Господь дает в молитве радость, но это приходит с опытом и бывает не каждый день.

Молиться нужно не тогда, когда накатит вдохновение, а как можно чаще. Если так делать – в конце молитвы почувствуешь благодать.

Батюшка говорил, что молитва должна быть такой, что если, когда ты молишься, вдруг выясняется, что тебя заливает с верхнего этажа (прорвало водопровод), – то посмотрел на потолок, констатировал факт: «А, заливает», – и продолжаешь молиться. Батюшка еще взгляд вверх поднял, как будто посмотрел, как там капает, спокойно отреагировал, понимая, что произошло (как будто перевернулся на другой бок во сне), и сказал: «И продолжаешь молиться». А после молитвы – разбирайся.

Нужно прилагать усилия, чтобы созидать внутреннего человека, который живет Богом, дышит Богом, думает о Боге

Правило рекомендовал небольшое, но постоянное. Стандартное: утренние, вечерние молитвы, Псалтирь днем, главу Евангелия (обычно утром). Акафист раз в неделю (конкретный акафист в конкретный день недели).

Говорил, что молитвой тоже не надо «объедаться».

На начальном этапе рекомендовал книгу Антония Сурожского «О молитве».

В духовной жизни, говорил, не должно быть резких скачков и больших амплитуд. Нам не нужно выматывать себя множеством молитв до потери сил.

Лучше молиться с покаянием и немногословно. Чувственные молитвы – признак страстности.

Отец Виталий благословлял всегда очень ответсвенно подходить к подготовке ко Святому Причастию

Если потакать своей лени и нежеланию трудиться – плоды будут горькими. Недостаточно просто признавать свои немощи. Нужно прилагать усилия, чтобы созидать внутреннего человека, который живет Богом, дышит Богом, думает о Боге.

По поводу Иисусовой молитвы во время богослужения. На службе надо внимать службе.

Считал, что молиться (если по-настоящему молиться) – это очень тяжелое дело. Легче обрабатывать гектары земли, чем молиться.

Но тот, кто одолел этот труд, подвизается в нем, для многих становится проводником к радости. Вот, рядом с батюшкой все мы еще проходили школу радования. Это было так изумительно, – ну, казалось бы, чему он может еще удивляться? У него перед глазами прошли тысячи людей, тысячи судеб. И на Исповедях люди открывают самые болезненные стороны своей души. А батюшка, вопреки и несмотря ни на что, любил всех и радовался. Потому что он пребывал в молитве, и это со-общение с Богом ему позволяло всех нас покрывать милосердием Божиим. Он был настолько жизнерадостным, жизнелюбивым человеком! И он умел делиться этими качествами с другими. Радовался каждому новому дню. Не устал жить.

Он был жизнерадостным, жизнелюбивым человеком и умел делиться этими качествами с другими. Радовался каждому новому дню

Сейчас и от молодых часто слышать приходится охи да вздохи разочарования: «Как всё плохо, как я устал, это не то, то – не так». А батюшка во всем находил что-то хорошее, милость Божию. То, что Господь его забрал, – это скорее для преумножения его радости и благодарения.

Помню, к Новому году в прошлом году отец Виталий почему-то вдруг захотел купить ёлочные игрушки. Пошёл, выбирал их долго, приобрел. Да еще и такие, какие у него были в детстве, – ватные, раскрашенные. На подарки таких много набрал. Он был очень благодарным человеком. Если мы куда-то шли в гости, то непременно не с пустыми руками. Он всегда что-то дарил своим духовным чадам. Причем именно адресно каждому готовил подарки. С любовью подбирал, с молитвой именно об этом человеке. Когда он ездил в Белоруссию, он задолго начинал сборы этих приношений – продумывал, что кому привезет. Помнил о каждом, о его нуждах. Сколько кому из детей, внуков лет.

Отец Виталий принимал каждого человека

И, кстати, когда мы отнекивались: «Батюшка, ну, зачем?» – мол, такие расходы, да еще и время свое тратите, – он укорял: «Не умеете принимать, значит, не умеете и давать. Даю вам, примите и поблагодарите». Сам жил по слову Господа: «блаженнее давать» (Деян. 20, 35). Но для этого и принимать уметь надо. И всё это взаимосвязано: научишься благодарности к людям – ты и Бога будешь благодарить. А это тоже очень важный урок молитвы, и вообще, жизни христианской: всё принимать, за всё благодарить.

У него было очень серьезное отношение к Церкви, ко всем ее уставам, правилам. Не благословлял, по крайней мере меня, причащаться каждую неделю. Был достаточно требователен к тому, как мы готовимся к принятию святыни. Для него не существовало компромиссов: это самое главное в жизни, тут нельзя делать никаких скидок, поблажек себе. Если ты к Жертве Господней, к Причастию так относишься, то что говорить обо всем остальном, обо всех остальных?

Научишься благодарности к людям – ты и Бога будешь благодарить. А это очень важный урок жизни христианской: всё принимать, за всё благодарить

Он был решительным. Это тоже его школа: выбрал курс – следуй ему. Не надо колебаться. Вот ты помолился, принял решение, – значит, всё. Иди до конца. Не сворачивай.

Еще, конечно, батюшка, особенно в последние свои дни в этом мире, давал такие изумительные уроки смирения. Он всё принял как есть. Это позволяло ему сохранять полное сосредоточение, молитвенность, и, главное, очень трезвое рассуждение. Он всё обдумывал, ко всему относился чрезвычайно ответственно. Ни к чему и ни к кому, кроме Бога, не привязывался – и нас этому учил.

Помоги нам, Господи, возрастать в его меру.

(Продолжение следует)