«Я должен жалеть всех, хотя не могу жалеть никого»

Лет пять назад я прочитала книгу Сигрид Унсет «Улав, сын Аудуна из Хествикена». Это замечательная норвежская писательница, лауреат Нобелевской премии (правда, за другой роман), чьи произведения являются живой проповедью христианства. Я уже не помню всех деталей повествования, но один персонаж не выходит у меня из головы. Не скажу, что думаю о нём каждый день, но часто, очень часто я вспоминаю Арнвида.

Обложка книга Сигрид Унсет «Улав, сын Аудуна из Хествикена»

Арнвид, сын Финна – второстепенный персонаж, друг детства главного героя Улава и родственник его возлюбленной Ингунн. Его с малых лет готовили в священники, но умерли оба его старших брата, и Арнвиду пришлось стать наследником и продолжателем рода. Ему подобрали жену, его не спрашивая. Молодые жили у родителей Арнвида, подчиняясь их воле. К началу повествования Арнвид – уже вдовец: его жена умерла от родов. Отец тоже умер; заправляла хозяйством и занималась тремя его сыновьями властная мать Арнвида.

Жизнь главного героя Улава и его возлюбленной Ингунн насыщенна перипетиями. И в сложных ситуациях рядом оказывается Арнвид. Совсем юные Улав и Ингунн совершают множество глупостей – непоправимых. Арнвид молчит, чтобы не осудить. Пытается предостеречь – но не осуждает. Считает Улава неправым – но помогает ему.

Арнвид молчит, чтобы не осудить. Пытается предостеречь – но не осуждает. Считает Улава неправым – но помогает ему

Это длинная средневековая сага, в которой герои взрослеют и меняются по ходу повествования, но роль Арнвида неизменна: быть рядом. Поддерживать. Помогать. Сам Улав позже осознает, что в их отношениях он являлся берущим, а друг – дающим. И при этом он давал так, что Улав не чувствовал себя униженным. Он мог брать и больше, и всё же они оставались бы добрыми друзьями. Арнвид проявляет милосердие не только по отношению к нему, но старается помочь каждому, кто нуждается в его помощи. И он не получает за это благодарности. К концу книги между ним и Улавом происходит диалог, в котором Арнвид с горечью признаётся:

«Часто размышлял я над тем, отчего Бог не пошлёт мне то единственное, о чём я молю Его, не позволит мне служить Ему таким путём, в таком обличье, чтобы я смог творить милосердие по мере сил своих, и чтобы люди при том не шептались за моею спиной, не пятнали моей чести и не звали услужливым дурнем».

Сигрид Унсет

Он заставляет себя в каждом человеке видеть Христа – по евангельским словам: «…так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40).

«Когда мне было невмоготу терпеть всех этих людей, что приходили ко мне, лукавили и взваливали на меня свои заботы, требовали дать совет, а сами поступали по хотению своему, и винили во всем меня, коли дело кончалось худо, с ненавистью в сердце поносили каждого, кому, как им мнилось, жилось лучше, тут начинало мне казаться, что все они ряженые, что под их страшною личиною увижу я однажды Спасителя Своего и Друга».

Но люди остаются людьми – со всеми их страстьми и похотьми. Как и Улав – друг Арнвида, которого он любит, которому он верил и старался оправдывать, даже когда грехи Улава были перед ним, как на витрине. И Арнвид разрывается между несоответствием того, что видит, и того, что хочет видеть в каждом человеке. Улав считает его добрым и милосердным, настоящим христианином. Это так и есть; но не потому, что Арнвид является таким от рождения. Он заставляет себя проявлять милосердие к людям – из любви к Богу и желания следовать Его учению.

«Не раз одолевало меня искушение упрекнуть Создателя за то, что Он сотворил меня таковым – не могу поступать иначе, я должен жалеть всех, хотя не могу жалеть никого».

Арнвид разрывается между несоответствием того, что видит, и того, что хочет видеть в каждом человеке

В короткой статье не объяснить силу эмоционального воздействия этого признания на читателя, когда оно наступает в конце долгого повествования. Персонаж в определённом амплуа, сложившийся образ, вдруг выворачивается наизнанку, и звучит крик его души:

«Не раз мне хотелось схватить топор и порубить всё это отребье».

***

Это только литературный персонаж. Но не зря писательница, создавшая его, – Нобелевский лауреат. Я часто думаю о нём как о живом человеке. Человеке, который видел все несовершенства ближних, который испытывал раздражение и гнев, который ужасался глубине страстей – но лишь проявлял милосердие и любовь. Потому что так положено христианину. И он жил так – всю жизнь. И ни разу не схватил топор.

Этот роман – дилогия; но в России почему-то не переиздают вторую часть под названием «Улав, сын Аудуна, и его дети». А эта часть важна, поскольку показывает духовный путь персонажей в его развитии. Арнвид умирает в конце первой части дилогии, но Улав вспоминает его всю вторую книгу. Даже перед самой смертью.

«Он вспомнил слова Финна (сын Арнвида. – Прим. авт.) о Симоне Киринеянине – не думал ли он о своем отце? Арнвид был именно тем человеком, которого можно было призвать из толпы, чтобы он взял на себя бремя каждого осуждённого, проходившего мимо. И, возможно, именно поэтому он думал в глубине души, что Арнвид отличается от других людей. Арнвид был настолько храбр, что не боялся склониться, если кому-то нужно было возложить на него свой крест. Он не боялся следовать по стопам Царя, и тоже получал и приветствия народа, и его насмешки».

Не имеет значения, насколько ты добр, милосерден и исполнен любви. Живи так, как будто ты добр, милосерден и исполнен любви

Смерть Арнвида писательница сделала канонической для христианского праведника: он умер схимником, сразу после Причастия, просто уснув.

В каждой хорошей книге есть мораль, не всегда очевидная, не всегда одна. Каждый читатель находит свою. Для меня весь этот роман был написан ради образа Арнвида.

Не имеет значения, насколько ты добр, милосерден и исполнен любви. Живи так, как будто ты добр, милосерден и исполнен любви.