Давид Иванович Хлудов – купец, отдавший все

Где предел благотворения? Спаситель сказал: «Раздай все и следуй за Мной» (Мф. 19, 21). Упомянутый в Евангелии богатый юноша, к которому были обращены эти слова, не смог понести их и отошел с печалью. Но были и те, кто смог. В житиях древних святых – таких, как праведный Филарет Милостивый – мы читаем, как добрый человек сначала уделяет неимущим от избытков, потом делится необходимым – и, наконец, отдает последнее. Нечто подобное произошло с купцом-миллионщиком Давидом Ивановичем Хлудовым – представителем известной фамилии русских предпринимателей XIX века. В 2026-м году исполнилось 140 лет со дня кончины этого выдающегося благотворителя. Фильм о нем вошел в цикл «Замоскворецкое купечество. Свет из сердца» режиссера Элины Баклашовой. Элина продолжила изучение биографии Давида Ивановича и нашла в архивах немало интересных подробностей, которыми и поделилась с нами.

Давид Иванович Хлудов

– Давид Иванович был младшим сыном в знаменитом семействе купца Ивана Ивановича Хлудова. Расскажите вкратце о нем.

– Старшие братья Давида Ивановича известнее его. В Историческом музее хранится драгоценная Хлудовская Псалтирь – памятник византийской письменности IX века из коллекции одного из старших братьев героя нашего рассказа – Алексея Ивановича. О племяннике Давида Ивановича – сыне уже упомянутого нами Алексея Хлудова Михаиле – и вовсе ходили легенды: он был эксцентричной личностью, удальцом, сделал немало добра, в частности, завещал средства на строительство детской больницы, но и много начудил. Был еще Герасим Иванович – тоже успешный предприниматель, благотворитель и коллекционер, основатель Хлудовских бань, которые успешно конкурировали с Сандунами. Все это – люди яркие, активные, многим помогавшие, но и умевшие наслаждаться жизнью. Давид Иванович тоже не был аскетом – во всяком случае, в начале своего пути: например, сохранились сведения о музыкальном вечере, который проходил в его доме на Святках. Но в 39 лет он вышел из семейного бизнеса, чтобы посвятить все свое время и деньги благотворительности. С тех пор это стало главным содержанием его жизни.

В 39 лет он вышел из семейного бизнеса, чтобы посвятить все свое время и деньги благотворительности. С тех пор это стало главным содержанием его жизни

– А кто был родоначальником семейства Хлудовых?

– Крестьянин Иван Иванович Хлудов, который в 1817-м году пришел в Москву из Егорьевского уезда Рязанской губернии с супругой Меланьей Захаровной и старшими сыновьями. Вместе они начали семейное дело как ремесленники-кустари: ткали на ручных станках кушаки для ямщиков. Изделия их были хороши и скоро стали ходовым товаром. Заказов поступало все больше, так что скоро они стали раздавать работу другим – сложилась «надомная мануфактура», где по избам трудилось множество работников.

Егорьевск. Фабрика Хлудовых, дореволюционный вид с озера

– Россия XIX века, вопреки стереотипам, была удивительно открытым обществом, где усердный труд мог вывести в высшие эшелоны вчерашнего крестьянина!

– Многие купцы-миллионщики, промышленники вышли из крестьян. Вчерашние крепостные начинали свое маленькое дело, набирали обороты – а потом строили фабрики, давали работу сотням соотечественников, а дети их уже получали блестящее образование, в том числе за границей, наравне с выходцами из высших кругов. Так произошло и с Иваном Хлудовым и его сыновьями. Сам Иван Иванович скончался довольно рано – в 49 лет, в 1835-м году. А в 1840-х его сыновья вложили все капиталы семьи в перспективное дело – бумагопрядильную фабрику в хорошо знакомом их роду Егорьевске. Достигнув успеха, купцы построили вторую фабрику, уже в Ярославле. Вскоре они вошли в десятку самых богатых и влиятельных предпринимателей Российской империи – наряду с Морозовыми, Мамонтовыми и Бахрушиными.

Они вошли в десятку самых богатых и влиятельных предпринимателей Российской империи – наряду с Морозовыми, Мамонтовыми и Бахрушиными

– П.Б. Струве назвал Хлудовых «пионерами подлинной самобытной русской промышленности».

– И было за что: свои фабрики Хлудовы оборудовали по последнему слову техники. Инженеров выписывали из Англии: работать в России для иностранцев в то время было почетно и выгодно. Интересно, что, желая порадовать заморских специалистов, хозяева украсили фабрику в Егорьевске собственным «Биг-Беном» – башней с часами по образцу   лондонской достопримечательности. Кстати, размер этой фабрики был таков, что по ней ходили собственные небольшие поезда и плавали кораблики. Фабрика Хлудовых в Егорьевске стала одним из первых мест в городе, где провели электричество. Не забыли учредители и о том, что сегодня называют социальной сферой. При фабриках действовали богадельни, ясли, детские сады – и, конечно, храмы.

Егорьевский Биг-Бен

В Егорьевске церковь при богадельне фабрики посвятили Архистратигу Божию Михаилу. Благочестие было у братьев Хлудовых в крови: когда они подрастали, Иван Иванович будил сыновей до благовеста и вел их на утреню, какая бы погода ни стояла на дворе, а нарушить пост в семье считалось делом немыслимым. Но вернемся к Давиду Ивановичу. В 1861-м году, когда ему было 39 лет, он вышел из семейного предприятия, забрал свою долю, решив посвятить свою жизнь делам благотворительности.

– Почему он принял такое решение?

– Точно неизвестно, но можно сделать некоторые предположения. Во-первых, незадолго до этого распался брак Давида Ивановича. Сохранились воспоминания, что он очень тяжело переживал это событие, скорбел – но, в отличие от многих людей, попавших в подобное положение, нашел утешение в Боге и добрых делах. Он стал тратить на благотворительность солидные суммы – вероятно, такие, что это стало вызывать возражения у братьев, вместе с которыми он вел дело, поэтому он и принял решение выйти из семейного дела.

Размер этой фабрики был таков, что по ней ходили собственные небольшие поезда и плавали кораблики

– А что же происходило в его семье?

– Нигде ранее в литературе мы не находили ответа на этот вопрос. Но данные, которые мне удалось отыскать в метрических книгах, проливают немного света на его семейную историю. Как мы уже говорили, решение выйти из семейного дела Давид Иванович принял вскоре после фактического развода с супругой. Говорю «фактического», потому что в документах супруга Давида Ивановича – Анна Васильевна – на протяжении всей своей жизни продолжает фигурировать как «купеческая жена», иногда даже с указанием имени Хлудова, но жили они уже раздельно, более того, у нее со временем появилось четверо незаконнорожденных детей. То есть, вероятно, формального развода не было, но семья распалась.

Запись в метрической книге о венчании Давида Ивановича 1 страница

Запись в метрической книге о венчании Давида Ивановича 2 страница

– А откуда известно, что дети были незаконнорожденными?

– В Российской империи об этом прямо сообщали в метрических книгах, где записывались все Крещения, Венчания, отпевания – храмы в то время выполняли и функцию, которую позднее возложили на ЗАГСы. Сегодня эти книги доступны в архивах, многие из которых оцифрованы и выложены в Интернет. Это позволило много узнать о Давиде Ивановиче и его близких – до сих пор ни в книгах, ни в статьях сведений о его супруге практически не было.

Дом, где жил Д.И. Хлудов (Котельническая набережная, 25, стр 2)

– Что же удалось узнать?

– Анна Васильевна была дочерью купца Василия Матвеевича Толоконникова Большого (был еще Меньшой), торговавшего свечами. Когда молодых людей поженили, ей было 17 лет, а ему – 21. Жить стали в доме Хлудовых в Старокосмодамианском переулке. Мне удалось найти этот дом, изучив старые карты, – он сохранился. Его современный адрес (район с тех пор был сильно перестроен) – Котельническая набережная, дом 25, строение 2. Там изначально обитало все семейство Хлудовых – Иван Иванович с супругой и детьми, но со временем старшие сыновья выехали, обзаведшись своими домами, дочь вышла замуж, а младший сын – Давид Иванович – оставался хозяином этого дома на протяжении всей своей жизни. Он переехал на Донскую улицу лишь за 8 месяцев до кончины, в 1885-м году, – но об этом мы скажем позже. Давид Иванович и Анна Васильевна прожили вместе 11 лет – до 1855 года. Это легко проследить по ежегодным записям об их Причащении в метрической книге храма Космы и Дамиана в Старой Кузнецкой слободе, прихожанами которого они были. В то время каждый законопослушный гражданин православного вероисповедования должен был причащаться не реже раза в год, и это фиксировалось документально. При этом приступать к таинствам полагалось главным образом по месту жительства. Благодаря этому мы знаем, кто где жил, знаем состав семей и квартирантов.

Запись в метрической книге о Венчании Параскевы. Д. И. указан как воспитатель невесты, в чьём доме она проживает

– Даже так?

– Да. Например, в 1853-м году вместе с Давидом Ивановичем причащается его воспитанница – крестьянская девочка из Егорьевского уезда Параскева Герасимова, 9 лет, и его родственница Мария Яковлева, 12 лет. Забегая вперед, скажем, что своих детей у Давида Ивановича не было. Но вызывает уважение тот факт, что, не имея своих детей, он принял в семью, заботился и воспитывал чужих ребятишек. Нам удалось немного проследить судьбу его воспитанницы Параскевы. Давид Иванович заботился о ней как о своей дочери и впоследствии устроил ее судьбу: в 1860-м году, в возрасте 16 лет, он выдал ее замуж за купца 3-й гильдии Сергея Николаевича Долгова. В записи об их Венчании даже особо указано, что Давид Иванович был не просто свидетелем со стороны невесты, а ее воспитателем. При этом обитали молодые после свадьбы в его доме. Так и указано: «…проживающие в доме почетного гражданина московского купца 1-й гильдии Д.И. Хлудова». Возможно, не случайно одного из своих сыновей молодая пара назвала Давидом – и пригласила Давида Ивановича стать его крестным. Мне кажется, это красноречиво говорит о том, что Параскева была очень благодарна Давиду Ивановичу за то добро, которое он делал для нее и ее семьи. Изучая документы о Давиде Ивановиче, я узнавала о новых и новых людях, с которыми он был связан, передо мной открывались их жизни… Удивительное ощущение!

Запись о Крещении сына Параскевы Герасимовой — Давида, крестным отцом которого выступает Давид Иванович

– А что еще известно о супруге Давида Ивановича?

– В 1856-м году у Анны Васильевны рождается незаконный сын Владимир – так и указано в метрических книгах, и в это время она уже живет не в доме мужа, а в другом приходе – и там крестят ее сына и последующих детей, там она причащается…Интересно, что мне удалось найти в архивах сведения о последних годах жизни Анны Васильевны и дате ее кончины. Последние 10 лет она причащалась уже не в приходских храмах, а в Московском девичьем Страстном монастыре, и отошла в иной мир 18 марта 1890 года. Можно предположить, что она жила или окормлялась при этом монастыре, и ее последние годы прошли в сугубом покаянии. А Давид Иванович в 1857-м году стал городским головой в Егорьевске – то есть, скорее всего, на время уехал из Первопрестольной. И, как мы уже говорили, в 1861-м году он полностью посвящает себя делам благотворительности.

Ссвященник Василий Руднев

– А какие еще могли быть причины для такого поступка?

– Вероятно, еще одним импульсом для него послужило чудо, о котором рассказал в слове на отпевании Давида Ивановича близко знавший его священник Василий Руднев. Приведу цитату:

«Весной… во время разлива рек, он ехал в Задонск. Близ города ему нужно было переезжать реку Дон, но мосты разобраны, лёд спёрся и вздулся, парома и лодок не было, нужно было ждать не менее суток прохода льда, чтобы переправиться чрез реку. Отважный и решительный, он не утерпел и пошел по льду. Дошел до половины реки, но вдруг лед зашумел, тронулся, льдины взгромоздились одна на другую, и его на льдине понесло вниз по реке. Смерть была неизбежной. Тогда он призвал Бога на помощь и дал обещание, если будет спасен, всю сумму денег, какую имел при себе, – а имел при себе сумму значительную, – раздать бедным в Задонске. И что же? Льдина, на которой он стоял, тихо подошла к берегу, и он сошел на берег, не промочив даже ног. Нет нужды говорить, как он возблагодарил Господа за спасение свое и как точно исполнил свой обет. Одна сирота выдана замуж, и оказана большая помощь погорельцам. Так милующий Бог хранит людей милостивых».

Вероятно, этот случай сыграл решающую роль в дальнейшей судьбе Давида Ивановича.

Бобренев монастырь

– Давайте перечислим главные добрые дела этого удивительного человека.

– Он практически возродил Иоанно-Богословский монастырь под Рязанью и Бобренев монастырь в Коломне. 32 года был старостой и ктитором – то есть постоянным благотворителем – своего приходского храма, церкви Космы и Дамиана в Старой Кузнецкой слободе. За эти годы он «возобновил» храм, как сказано в документах: заменил купола с крестами, отремонтировал стены, провел отопление, сделал новый мозаичный пол, переделал и вызолотил иконостас, обновил росписи и т.п. Документы того времени указывают, что им «сделана на престол настоящей церкви богатая серебряная кованая одежда, в которой весу 59 фунт и 32 золотника, пожертвованы большие серебряные сосуды, 10 больших серебряных риз и более 50 серебряных венцов на иконы». Помимо этого, Давид Иванович обеспечил содержание храма и даже приобрел дома для священника, диакона и дьячка (как сказали бы сегодня, алтарника). Как писал впоследствии о. Федор Соловьев (настоятель храма): «в этом храм, куда ни обратишь свой взор, везде и во всем видны… усердие и благополезная жертва» Давида Ивановича Хлудова. К сожалению, храм, в который было вложено столько труда, столько сердечной любви, выраженной в его невероятно щедром благоукрашении, был варварски уничтожен в советское время.

Иоанно-Богословский монастырь

Давид Иванович оказывал помощь и уничтоженному в советское время Ольгову монастырю Рязанской области, и Николо-Пешношской обители, и еще очень многим храмам, учреждал богадельни. Практически создал убранство Александро-Невского собора в Егорьевске, старостой которого тоже был: роспись, иконостас, утварь. В память об избавлении от смерти Императора Александра II, в которого в 1866-м году стрелял Каракозов, Давид Иванович учредил стипендии для лучших учеников Рязанской семинарии – сохранилось благодарственное письмо одного из них, которому эта стипендия дала возможность продолжить обучение в Киевской духовной академии. Вот так наши благочестивые купцы выражали верноподданнические чувства: добрыми делами! Жертвовал он и на Рязанское женское епархиальное училище, и на Московское мещанское мужское. Все храмы, которым он помог, просто невозможно перечислить в статье: каким-то он приобрел иконостасы, колокола, какие-то расписал, отремонтировал.

Режиссер Элина Баклашова

– Удивительно! Масштаб благотворительности поражает – но возникает и такой вопрос: почему в православной Российской империи монастырям потребовалось возрождение?

– В XIX веке многие монастыри находились в бедственном положении. Начало их упадку положили нововведения XVIII столетия: секуляризация (отчуждение в пользу государства) монастырских земель, введение штатов – предельного числа братии или сестер, больше которого нельзя было принять в обитель. Эту политику проводили и Петр I, и Анна Иоанновна, и Екатерина II. Не способствовал процветанию монашества и отрыв от корней высших кругов общества, представители которых, как известно, на протяжении многих лет и по-русски едва говорили. Возвышение русского купечества – вчерашних крестьян и их ближайших потомков – спасло многие святыни, у которых наконец-то появились благотворители, говорившие и мыслившие на одном языке с насельниками. Кстати, о Давиде Ивановиче до сих пор молятся и в Иоанно-Богословском, и в Бобреневе монастырях, чтут его именины, день памяти – совершают панихиды. Известный старец, почивший возобновитель Иоанно-Богословского монастыря архимандрит Авель (Македонов), много рассказывал братии о Давиде Ивановиче и привил им благодарность к нему. Вот так промыслительно получилось: человек, у которого и детей-то не было, который умирал почти в одиночестве, обрел практически вечную память и молитвенное поминовение, потому что посвятил себя добру!

Человек, который умирал почти в одиночестве, обрел вечную память и молитвенное поминовение, потому что посвятил себя добру

– Как же Давид Иванович начал помогать Иоанно-Богословскому монастырю?

– Он приобрел дачу неподалеку от этой обители. И когда летом 1860 года приехал туда на лето, в первое же воскресенье, как любой благочестивый человек, отправился туда на литургию. Оказавшись же в монастыре, он был попросту потрясен царившим там запустением! «Таких бедных монастырей я еще не видел», – сказал тогда Давид Иванович. Храмы и келлии стояли обветшавшими, в главном – Успенском – соборе служили лишь раз в год, на престольный праздник, потому что потолок грозил обрушиться. Территория заросла травой, так что немногочисленная братия пробирались от своих жилищ к действующей церкви по узкой тропке. Монастырь был особножительным: каждый насельник обеспечивал себя сам, а 1/3 от прибыли из кружки для пожертвований монахи делили между собой. А ведь это – одна из древнейших обителей Рязанщины, основанная в конце XII-го или начале XIII-го столетия, святое место, где явился апостол Иоанн Богослов и пребывает его чудотворная икона! Конечно, Давид Иванович не мог остаться в стороне. Он пожертвовал на возрождение обители огромные средства, отдал монастырю и самую свою дачу с лугом. А главное – сделал так, чтобы пожертвования его пошли во благо. Настоятель обители был уже стар, слаб зрением, и как раз в это время ушел на покой. На его место, по ходатайству Давида Ивановича, был поставлен молодой, деятельный и благочестивый отец Виталий Виноградов, ранее успевший проявить свою созидательную энергию в должности казначея архиерейского дома Рязани. Отец Виталий и Давид Иванович стали настоящими соработниками. Им удалось возродить не только материальную, но и духовную жизнь монастыря. Новый настоятель ввел общежительный устав – для этого благотворитель пожертвовал монастырю земли, наличия которых требовало законодательство. Братия теперь могли – и были должны – не заботиться о материальном, не иметь собственности, трудиться за послушание на благо обители и исполнять общее молитвенное правило.

На средства Давида Ивановича был возведен Успенский храм, обновлен храм Иоанна Богослова, построен корпус гостиницы для паломников, пущен транспорт

На средства Давида Ивановича был возведен новый трехпрестольный Успенский храм, обновлен храм Иоанна Богослова, построен каменный двухэтажный корпус гостиницы для паломников, пущен транспорт (как указывают источники, «линейки и тарантасы») до ближайшей железнодорожной станции. Куплена пахотная земля, где построен хутор и заведен скот. Для братии выстроили новый двухэтажный корпус с трапезной, кухней, пекарней и квасоварней. Также Давид Иванович устроил в монастыре богадельню с домовым храмом «для нуждающихся в призрении бедных, из всех сословий – безразлично, не менее как на 150 человек», с аптекой и опытным фельдшером при ней. Появилось училище для детей из ближайшей деревни, которое в первую же зиму приняло до 100 учеников, причем бедным ученикам бесплатно выдавали учебные книжки, бумагу и перья. Была устроена даже лавочка с доступными книгами для крестьян – Давид Иванович предусмотрел нужды каждого и о каждом позаботился! Журналы того времени писали:

«Не настоятель только, не одни иноки Богословской обители, но и каждый сын Церкви должен сказать Давиду Ивановичу слова благодарности. В нынешнее расчетливое, скудное любовью время такие благотворители становятся все реже и реже. Сказав о его пожертвованиях, мы далеко еще не все перечислили. Всех пожертвований в монастырь сделано им на сумму более полутораста тысяч (150,000) рублей серебром».

Он буквально воссоздал древнюю обитель – число ее братии выросло до 80 насельников, жизнь стала упорядоченной и духовно насыщенной.

Бобренев монастырь. Храм Федоровской иконы Божией Матери

– Не меньшую помощь оказал Давид Иванович и Бобреневу монастырю в Коломне…

– Да. Этот монастырь почти сто лет простоял в плачевном состоянии. Давид Иванович на свои деньги построил там новый отапливаемый храм в честь Феодоровской иконы Божией Матери с приделами во имя Святого Давида Солунского – своего небесного покровителя – и Казанской Божией Матери, каменные братские корпуса; прикупил земли. В итоге в 1865-м году монастырь стал самостоятельным – в то время как до этого он с 1800 года был приписным к Коломенскому Старо-Голутвинскому монастырю.

Помогая монастырям, Давид Иванович отдавал им не только деньги, но и время, силы, душу – ежедневно присутствовал на стройке, во все вникал, решал проблемы

Помогая монастырям, Давид Иванович отдавал им не только свои деньги, но и время, силы, душу – буквально ежедневно, с утра до позднего вечера, присутствовал на стройке, во все вникал, решал проблемы. Как пишут источники того времени, «каждый кирпич, можно сказать, положен в его присутствии».

Церковь Косьмы и Дамиана в Старых Кузнецах

– Благодаря своим добрым делам Давид Иванович много общался с выдающимися представителями духовенства своего времени?

– Он не раз получал благодарности от святителя Филарета Московского (Дроздова): и за свое служение старостой храма Космы и Дамиана, и за возрождение Иоанно-Богословской обители и Бобренева монастыря. На отпевании Давида Ивановича близко знавший его протоиерей Василий Руднев упомянул, что: «Митрополит Московский Филарет… любил его за дела благотворительности, беседовал с ним подолгу, давал советы, пред которыми он благоговел». Общался Давид Иванович и с преемником святителя Филарета – тоже прославленным в лике святых Митрополитом Московским Иннокентием (Вениаминовым). Владыка лично приезжал к нему благодарить за помощь и написал ему как минимум два письма. На протяжении более чем 30 лет жизни Хлудова его соратником, советчиком и духовным наставником был отец Василий Руднев – талантливый и известный священник, писатель, публицист и общественный деятель. Отец Василий начинал свое служение в храме Космы и Дамиана в Старой Кузнецкой слободе диаконом, затем был рукоположен во священника и стал настоятелем. Вместе с Давидом Ивановичем они многое сделали для этого храма. Потом отца Василия перевели настоятелем в церковь Живоначальной Троицы на Шаболовке – кстати, впоследствии он ее не просто отремонтировал, а перестроил. И, что удивительно, закончил свою жизнь о. Василий настоятелем Данилова монастыря – овдовев и приняв монашеский постриг с именем Тихон. Такое вот завершение пути священника, который большую часть своей жизни был женатым! С отцом Василием у Давида Ивановича, судя по всему, были задушевные отношения – стоит сказать хотя бы, что он стал крестным десятерых детей батюшки! Кстати, всего у Давида Ивановича было 44 крестника! Я нашла эти данные в метрических книгах. Под влиянием отца Василия Давид Иванович в 1871-м году принял судьбоносное решение: отдал свой дом под епархиальное училище. Конечно, это был не тот дом, где он жил, а другой, сдававшийся им внаем. Его современный адрес – Большая Ордынка, 22/2. Но все равно – пожертвование грандиозное, особенно если учесть масштабы дома: он занимает практически целый квартал.

Дом Хлудова на Большой Ордынке, который он пожертвовал на ремесленное училище

Давид Иванович отдал свой дом под епархиальное училище – пожертвование грандиозное, если учесть масштабы дома: он занимает целый квартал

– Как же это произошло?

– В 1855-м году отец Василий с единомышленниками задумали открыть епархиальное училище иконописания и ремесел для сыновей бедного духовенства, не имевших способностей к обучению в семинарии. Как известно, дети священнослужителей чаще всего шли по стопам отцов – но что было делать тем из них, у кого не было склонности к служению в храме? – Для них и решили открыть училище, где юноши могли бы обучаться ремеслам: стать иконописцами, резчиками по дереву и т.п. За финансовой помощью отец Василий обратился к хорошо знакомому ему Давиду Ивановичу. Хлудов, естественно, не отказал – учредил 10 стипендий. А потом, узнав, что училище негде разместить, отдал под него собственный дом. В нем уместилось не только само учебное заведение и его общежитие, но и помещения, на средства от сдачи которых оно впоследствии существовало. За это пожертвование и пожертвование в пользу Бобренева монастыря Государь Император Александр II пожаловал Давиду Ивановичу чин статского советника.

– К концу жизни Давид Иванович раздал практически все и умер едва ли не в бедности. Это было сознательное решение?

– Он сам говорил, что хочет «раздать все из теплых рук». Но, возможно, ситуация зашла дальше, чем он предполагал, хотя точно мы этого не знаем. Известно, что в последний год своей жизни Давид Иванович переехал из родного дома в съемную квартиру на Донской улице, которая тогда была окраиной города. Священник Феодор Соловьев, уже много лет бывший в то время настоятелем храма Космы и Дамиана в Старой Кузнецкой слободе, на его отпевании вспоминал, что Давид Иванович при переезде скорбел и горько плакал, расставаясь со своим домом и приходом. Может быть, финансовое положение уже не позволяло ему содержать особняк? Пришлось ли его продать? Во всяком случае, известно, что, когда он скончался, в его комнатах почти не было даже мебели: в спальне стояла лишь кровать да висела икона.

Когда он скончался, в его комнатах почти не было даже мебели: в спальне стояла лишь кровать да висела икона

Перед кончиной Давид Иванович несколько месяцев тяжело болел: к «внутренним болезням», как сказано в некрологе, присоединились перелом бедренной кости, раны на ногах, пролежни на спине…Окружающие не могли без слез смотреть на него, воображая, как должны быть ужасны его страдания, а он терпел, молился и благодарил. Страдания он переносил не только терпеливо, но и охотно: будучи глубоко преданным Богу христианином, Давид Иванович сознательно готовился к переходу в Вечность. Его ежедневно навещал священник: совершал уставное богослужение, причащал. В остальное время у кровати больного почти непрестанно читалась Псалтирь, Евангелие, акафисты. Давид Иванович искренне говорил: «Слава Тебе, Боже, слава Тебе! Чего еще? Все дано!» Он отошел к Богу в полночь 3 апреля 1886 года. Отпевали его в храме Ризоположения на Донской улице, который по переезде стал для него приходским. Проводить доброго человека собралось множество народа: настоятели поднятых им из разрухи монастырей, священники храмов, которым он помогал, матери семейств – получившие некогда приданое бедные девушки, выученные на его средства и вышедшие в люди сироты, бедняки, жившие на его ежемесячные пособия… Когда тело несли на кладбище, шедшие за ним люди восклицали: «Благодетель! Благодетель!» Кстати, Давид Иванович, по своей скромности, завещал избегать на его похоронах пышности и даже запретил нести за гробом данные ему за благие дела награды – ордена Святого Владимира III степени, Анны II степени и Станислава II степени.

– Слово на отпевании сказал отец Василий Руднев – и видно, что он хорошо знал жизнь почившего…

– И его душу! Приведу короткую цитату:

«Его любовь к бедным, сострадание к больным, попечение о сиротах были поразительны. Бывало, начнешь ему рассказывать о каком-либо бедном семействе, смотришь – у него слезы ручьями, и поневоле щадишь его нежное сердце и прекращаешь разговор, а милостыня уже готова, и всегда обильная»…

– Элина, расскажите, как вы создавали фильм о Давиде Ивановиче Хлудове? Было ли ощущение соприкосновения с его душой, может быть, помощи от него?

– Было. Иногда мне казалось, что он сам принимает участие в работе. Снимая фильм о Давиде Ивановиче, я не хотела делать его сугубо церковным, не ставила себе задачи привлекать к съемкам священников, а тем более архиереев. Отправной точкой послужила большая статья двух выпускниц Рязанского Государственного Университета – Маргариты Митрошиной и Анастасии Фазлеевой (Фетисовой). Я отыскала девушек и попросила их принять участие в фильме. Они согласились лишь при условии, что я побеседую и с их научным руководителем – епископом Касимовским и Сасовским Дионисием (Порубаем) (ныне он митрополит Омский и Прииртышский). Владыка любезно согласился – так в моем фильме появился и архиерей, о чем я не смела даже мечтать. Потом оказалось, что Давида Ивановича помнят и чтут еще во многих храмах и монастырях. Благодаря этому в фильме появились епископ Луховицкий Петр (Дмитриев) (ныне епископ Бердянский и Приморский), иеромонах Мелхиседек (Скрипкин) – насельник Иоанно-Богословского мужского монастыря, игумен Никодим (Лунев). Так Давид Иванович собрал в фильме тех, кто не только помнит и любит его, но и молится о нем! А еще, по милости Божией, мне удалось привлечь к участию в съемках правнучатую племянницу Давида Ивановича Марию Сергеевну Хлудову и экскурсовода из Москвы Дениса Дроздова. Низкий поклон им всем – и слава Богу!