«Он был для меня воплощеньем доброты»

В начале октября уже такого далекого 1924 года в Тульской глубинке, на хуторе под названием Кутепово, родился мальчик, которого сам Святейший Патриарх Алексий II назовет легендой Русской Церкви. Он так и написал на прошении митрополита Николая (Кутепова) с просьбой о почислении на покой по достижени 75-летия: «Живая легенда Церкви» – и что владыка остается на своей кафедре. Владыка стал легендой и нижегородской земли. Люди, которые знали его, вспоминают об этом удивительном человеке с огромной любовью, а день 4 октября – день его памяти, день его рождения – для них дата особо значимая. Мы предлагаем вам окунуться в воспоминания настоятеля нижегородского Вознесенского Печерского монастыря архимандрита Тихона (Затёкина).

Освящение колокола в Печерском монастыре

***

В жизни каждого человека есть люди, которые сыграли в ней знаковую роль. В моей жизни одним из таких наставников был митрополит Николай (Кутепов). Я счастлив, что встретил на своем пути такого мудрого архипастыря. Когда служил еще в Екатеринбургской епархии, примером был архиепископ Мелхиседек (Лебедев), а здесь, на нижегородской земле, – митрополит Николай. Это люди старой закалки, перенесшие тяготы послереволюционного времени и прошедшие войну. Они общались с дореволюционным духовенством, прошедшим тюрьмы и лагеря, многому учились у него. Один из примеров – духовный отец митрополита Николая архиепископ Антоний (Марценко). Когда его арестовали, многие просто отвернулись, а его секретарь, совсем мальчишка – наш будущий святитель – не бросил, поддерживал чем мог на протяжении нескольких лет, до самой кончины своего наставника в лагере. Высокопреосвященный владыка Николай был человеком великой силы духа.

***

Архимандрит Тихон (Затёкин)

Я прибыл в Нижний Новгород в 1999-м году, но моё заочное знакомство с владыкой произошло намного раньше, ещё в 1996-м. Я ехал из Верхотурья в Москву на машине. Когда проезжали Нижний, была уже глубокая ночь. Смотрю, стоит красивая церковь (Карповская, как потом оказалось). «Давай,   – говорю водителю,   – попросимся на постой». Подъехали мы к храму и постучались в ворота. Вышел охранник. Я ему объяснил, что мол, я наместник Верхотурского Николаевского монастыря, проездом в Москву, и нельзя ли переночевать. Нас проводили в какую-то комнату. Пришла Римма Васильевна, сестра владыки, хотя времени уже было около двенадцати ночи. Она нам сообщила, что владыка хочет со мной пообщаться. А я как-то засмущался... Незнакомый владыка… да ещё и целый митрополит! Я так и сказал Римме Васильевне. А она: «Ну, ладно, отдыхайте». А утром мне стало как-то неудобно. Владыка меня так принял, хотя я никогда в глаза его не видел. С собой у меня была икона святого праведного Симеона Верхотурского с частицей мощей, и я Римме Васильевне отдал ее, что бы она передала владыке.

Высокопреосвященный владыка Николай был человеком великой силы духа

Потом – 1999 год! Весна! Я приехал в Нижегородскую епархию и оказался в кабинете митрополита Николая. И как он меня встретил? «А! Сын мой! Игумен Тихон! С Верхотурья!» И показал мне на красный угол. Когда я перевёл взгляд, то, к своему удивлению, увидел ту самую икону святого праведного Симеона, Верхотурского чудотворца. Владыка так озорно сказал мне: «Помню-помню, сын мой. Я тебя звал чаю попить, а ты отказался». Думаю про себя: «Вот и приплыли…». А он: «Успокойся. Подарок-то твой я принял? Принял!» – и показал мне шкатулку, в которой лежала часть мощей святого праведного Симеона. «Я же,   – говорит,   – в Омске служил. А Симеон Верхотурский   – всей Сибири покровитель. Так что и мне он близок». Я попросился принять меня в Нижегородскую епархию, ради этого и пришел к нему, на что он ответил: «С такой бородой, да еще крест с украшениями, да целый игумен», – и дал мне Оранский монастырь. Я там несколько месяцев исполнял обязанности наместника.

Как человек, владыка Николай был настолько неординарным, что я первое время просто не знал, как себя вести. Настолько он оказался прост в общении и доступен... Своих молодых иподиаконов, а также детей он называл «фендриками». Необычно было слышать это слово... Фендрик – это младший чин или воинское звание в Российской царской армии. Вот он их так и величал. Или, бывало, звонишь ему вечером… А он любил смотреть передачу «Спокойной ночи, малыши». Никогда не пропускал! Потом – программу «Время». И вот, звоню: «Владыка святый, благословите к вам подъехать». А все-таки уже вечер. Он говорит: «Давай, но ты же в курсе, что у меня скоро ‟Спокойной ночи, малыши” начнутся. Если успеешь за 40 минут, то приму». Я – пулей к нему. Вот каким оно было – состояние его души? Которая требовала простого, наивного мультика. Программа-то была короткая, 15-минутная: 5 минут говорили Хрюша и Степашка, и 10 минут – мультфильм. Добрый, хороший. То есть в его сердце была детская наивность и простота.

После освящения колокола

***

Я ходил по нижегородским храмам, и однажды побывал в Печерском монастыре. Руины, трава выше головы… Подумал тогда: «Надо же – XVII век, такая старина, такая древность». И очень захотел тут служить. Хотя Оранский монастырь был гораздо благоустроеннее. Там и храмы более-менее были восстановлены, и братия уже была, и жизнь кипела. Через некоторое время Промыслом Божиим владыка Николай благословил мне служить именно в этой древней обители. Это было 13 ноября 1999 года. А 24 ноября он уже благословил освящение небольшого храма Святых апостолов Петра и Павла. Отреставрировать до конца его еще не успели, иконостас был картонный… Когда он меня сюда назначал, предупредил, что у монастыря очень плохая репутация. В газетах не раз появлялись негативные статьи. Мы начали трудиться, и я каждый раз к владыке то за советом, то с каким-то с предложением «летал». Он помогал Печерской обители во всём.

В конце декабря 1999 года я предложил владыке выпускать монастырскую газету «Печерский благовест». А он: «Ух, ты! Прямо газету! Ну, сверстай один номер и покажешь мне». Побежал я в братство Александра Невского, чтобы те помогли. Сверстали. Он благословил, сказал только, что каждый месяц я не потяну, наверное. С Божией помощью – потянули! А потом, по его благословению, стали издавать газету «Нижегородская старина», которая теперь стала журналом. Первый номер газеты владыка отвез Святейшему Патриарху Алексию II – и сказал мне потом, что Святейшему понравилось.

В день освящения Вознесенского собора в возрождающейся обители

Когда газета стала выходить, я стал к владыке обращаться за разными историческими материалами, в том числе и фотографиями. Дореволюционных у него было много, как с изображением храмов и монастырей, так и портретов священнослужителей. И вот тут он показал свою «прижимистость», что ли. Его надо было упрашивать, что бы он дал на время ту или иную фотографию. Владыка говаривал: «Не дам. У меня одна только. Потеряешь…» – а потом, видя мой умоляющий взгляд, говорил: «Хорошо, сын мой!» У него часы были знаменитой фирмы Павла Буре, дореволюционные, на ходу... И вот, владыка Николай показывает на эти часы и говорит: «Я сейчас даю тебе эту фотографию, а ровно через 2 часа, минута в минуту, ты должен мне ее вернуть». «Владыка, – говорю,   – за час все сделаю». Говорит: «Посмотрим». И так каждый раз назначал время, «минута в минуту».

А однажды мы с отцом Кириллом (Покровским) сидели в Благовещенском монастыре – и вспомнили, что до революции выходили «Нижегородские епархиальные ведомости». И возникла идея – их возродить. С ней пошли мы к митрополиту Николаю. Он благословил отца Кирилла быть главным редактором, а меня – его заместителем. «Привлекайте, – говорит, – историков, чтоб там не только епархиальные новости были, но и краеведческие материалы публиковались. Как до революции». Он радовался как ребенок, когда вышел первый номер. Вообще, владыка чувств своих, эмоций никогда не скрывал.

Владыка чувств своих, эмоций никогда не скрывал

Подаришь, например, ему книгу, и он сядет, будет перелистывать, фотографии рассматривать и спрашивать: «А эту фотографию где нашел? а эту?.. А это откуда у вас?» Радовался, как ребенок, таким подаркам! Потом мы благословились у него снять документальный фильм про наших новомучеников – епископа Лаврентия (Князева), протоиерея Алексея Порфирьева и Алексея Борисовича Нейдгарта. Ирина Маслова была режиссером. Когда снимали эту ленту под названием «Страданий ради ваших», попросили владыку записать интервью для фильма. «Ладно, сын мой, ладно»,   – и с первого же дубля, без сучка и задоринки, всё сказал.

***

Я никогда не чувствовал в нем какой-то строгости. Владыка никогда ни в чем мне не отказал, ни в одной моей просьбе! Всё, что я делал, он всегда поддерживал. Однажды после Божественной литургии в Печерском монастыре поднялся ко мне в келлию, а у меня по стенам портреты Императора Николая II висят... Ну, думаю, сейчас мне достанется. Но нет, ничего. Его отношение к Императору Николаю Александровичу было всем известно. Кстати, во время самой первой нашей встречи, когда я только вошел, благословился, и мы начали разговаривать, прозвучал вопрос о моем отношении к Царю. Я говорю: «Владыка, вы знаете, там, откуда я приехал, он практически почитается местночтимым святым». Владыка сделал паузу, а потом полчаса делился своими мыслями по поводу личности Государя и его роли в развитии трагических событий в стране. Закончив, спросил, что я об этом думаю. «Я, – говорю,   – конечно, так глубоко в историю не погружался, но все-таки у меня свое мнение». Он помолчал и сказал: «Хорошо. Уважаю!» В следующем 2000-м году состоялся Архиерейский Собор, на котором Царская Семья была прославлена в лике страстотерпцев, но митрополит Николай и там четко обозначил свою позицию.

Анекдот от владыки

Так сложилось, что я был у него на приеме буквально накануне его кончины. Владыка вернулся из Москвы, и я еще спросил его, как он себя чувствует. – «Не беспокойся, всё хорошо!» Через день нашего святителя не стало.

«Надо же, – подумал я, – какой это был человек! Как же он ходил вообще?! Вот это мужество и воля!»

Всемилостивейший Господь принял его в свои райские обители. Когда мы облачали тело, я понял, почему у него была такая своеобразная походка. До этого и не знал, не спросишь же… У него не было части ступней на обеих ногах... Война! «Надо же, – подумал я, – какой это был человек! Как же он ходил вообще?! Вот это мужество и воля!» Как я плакал на его похоронах… Взрослый человек, а ревел в три ручья. Владыка Николай очень многое дал мне, но, пожалуй, главное, что я видел в этом необыкновенном человеке и постарался почерпнуть, – это его доброта. Доброта ко всем людям. Она особенно восхищала, и вот эту доброту я стараюсь, по мере сил, взращивать и в себе.