«Меня судят за мою веру?»

Лисбет (Ренате Реинсве) и Михай Георгиу (Себастиан Стэн) с детьми. Промофотография к фильму «Фьорд»

В конце октября в российский прокат вышел каннский призер этого года – фильм румынского режиссера Кристиана Мунджиу «Фьорд»: насколько я помню, это первый фильм о преследовании христиан в современной Европе, да к тому же еще и получивший главный приз одного из трех ведущих кинофестивалей. Конечно, это кино компромиссное, иначе его просто не дали бы снять. Историю о том, как из многодетной протестантской семьи органы опеки изымают детей, якобы из-за следов насилия, и о том абсурдном, кафкианском судебном процессе, который за этим следует, можно было бы рассказать куда жестче, но и на том, как говорится, спасибо. О том, что некая суровость в воспитании детей свойственна протестантизму, мы знаем хотя бы по замечательной ленте Ингмара Бергмана «Фанни и Александр». Речь в данном случае не об этом, а о том, как незаметно суд за недоказанное насилие превращается в суд за религиозные убеждения. Насколько это болезненная тема для Европы и США, можно узнать, хотя бы прочитав некоторые из газет, выходящих в этих странах. Самое главное, что Мунджиу удалось показать нетерпимость современной «толерантной» Европы к христианству, а это очень смелый художественный шаг.

Михай и Лисбет Георгиу. Кадр из фильма «Фьорд»

Мунджиу удалось показать нетерпимость современной Европы к христианству, а это очень смелый художественный шаг

У семьи, переехавшей из Румынии в Норвегию, пятеро детей (один из них грудничок), однако, несмотря на свою загруженность, мать успевает работать медсестрой и становится лучшим другом неизлечимо больного старика, от которого фактически отвернулась собственная семья. О том, насколько Европа нетерпима к проявлениям христианской веры, становится понятно сразу, когда герои (сначала отец, потом дочь) исполняют на фортепиано религиозный гимн, но сами не поют при этом, звучит лишь музыка. Их за это отчитывают. В то же время к этой семье тянется дочь директора школы, трудный подросток, которую общение с религиозными детьми делает спокойнее, да и ее мать, по профессии юрист, в конечном итоге берется защищать румынских иммигрантов в суде. Благодаря поддержке прихожан отец поднимает шум вокруг дела, и вот уже демонстранты осаждают здание суда, поддерживая обвиняемых. Во «Фьорде» множество тонких, даже ироничных деталей, подчеркивающих двуличие европейских порядков: когда у матери забирают грудного ребенка, та говорит: «Боже…». Ей на это замечают: «Выбирайте слова». Когда родителям разрешают встречу с детьми, то снимают ее на камеру, а один из сотрудников опеки записывает разговор в блокнот.

Элия Георгиу (Ванесса Чебан) за пианино, рядом — Михай (Себастиан Стэн)

Столько же важных деталей и по ходу фильма: главный враг семьи – женщина по имени Гунда, чье лицо изуродовано множеством пластических операций – сама, оказывается, не имеет детей, но бесцеремонно вторгается в чужую семью. Когда ей приносят документ, разрешающий общение родителей и изъятых детей, она спрашивает про подпись отца, ей на это говорят: «Переверни документ». Также множество деталей, будто из театра абсурда или Кафки, разбросано в сценах суда, чтобы припечатать европейских крючкотворов с их буквоедской въедливостью. В одной из сцен герой прямо спрашивает: «Меня что, судят за веру?» – в чем его, конечно же, переубеждают. Органы опеки и прокурор пытаются доказать, что христианское воспитание неотвратимо влечет за собой телесные наказания, – собственно, именно по этой причине над семьей и устраивается судилище. Когда героя спрашивают, что такое традиционная семья, он отвечает: «Союз мужчины и женщины». Логичен следующий вопрос прокурора: «То есть однополые союзы вы не признаете?» Однако, включив такую фразу, режиссер не смог бы выпустить фильм. И не только эта деталь демонстрирует компромиссность «Фьорда».

Элия объятиях матери

Ведь лента завершается победой защиты, детей возвращают, как говорится – «Да здравствует наш суд, самый гуманный в мире». Как бы между прочим, правда, говорится, что родителей ожидает уголовный суд, а может, и срок, но детей-то им вернули, то есть юридическая система работает. К сожалению, во множестве современных западных фильмов, поднимающих неудобные для «толерантного» мира темы, так или иначе, есть осанна западной судебной системе, и обычно за это им все прощается. Но стоило ли Мунджиу включать в фильм линию двусмысленной «дружбы» двух девочек и завершать его ее педалированием? Вот это вопрос, тем более что семья вынуждена вернуться в Румынию, вернее, тайно бежать, чтобы уйти от уголовного преследования, которое неминуемо ждет их в «толерантной» Норвегии за то, что они шлепали детей по попе.

Семья вынуждена бежать от уголовного преследования, которое неминуемо ждет их в Норвегии за то, что они шлепали детей по попе

Правда, нелепо? А куда деваться, это реалии постхристианской Европы. Надо отметить, что актеры справились с работой на ура: видимо, для того чтобы привлечь к проекту финансовые средства, режиссер был вынужден взять на главные роли кинозвезд Себастиана Стэна и Ренату Реинсве (последняя отметилась в таких картинах, как «Сентиментальная ценность» и «Закулисье реальности»). Но и они хороши здесь: Реинсве играет замученную жену и мать, которой загруженность не мешает в то же время быть сострадательной и помогать ближним. Также и герой Стэна, хоть он и суров в своей постоянной серьезности (ни разу не улыбается), скорее вызывает симпатию, чем отторжение. Вообще, «Фьорд» много делает для того, чтобы его герои-христиане не выглядели монстрами-фанатиками: да, это достаточно наивные протестанты, думающие, что, раз уверовав, они уже спасены, однако они никому не мешают, их кирха скромна, их посиделки и песни вызывают скорее улыбку, чем неприятие.

Среди норвежских гор. Кадр из фильма

«Фьорд» много делает для того, чтобы его герои-христиане не выглядели монстрами-фанатиками

Однако мир, судящий их, не собирается сдаваться: так, он неукоснительно блюдет свой долг по защите местных культур, но при этом преследует христиан (выразительной получилась деталь, когда плакат с рекламой местного праздника закрывает собой фразу, написанную на стене демонстрантами в адрес судебных крючкотворов: «Сатана говорит вашими устами»). В любом случае, Мунджиу сделал своим фильмом все возможное, чтобы затронуть, быть может, самую болезненную тему европейской современности – дискриминацию христиан, и, что удивительно, получил за это свою вторую «Золотую пальмовую ветвь» (первая была за историю криминальных абортов в социалистической Румынии). Так же когда-то он снял довольно страшную ленту «За холмами» – о так называемых «отчитках» – и лично мною очень любимую картину «Госэкзамен» – об отце, пытающемся сделать все, чтобы его дочь уехала из Румынии в западноевропейский оазис «толерантности», и что из этого выходит. В любом случае, «Фьорд» может порадовать и нашего зрителя пусть и временным, но все же снятием табу с важной темы, которую в Европе принято игнорировать.