«Мы идем не работать, а славить Бога!»

Евгений Владимирович Катышев, архитектор

Евгений Владимирович Катышев (18.06.1948–03.12.2024) – автор многих реализованных художественных и архитектурных проектов для Русской Православной Церкви, среди которых часовня Троицы Живоначальной у Спасо-Андроникова монастыря, часовня на Куликовом поле, иконостас Успенского кафедрального собора города Козельска близ Оптиной пустыни, иконостас и распятие храма святого благоверного царевича Димитрия в Москве, проекты храмов в Стокгольме, Липецке и многое-многое другое.

В советское время он был востребованным архитектором, участвовал в проектировании Дома приема ЦК комсомола в Переделкино, поселков на БАМе, но его профессиональная жизнь изменилась после прихода к вере…

В Московском архитектурном институте проходит выставка творческого наследия Евгения Катышева, на которой можно увидеть, что он был прекрасным мастером, тонким и глубоким художником.

Мечтал быть летчиком…

Родился будущий архитектор 18 июня 1948 года в маленьком волжском городке Юрьевце, в семье фронтовика, художника-копииста Владимира Георгиевича Катышева и его супруги Клавдии Сергеевны, всю войну проработавшей на заводе, где собирали снаряды.

В советское время он был востребованным архитектором, но его профессиональная жизнь изменилась после прихода к вере…

– После войны бабушка, не успев получить образование, вышла замуж и родила двоих детей, – рассказывает иконописец Екатерина Чуркина, дочь Евгения Владимировича Катышева. – Имела прекрасный голос и всю жизнь пела и дома за работой, и в небольших ансамблях. Очень хорошо шила и вязала, так что этим трудом удавалось немного заработать на хлеб в тяжелые годы. Меня всегда поражало, как она, не имея художественного образования, так тонко подбирала цвета в своих изделиях, будь то просто половичок или носки. Это было чувство гармонии, заложенное Богом. Все эти качества унаследовал и мой отец.

А от отца Евгений Владимирович унаследовал золотые руки: с самого детства что-нибудь мастерил, изобретал. Увлекался моделированием, причем настолько, что сам решил стать летчиком. Очень расстроился, что не попал в летное училище из-за решения медкомиссии.

В итоге решающим оказался совет старого преподавателя черчения, который, видя способности юноши, сказал: «Парень, тебе надо в архитектурный поступать!» Но прежде, чем поступить в МАРХИ, Катышев в 1967 году окончил с отличием Новомосковский строительный техникум с присвоением квалификации техника-строителя. После окончания архитектурного института в 1974 году был зачислен в ГИПРОНИИ при Академии наук на должность архитектора.

– Папа работал в мастерской В.М. Коваля, принимал участие в проектировании нового Палеонтологического музея на Теплом Стане: лестницы, решетки и вся ковка, украшающая музей, были выполнены по его, в том числе, проектам.

Затем было много других проектов, в том числе проектирование жилых поселков на БАМе: Беркакит, Золотинка, Чульман, Чара… На БАМе Евгений Катышев познакомился с Юрием Ракшой – прекрасным художником, в том числе художником кино, который сотрудничал с такими режиссерами, как Лариса Шепитько, и получил премию «Оскар» в 1976 году за работу над советско-японским фильмом «Дерсу Узала» режиссера Акиры Куросавы. Евгения Катышева вместе с другими его коллегами изобразил художник в своей знаменитой работе «Беркакит – 77. Молодые зодчие», 1978.

«Беркакит – 77. Молодые зодчие». Художник: Юрий Михайлович Ракша, 1978 г.

В 1978 году с группой архитекторов от ЦК ВЛКСМ он побывал на Кубе на XI Всемирном фестивале молодежи и студентов.

Работал он как художник в журнале «Техника молодежи», сотрудничал с издательством «Детская литература»…

В 1981 году Катышев пришел работать в родной МАРХИ, архитектурный институт, где трудился до последних дней своей жизни, только вот сфера его профессиональных интересов изменилась…

«Сильнее всего и всех – Бог»

– Папа пришел в Церковь в самом конце 1980-х, вслед за моими старшими сестрами и мамой, – рассказывает Екатерина Чуркина. – Он долго думал, искал, прежде чем сознательно и ответственно пойти на такой важный шаг. Но еще до него папа понимал, чувствовал, что Бог присутствует в нашей жизни. Есть семейная история, важная для папы, которую он любил вспоминать. Когда я была совсем маленькой, спросила его, что сильнее всего: огонь или ветер. И он, глядя, как он потом не раз рассказывал, в мои детские глаза, просто не мог выбрать из предложенного, обмануть доверие ребенка и честно сказал: «Сильнее всего и всех – Бог».

Осенний пейзаж с храмом св. благоверного царевича Димитрия при Первой Градской больнице в Москве. Середина 2000-х годов

После того, как папа пришел в Церковь, мы начали ходить в храм Ризоположения на Донской улице, тот самый, что никогда не закрывался, но вскоре стали прихожанами храмов Донского монастыря. А потом мама, Елена Васильевна Букина, как-то увидела, что в храме во имя царевича Димитрия при Первой Градской больнице горит свет, узнала, что церковь скоро открывается. Мы пошли посмотреть – увидели, что идет уборка, храм готовят к освящению, и с этого момента вся наша церковная жизнь была связана именно с ним. 22 ноября 1990 года на праздник иконы Божией Матери «Скоропослушница» состоялось торжественное освящение Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II храма святого благоверного царевича Димитрия, после чего началась активная приходская жизнь, в которой папа с мамой как архитекторы-художники принимали самое активное участие. Это было время необычайного духовного подъема у всех. Время, когда Церковь поднималась из руин, работы было много. В 1992–1993 годах папа с мамой помогали восстанавливать Спасо-Прилуцкий монастырь под Вологдой.

Проект Распятия для храма благоверного царевича Димитрия при Первой Градской больнице. Конец 1990-х – начало 2000-х годов

После прихода к вере Евгений Владимирович решил, что будет работать только для Церкви, светские проекты остались в прошлом

После прихода к вере Евгений Владимирович решил, что будет работать только для Церкви, светские проекты остались в прошлом. Однако он продолжил преподавать в МАРХИ, где работал буквально до последних дней, тем более что в 2016 году он стал одним из основателей кафедры храмового зодчества, где вел программу магистратуры «Архитектура православных храмов».

Будучи высокопрофессиональным архитектором, он, естественно, и раньше очень хорошо и глубоко знал историю искусств. Но, решив начать работать для Церкви, погрузился еще глубже в историю церковного искусства, изучал все до мельчайших нюансов, как и историю Церкви.

– Папа очень чтил традиции церковного искусства, восхищался древними деревянными храмами, – рассказывает Екатерина Чуркина. – С восхищением отзывался о знаменитых памятниках, таких как Кирилло-Белозерский монастырь, Ферапонтов монастырь, Соловецкий монастырь… Но просто брать и бездумно копировать памятники он не хотел, тем более что у человека, живущего в абсолютно другую эпоху, в других реалиях, не получится сделать так же, как древние мастера. Папа считал, что к церковной архитектуре нужно относиться творчески. У его студентов порой были достаточно неординарные проекты. Папа подчеркивал, что это процесс обучения и что студенту надо дать возможность реализовать свои идеи, но, естественно, в рамках канона. Он не любил реконструкций – воссоздание формы просто ради формы. При получении нового заказа он загорался стремлением создать что-то необыкновенно красивое, чего, возможно, даже никогда не было. Но при этом терпеть не мог «вставания на уши», как он говорил. Ему было чуждо желание сделать нечто оригинальное для того, чтобы обратить на себя внимание смелостью, нестандартностью. Его целью всегда было прославление Бога, Которого папа любил всем сердцем и к Которому направлял все свое творчество, все свои мысли. Я бы сказала, это была какая-то ликующая радость творчества во славу Господа.

– Екатерина, какие из своих проектов Евгений Владимирович считал наиболее удачными?

– Трудно сказать. Папа всегда говорил, что, к сожалению, из проектированного и задуманного им удавалось воплотить только половину. Один из наиболее удачных, по его мнению, проектов (но и здесь папа видел недочеты) – часовня Троицы Живоначальной у Спасо-Андроникова монастыря, потом по ее аналогии была построена часовня на Куликовом поле.

Евгений Владимирович Катышев мыслил церковную архитектуру в тесной связи с внутренним убранством храма, много делал в этой области. Так, он разрабатывал иконостас Успенского собора в Козельске, руководил архитектурно-художественными работами по восстановлению храма царевича Димитрия, создал для этого храма Распятие, уникальный проект царских врат, эскизы аналоев, храмовой мебели, реставрировал иконостас Матвея Федоровича Казакова и многое другое.

Высота…

Уже много веков (вспомним, например, преподобного Максима Грека) идут размышления о том, каким должен быть человек, работающий для Церкви. Естественно, высоким профессионалом. Но и внутренние качества должны соответствовать профессиональной высоте.

– Для Церкви папа работал совершенно бескорыстно. Его отличал не только высокий профессионализм. Он был человеком внутреннего благородства, глубоко порядочным, отзывчивым, жертвенным, сердечным и – очень скромным. Он был готов помочь, но не обременять других своими заботами. Даже близкие люди не всегда могли понять, насколько он тяжело болеет, насколько ему плохо. И какая у него была сила воли! Буквально до последнего дня папа ходил в институт, и это, я считаю, был подвиг. В 2020 году он очень тяжело переболел ковидом и от последствий болезни так и не оправился: у него была сильная одышка, ходьба давалась тяжело. Хотя до болезни ездил на велосипеде по несколько десятков километров. Несмотря на свое плохое состояние, в институт все равно шел пешком, пусть медленно, с остановками, но такси брать не хотел, – вспоминает Екатерина.

Конечно же, человек, работающий для Церкви, должен быть верующим, но наша реальность, увы, порой предлагает примеры, когда после неофитского горения и усердия спустя годы наступает не просто охлаждение, а отторжение Церкви (и даже христианства). Для Евгения Владимировича христианство, церковная жизнь были не просто частью жизни, а ее основой.

– Папа по натуре был очень глубокий человек, и он никогда не принимал каких-то необдуманных решений. В его приходе в Церковь не было эмоций, а был очень взвешенный и осознанный жизненный выбор. Твердый и окончательный. Так что и период неофитства у него оказался без перегибов, и сомнений не возникало.

Иллюстрации Библии

Обложка книги «Легенды о матерях». 1988 г.

Евгений Владимирович Катышев занимался не только архитектурой:

– Еще в советское время папа работал в книжной иллюстрации, продолжил это и после прихода в Церковь. Среди оформленных им книг – «Святой князь Даниил», «Канон за болящего», «Чудо исповеди», «Легенды о матерях», «Сказки для театра Карло Гоцци», «Православный молитвослов» и пр. На протяжении всей жизни он делал много прекрасных акварельных рисунков, в том числе храмовой архитектуры и не только. Часто любил писать из окна своей комнаты храм царевича Димитрия в разное время года и при разном освещении. Папа относился к своему творчеству, ко всей своей работе как к прославлению Бога. Как-то мы собирались в воскресенье на этюды, я тогда готовилась поступать в институт, и мне надо было много рисовать. Я стала смущаться, что мы идем работать в воскресенье, на что папа очень спокойно ответил: «Мы идем не работать, а славить Бога!» Это перевернуло мое отношению к творчеству в целом, – рассказывает Екатерина.

Папа относился к своему творчеству, ко всей своей работе как к прославлению Бога

В 2003 году, после смерти жены, по благословению духовника, Евгений Владимирович начал делать иллюстрации к Библии.

– Мне кажется, папа ушел в эту работу с головой, вкладывая в нее весь свой творческий потенциал, особенно в последние годы, – рассказывает Екатерина. – Но он думал, что итогом проекта станет выставка с большими работами, выполненными на досках. А потом начал опасаться, что не успеет, и начал сужать масштаб работ, стремясь захватить больше сюжетов… Последние иллюстрации, которые папа успел сделать, – Господь, несущий Свой крест в окружении толпы людей, а буквально за неделю до кончины он сделал эскиз Распятия с ангелами.

Эта иллюстрация – Христос, несущий Свой крест, – очень динамична: Христос идет прямо к зрителю; стражники, следующие за Ним люди – они все, хоть на немного, остаются чуть позади. Несмотря на обилие стражников, глядя на иллюстрацию, четко понимаешь: Господь Сам, по Собственной воле несет этот Крест ради каждого человека.

Несение Креста. Из Библейского цикла. 2024 г.

– Как-то за чаем у нас зашел разговор, кто в какой день недели родился, – говорит Екатерина. – Папа, узнав, что он родился в пятницу, в день, когда был распят Господь наш Иисус Христос, очень серьезно это воспринял и с этого момента еще глубже погрузился в тему Креста и Распятия. Последнее Распятие папа написал за полгода до своего ухода. Несмотря на болезнь, он работал над ним очень быстро и завершил к Страстной седмице. Это Распятие написано на красном фоне, который постепенно разгорается снизу вверх, символизируя Воскресение. Папа, когда писал его, постоянно говорил: «Крест – это знамя Победы. Победы над смертью!» – и старался это передать. А за десять дней до своей кончины он нарисовал последний эскиз Распятия с предстоящими Божией Матерью, апостолом Иоанном Богословом и двумя большими ангелами, которые как бы обнимают Крест. Этот эскиз совершенно необычен и, вероятнее всего, по замыслу художника символизирует явление Святой Троицы. Папа с большим благоговением относился к Божией Матери. Сделал серию живописных работ, в которых хотел, насколько мог, передать глубину любви Пречистой Матери к Своему Сыну и к роду человеческому. Отошел ко Господу папа накануне праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы.

Когда смотришь эскизы, сделанные Евгением Владимировичем Катышевым, каждый из которых – уже произведение искусства, его библейские иллюстрации, постоянно вспоминаешь понятие «школа». Высокая школа русской архитектуры и искусства, преемником которой и был Евгений Владимирович. О библейских эскизах хочется писать отдельно – о каждом: они замечательные, глубокие, продуманные, мастерски исполненные.

Рождество Христово. 5 января 2023 г.

Сколько всего успел Евгений Владимирович сделать в жизни! Реализованные архитектурные и художественные проекты, работа со студентами и, конечно, забота о семье…

– Силы папа черпал в Боге, – говорит Екатерина. – И он постоянно говорил, что вера – это дар, не приобретение. Дар, за который он был благодарен постоянно, а его вера была сильная и глубокая. Папа не раз повторял: «Я ни о чем не жалею, я не хотел бы изменить ни одного дня в моей жизни». И еще говорил: «Надо всегда радоваться, всегда и за все благодарить Бога!»

***

Выставка творческого наследия Евгения Владимировича Катышева работает в учебные дни до 16 мая в главном здании Московского архитектурного института на улице Рождественка, д. 11, стр. 2.