«Господи, если Ты есть, сделай так, чтобы я пришел вовремя…»

В пасхальные дни предлагаем вниманию читателей интервью с настоятелем храма в честь святого великомученика Пантелеимона, руководителем отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами иереем Александром Коссовым.

В первой части беседы отец Александр рассказал о своих духовных поисках, пути к священническому служению, обретению полноты жизни в Боге.

Иерей Александр Коссов

«Искал истинные смыслы»

– Отец Александр, ваше детство и юность пришлись на советское время. Вы тогда задумывались о существовании духовного мира? В какой период ощутили себя христианином?

Я считал, что Бога нет. Был уверен в этом больше, чем на сто процентов

– В юношеские годы о бытии духовного мира я не задумывался совершенно. Я считал, что Бога вообще нет. Был уверен в этом больше, чем на сто процентов. Примерно к 25-ти годам я стал задумываться, почему мир так устроен. Это как раз были 1990-е годы, происходили непонятные изменения в стране. У нас на севере Кировской области в Подосиновском районе храмы тогда еще не открывались, и объяснения, почему мир так устроен, у меня не было. Ответ на этот вопрос невозможно было найти нигде: ни философия этого не объясняла, ни какие-то другие науки, но тем не менее это меня не подвинуло на искание Бога.

При этом я знал о том, что есть верующие люди; считал, что это какой-то старинный пережиток. Позже начал задумываться о том, что мир таким устроен неслучайно, начались внутренние метания.

Мне важно было понять не столько сам мир, сколько то, что я в этом мире представляю и для чего живу. Все равно человек когда-то взрослеет и начинает задумываться о таких вопросах. У меня это вышло несколько запоздало – в 25 лет. Возможно, это такой возраст внутреннего совершеннолетия. Я уже начал работать, женился. На работе у меня были определенные успехи, шел по карьерной лестнице. В итоге я пришел к выводу, что смысла в жизни нет. Она мне представлялась таким вращающимся кругом.

– Вы являетесь системным администратором епархии. Предположу, что трудились программистом. Достаточно эксклюзивная и перспективная в 1990-е годы специальность...

– Программистом, да. Действительно, вернувшись после армии, я ощутил, что специальность программиста очень востребована. И у меня уже были хорошие успехи в программировании, то есть мои программы работали, хотя я работал еще совсем недолго: начал в 1988 году на заводе «Лепсе», в 1989-м уже писал первые программы, которые работали. В 1990-м у меня дополнительно появились работающие серьезные программы вне завода. И когда человек достигает какого-то стабильного положения, насколько для него в конкретной жизненной ситуации это возможно, он начинает, наверное, задумываться. Просто сейчас пытаюсь объяснить (тогда я не объяснял это себе), почему так происходит. В итоге у меня осталось стойкое впечатление, что примерно к 25-ти годам я осознал бессмысленность жизни. И это не про мысли о самоубийстве – у меня таковых не возникало, нет. Меня устраивало все, что происходит, но смысла в этом круговороте дел и событий я не обнаруживал.

К 25-ти годам я осознал бессмысленность жизни. Меня в профессиональном плане все устраивало, но назвать работу смыслом жизни было нельзя

У меня была интересная работа, я весь вкладывался в программирование, работал по 12–14 часов. Писал программы для завода, на машиносчетную станцию (раньше машины стояли в централизованных местах, и они, соответственно, обслуживали различные предприятия). Это сейчас изобилие программ, а тогда такого не было. Причем под каждую технику надо было писать программы на своем языке со своими возможностями, то есть все было несколько иначе, чем сейчас. С современной техникой, с переносимостью между платформами все проще. Тогда такого не было. И когда ты пишешь программу, создаешь продукт, который живет уже сам по себе, не зависит от тебя, то есть ты выступаешь в роли творца – испытываешь внутреннее удовлетворение. Меня в профессиональном плане все устраивало, но назвать работу смыслом жизни было нельзя. Я пришел к пониманию, что жизнь есть набор определенных правил, по которым мы играем. К 1990-м годам этих правил, официальных и неофициальных, было довольно-таки много. Все старались им как-то подчиняться. «Жизнь – это определенная игра по определенным правилам, смысла в ней нет», – с такими мыслями я и жил.

Но все равно под спудом всех этих умозаключений я искал истинные смыслы. И когда я встретил отца Василия Булатникова, Царство ему Небесное, я понял, что Бог есть. Наверное, к тому времени (мне было 29 лет) пришло осознание, что Бог существует, Он сотворил этот мир. Но насколько Он касается моего сердца, насколько Он касается моей жизни, я не осознавал. Когда такое осознание появилось – помню это очень четко, – я почувствовал, что Бог именно слышит меня, что Он около меня. И не просто слышит – Он готов мне содействовать.

«Господь видел, что Его ответ меня изменит»

– Это было связано с какими-то внешними обстоятельствами, наблюдениями или внутренними переживаниями?

– Таинство Крещения я принял в 30 лет. В возрасте порядка 33 лет (это был 1996–1997 год) у меня была одна внутренняя проблема – несобранность. Работа программистом допускала достаточно свободный вход через заводскую проходную. И все же я озадачился проблемой своих опозданий. И вот я говорю, то есть внутренне обращаюсь к Богу: «Если Ты есть, сделай так, чтобы я пришел вовремя…» Причем я не просто так это говорил – я устраивал экзамен Богу: слышит ли Он меня и может ли это сделать? Я задавал задачу, с моей точки зрения неразрешимую, то есть выполнить ее очевидно было невозможно. Господь один раз сделал, второй раз сделал. Потом мне стало стыдно. В тот момент я понял, что Бог не просто есть – Он действует в моей жизни.

– Отец Александр, можете пояснить, что конкретно вы имеете в виду под невыполнимой задачей?

– Мне до сих пор стыдно перед Богом за мои действия. Но если Он так допустил, значит, это нужно было. Я жил недалеко от площади Лепсе, а работал на третьей промплощадке «Лепсе» – на заводе «Электросистема», за железной дорогой в сторону Котласа. У меня был довольно свободный график: программисты-то ценились, и никто меня с секундомером не отслеживал. Хотя на проходной дисциплина была довольно строгая, надо было приходить в определенное время, я часто опаздывал. Я и после этого еще опаздывал: пока соберешься, выйдешь из дома… От моего дома до проходной завода примерно десять минут. Я по таймингу знал, сколько времени нужно на то, чтобы пройти спокойным шагом и пройти быстрым шагом. Я не бегал, я шел быстрым шагом. И вот выхожу из дома, когда уже осталось пять минут или даже меньше до того времени, когда я должен быть на проходной. Понимаю, что я даже быстрым шагом не успеваю, и внутренне взываю: «Господи, если Ты есть, сделай так, чтобы я успел». Никто меня не накажет, что я приду позже, но хотелось прийти вовремя, и я обратился с этой просьбой к Господу. Иду спокойно, наблюдаю за тем, что происходит вокруг. Подхожу к проходной, смотрю на часы и прохожу спокойно – на часах без одной-двух минут. Понимаете? Я шел тем же самым маршрутом, средним шагом, не бежал, я знаю этот тайминг, его невозможно изменить.

Когда в первый раз у меня так получилось, я засомневался. Подумал, что изначально неправильно посмотрел на часы. В следующий раз уже засек на часах время. Снова попросил Бога мне помочь. И дальше на часы не смотрю, просто иду, при этом наблюдаю за людьми, которые идут рядом со мной, потому что если время ускоряется, они тоже должны ускориться. Но никто не ускоряется. Прихожу к проходной, смотрю: без одной или без двух минут.

Я понял, что Бог слышит меня, потому что Он делает то, что я прошу, хотя я прошу такие вещи, в которых можно было бы отказать

Понимаю, что время не сжимается, не разжимается. Причем я наблюдал, я же целенаправленно ставил Богу задачу. И так было несколько раз. И мне стало понятно, что Господь меня слышит. Он делает то, что я прошу, хотя я прошу такие вещи, в которых можно было бы отказать. При этом внутренний голос мне говорил: «Что же ты делаешь-то? Ты же можешь просто выйти пораньше из дома, не напрягать никого». Я несколько раз делал такой эксперимент. Не один, не два раза. И потом с этим завязал. Вопрос уже был решен: я убедился, что Бог есть.

А потом, когда я уже стал священником, то обращался к Богу с просьбой о помощи все так же с вопросом времени. Когда ты видишь, что тебе срочно нужно куда-то, а ты явно не успеваешь, скажешь про себя: «Господи, помоги…» То есть я уже осознанно просил, не проверяя Его. Хотя с тех пор стараюсь выходить заранее, планировать время, чтобы лишний раз не напрягать Бога такими вещами, ведь то, что ты можешь сделать сам, – делай сам. Господь пусть сделает то, что ты не можешь сделать.

– Отец Александр, а что если читатели после вашего рассказа сами решат устроить проверку действия Бога в их жизни? Вы как священник, возможно, предостережете людей от таких «экспериментов». Но тогда может последовать вопрос: почему вам было можно, а другим нет?

– Проверку такую я устраивал, потому что глупый был. Потому и другим не советую: повторять глупые поступки не стоит. Каждый идет к Богу своим путем. Господь видел, что Его ответ меня изменит. Он никогда не совершает чудес ради чудес, и тех, кто хочет поэкспериментировать, я думаю, ждет ответ, который их вряд ли устроит. Я технарь до мозга костей, и мою непробиваемую упертость можно было, наверное, пробить только таким способом.

Вспоминая об этом, поясню, что к осознанию того, что Бог – это смысл жизни, я пришел не когда крестился, не когда ходил в храм, даже не тогда, когда меня рукоположили. Сейчас понимаю, что смысл жизни нигде, кроме как в Боге.

Иерей Александр Коссов за богослужением в алтаре храма в честь иконы Божией Матери Всех скорбящих Радость города Кирова

– Вы это прочувствовали в священническом служении, в совершении литургии?

– Отчасти так, если говорить о моем пути. Но в целом жизнь любого человека обретает смысл только в Боге, в вере, в осознании жизни именно в Господе.

Это не только служение литургии, ведь ты пред Ним предстоишь каждую минуту бытия. Это даже не смысл, это больше. Такое восприятие жизни имеет смысл, дающий радость. Многие верующие меня поймут.

– Помимо экспериментов со временем, возможно, на вашем пути встречались люди, убедившие вас в реальности духовного бытия?

– Если совсем про детские воспоминания… Они никак не связаны с Богом. Хотя моя любимая бабушка Анна была верующая. У нас в поселке Подосиновец действующих храмов не было, а у бабушки был крестик, она всегда молилась. Бабушку я очень любил. Мама у меня тоже была крещеная, но как человек советского времени веру нам, детям, не прививала.

В существовании Бога меня убедил отец Василий Булатников, то есть я увидел его и понял, что Бог есть. У него была непростая судьба как у человека. Отбыл срок, болел туберкулезом, стал священником. И, несмотря на свою физическую немощь, горел жизнью в Церкви, горел желанием рассказать людям о Боге.

Его однажды как священника пригласили в школу, в десятый класс. Он с ребятами поговорил, и они к нему приехали, храм помогали восстанавливать. И вот сейчас почти все священники, которые служат в Подосиновском районе, с этого выпуска.

То есть его увидишь в жизни – и понимаешь, что Бог есть. Таких бы священников больше – верующих людей стало бы больше. Иоанн Кронштадтский такой был. Священноисповедник Георгий Коссов… Вокруг него собирались люди, к нему в заброшенное село отовсюду приезжали, полный храм. Таких примеров в истории Церкви достаточно.

«Господь меня изменил»

– Отец Александр, когда вы стали священником, насколько изменилась ваша жизнь в плане внешнем и внутреннем? В чем для вас выражался этот переход в профессиональном отношении и внутреннем мировосприятии?

Когда меня рукоположили во диаконы, я стал другим. Не потому что я как-то специально себя изменил – Господь меня изменил

– Полагаю, что так происходило у всех священнослужителей: когда меня рукоположили во диаконы, я стал другим. Не потому что я как-то специально себя изменил – Господь меня изменил. Я понял, что тот, каким я был до рукоположения, – это не я. Это другой человек. Как это правильно выразить словами? Не пришлось перестраиваться – некуда перестраиваться. Господь же все в нашей жизни совершает, пути наши все знает. Он тебя меняет, делает тебя тем, кем ты должен быть. При этом Господь никогда нами не манипулирует – Он всегда дает нам полную свободу, но тем не менее как-то нас меняет.

Когда была совершена хиротония в сан священника, я снова стал другим. Это какое-то внутреннее перерождение личности. Личность, которая была до рукоположения, и та, которая стала после рукоположения, – не идентичные, они совершенно несовместимы.

– И вы даже не предполагали сами, что так произойдет?

– Нет, конечно. Ты же не знаешь, что будет. Об этих изменениях никто и не предупреждал. Хотя помню, что как-то мне владыка сказал: «Отец Александр, ты увидишь полноту жизни». Я не понял, что он имеет в виду. А полнота жизни, она именно в Боге. Эту полноту жизни в Боге я осознал. Сложно это выразить словами, даже скорее невозможно.

– А что именно привело к этому осознанию? Возможно, какой-то случай?

– После того, как я осознал, что Бог действует в моей жизни, вся эта жизнь наполнилась действием Промысла Бога. Поэтому, напротив, выделить какой-то момент, в котором Бог не действовал, наверное, невозможно, если только специально не замечать.

(Окончание следует.)