Европейский нацизм: корни, крона, плоды

• Часть 1: Вечные болезни «европейской души»
• Часть 2: «Рыцарские» игры

Несостоявшийся альянс двух «наций господ»

Хьюстон Чемберлен стал символом англо-германского духовного единения, что не удивительно и даже закономерно. Нацисты хотели создать из немцев высшую расу господ, а английская правящая элита давно считала себя таковой, о чем пишет сам Чемберлен. Вера в свою исключительность и боязнь её потерять в глазах всего мира толкнула английские правящие круги на предательство России в Первой мировой войне. Бурное   экономическое развитие Российской империи в конце XIX – начале XX века и переживаемый ею демографический взрыв пугали союзников по Антанте^[1]. Чтобы не допустить возвышения России (а с нею и «низшей» славянской расы) в случае победы в войне, «союзники» (прежде всего, англичане) сделали ставку на свержение русской монархии и вывод Российской империи из числа победителей. Того же желала Германия. Интересы правящей верхушки двух «исключительных» наций тогда совпали, и они совместными усилиями, с помощью предателей внутри России, добились своего. «Союзники» также украли огромную массу русского золота^[2].

На Олимпийских играх в 1936-м году в Берлине английская сборная по футболу приветствовала ревущий стадион нацистским приветствием

Чемберлен являлся сторонником англо-германского альянса, так как считал, что эти страны населяют «два германских народа, которые добились больше всех в мире», и потому должны им править. С ним соглашались многие. «Тайная доктрина» Блаватской и ариософские концепции Листа были весьма популярны в англосаксонской элите. Во время Первой мировой войны британский Национальный комитет военного займа (National Savings Committee for Service) включил нацистскую свастику в свою эмблему, а администраторы комитета носили «фирменные» квадратные значки со свастикой в центре. В 1920-е годы издания «певца Британской империи» Киплинга украшались свастикой. Тогда же застежку в виде свастики включили в шотландский национальный костюм. С 1930-го члены британских друидических обществ начали помещать свастику на свою церемониальную одежду – белые балахоны, похожие на ку-клукс-клановские. В 1932-м году появился английский спортивный журнал Superman, обложку которого украшала рамка из сплетенных свастик. В английских научных журналах о здоровье и спорте выходили статьи ученых, предупреждавших об угрозе «загрязнения британской расы», а на Олимпийских играх в 1936-м году в Берлине английская сборная по футболу приветствовала ревущий 100-тысячный стадион нацистским приветствием, хотя не только она.

На открытии Олимпиады 5 национальных сборных прошли по гаревой дорожке берлинского стадиона, «зигуя» немецким зрителям и их фюреру. Большой популярностью и влиянием пользовался Британский союз фашистов, который возглавлял Освальд Мосли, а его членами были многие представители правящей верхушки, включая членов королевской фамилии.

Британские фашисты и их фюрер, сэр Мосли. 1930-е гг.

Немало сторонников гитлеровского фашизма заседало в британском парламенте, в частности, ими были лидер Палаты лордов Эдуард Галифакс и британский медиа-магнат Гарольд Хармсворт (лорд Ротермир) – владелец Associated Newspapers Ltd. и лондонских таблоидов Daily Mail и Daily Mirror, где печатались хвалебные статьи о фашизме, Муссолини и Гитлере, которого лорд Ротермир называл «Адольф Великий»^[3]. Между верхами британского истеблишмента и нацистскими вождями установились дружеские связи, которые не прерывались даже после начала воздушной «войны за Англию», порукой чему является прилет в мае 1941 года друга фюрера Гесса в Шотландию для встречи с герцогом Д. Гамильтоном, родственником дома Виндзоров. Теория исключительности, которую исповедовали вожди Третьего рейха и британская правящая элита, роднит старейшую демократию Европы и нацистский рейх и объясняет популярность, какой пользовался в 1930-е годы германский национал-социализм и его вождь в британских политических верхах, включая отрекшегося короля Эдуарда VIII, который восхищался Гитлером, а вскоре после отречения от трона встречался с ним в Берлине и вел переписку^[4].

Отрекшийся от трона король Англии Эдуард VIII и Гитлер. Берлин. Октябрь 1937

Всё это создавало объективные предпосылки для англо-германского военно-политического союза, который намечался в предвоенные годы и даже позже^[5], за что ратовал и Хьюстон Чемберлен, умерший в январе 1927 года в вагнеровском Байройте, имея двойное гражданство – Великобритании и Германии, что весьма символично.

Альфред Розенберг познакомил Гитлера еще с одним «полезным сочинением» – «Протоколами сионских мудрецов», которые считаются фальшивкой, состряпанной царской охранкой, хотя происхождение этого документа остается неясным. Розенберг был уроженцем Российской империи, происходил из прибалтийских немцев, учился в Ревеле, Риге и Москве, стал очевидцем двух российских революций и Гражданской войны в России. Исходя из личного опыта, он убедился в справедливости расовой теории Х. Чемберлена. Правящая российская аристократия и династия Романовых, коим Розенберг приписывал арийское происхождение, были свергнуты «низшими славянскими массами», подбитыми на бунт и руководимыми евреями. Для Розенберга большевизм в России и Веймарская демократия в Германии – части одного и того же всемирного еврейского заговора, описанного в «Протоколах сионских мудрецов». Знакомство с этими «протоколами» произвело на Гитлера сильное впечатление. Он, как и Розенберг, уверовал в справедливость расовых теорий Листа, Ланца и Чемберлена и решил уничтожить евреев, представлявших, по его мнению, смертельную угрозу существованию немецкой нации.

Идеология «жизненного пространства»

И, наконец, серьезное влияние на идеи и планы Гитлера оказала концепция «отца» германской геополитики Клауса Хаусхофера^[6]. Новая наука, основоположником которой считается Ф. Ратцель, сочленяя географию, демографию, природные ресурсы и биологическую концепцию жизненного пространства, пыталась объяснить политическую историю наций. Применительно к Германии, Хаусхофер считал, что нужды немецкой нации лучше всего можно удовлетворить не захватом заморских колоний (как это делали Великобритания и другие европейские колониальные нации), а расширением на самом Европейском континенте. «Национальное предназначение Германии лежит на Востоке», – учил он. Исходя из этого, Хаусхофер выдвинул доктрину Lebensraum – права немцев на «жизненное пространство» на востоке Европы и в России^[7]. С 1919 года студентом и ассистентом Хаусхофера в Мюнхенском университете был Рудольф Гесс. Учитель навещал ученика в Ландсбергской тюрьме, где тот отбывал наказание за участие в Пивном путче в 1923-м году, и там познакомился с сокамерником Гесса – Гитлером. В тюремной камере Хаусхофер читал двум «молодым орлам» лекции по геополитике, после чего приобрел авторитет в национал-социалистическом движении, не вступая в НСДАП.

Ученик и учитель: Р. Гесс и К. Хаусхофер (справа)

Отношения Хаусхофера с Гессом всегда были хорошими (ради англо-германского мира он благословил Гесса на перелет в Шотландию), а вот отношения с Гитлером у него не сложились. Гитлер показался профессору неотесанным плебеем, склонным к банальностям и упрощениям, а Гитлер воспринимал Хаусхофера как еще одного «полезного идиота», чьи идеи можно использовать в своих целях. У Хаусхофера были две позиции в отношении России и Японии. Он писал:

«Евразию невозможно задушить, пока два самых крупных её народа – немцы и русские – всячески стремятся избежать междоусобного конфликта, подобного Крымской войне или 1914 года: это аксиома европейской политики».

А в изданном в 1925-м году учебнике «Геополитика Тихого океана» Хаусхофер отвел Японии в Азии роль лидера, которую в Европе должна занять Германия. Позицию Хаусхофера по Японии Гитлер с оговорками принял, а его взгляд на русских категорически отверг, так как относил их к «низшей» славянской расе, которую хотел обратить в рабов.

Х. Маккиндер, автор геополитической концепции Хартленда

Важно отметить, что геополитическая концепция Хаусхофера смыкается с доктриной английского географа и геополитика сэра Хэлфорда Маккиндера (1861–1947). Выпускник Оксфорда, представитель «исконной» британской элиты, он преподавал географию в своей Альма-матер, потом был назначен директором Лондонской школы экономики и политических наук, с 1910 по 1922 год являлся членом Палаты общин, а в 1919–1920 годах был британским посланником в Южной России (на Донбассе).

В 1904-м году вышел в свет его главный труд – «Географическая ось истории» (Geographical pivot of history), который ныне считается началом геополитики как «практической науки». В нем Маккиндер ввел ключевое в своей концепции понятие Хартленда (англ. Heartland – «сердцевинная земля»), коим он назвал центральную часть Евразии, которую огибают с юга две геополитические дуги: внутренняя (Европа – Аравия – Индокитай) и периферийная дуга (Америка – Африка – Океания), куда входят и Соединенные Штаты Америки.

Вопреки давней британской традиции, Маккиндер придал земной суше большее значение   для геополитического положения государства и его мощи, нежели океанам, мотивируя это тем, что по мере развития железнодорожного и автомобильного транспорта и сети дорог мировые коммуникации и торговые пути уйдут из океанов на сушу, и самое большое сухопутное государство обретет большее могущество, чем главные морские державы – Великобритания и США.

Крупнейшей сухопутной державой является Россия, к тому же она находится в сердце Евразии и является Хартлендом. Из чего следовало, что Российская империя (и Россия вообще) является главным вызовом доминированию англосаксов. Вот как Маккиндер сформулировал эту мысль в книге «Демократические идеалы и реальность», вышедшей в 1919-м году:

«Кто контролирует Восточную Европу^[8], тот командует Хартлендом; кто контролирует Хартленд, тот командует Мировым островом (Евразией и Африкой); кто контролирует Мировой остров, тот командует миром».

Главную опасность для англо-саксонского доминирования представляет «сухопутный» альянс России и Германии, сложение их потенциалов, которое похоронит мировое господство Британии и Америки. Поскольку Маккиндер был не просто кабинетным ученым, а членом Тайного совета Великобритании^[9], и не раз излагал свою концепцию высшей политической элите, то его доктрина контроля над Хартлендом, противодействия России и недопущения её союза с Германией определила внешнюю политику Великобритании, а потом и США, на столетие вперед^[10].

Хаусхофер увлекся геополитикой много позже Маккиндера и читал его труды, под влиянием которых сформировалась его собственная доктрина о Lebensraum. И хотя отношения Гитлера с Хаусхофером не задались, эта его доктрина, сопряженная с идеями Маккиндера, станет краеугольным камнем национал-социалистической идеологии и практики. По своему значению она будет уступать только расовому кредо нацистов. Неслучайно вторжение германских войск в СССР по плану «Барбаросса» должно было ограничиться по линии Архангельск – Волга, где проходит географическая граница Восточной Европы. Ведь кто владеет этим пространством, тот владеет Хартлендом, а кто владеет Хартлендом, тот правит миром. Это пример того, как умозрительная концепция английского геополитика, подхваченная его немецким адептом, воплотилась в военных планах Гитлера. Идея «расово сомнительного» германо-японского военно-политического союза тоже исходит из концепции Хаусхофера.

Практика эвтаназии получила в гитлеровской Германии статус государственной программы, умертвившей сотни тысяч человек

Сидя в 1924-м году в тюрьме, которую Гитлер назвал «университетом за государственный счет», он узнал еще об одной английской науке – евгенике, прочтя книгу Фрица Ланца – первого в Германии профессора расовой гигиены в Мюнхенском университете. Ланц был соавтором получившего широкую известность учебника «Основы человеческой генетики и расовой гигиены», в котором, ссылаясь на американский и английский опыт, призывал к уничтожению больных и немощных людей для улучшения «породы нации», предлагая для этого эвтаназию. После прихода нацистов к власти Ланц возглавлял Институт расовой гигиены в Берлине, который сотрудничал с СС, а практика эвтаназии получила в гитлеровской Германии статус государственной программы, умертвившей сотни тысяч человек^[11].

«Психология масс» и уроки марксизма

Таким образом, на формирование идей Гитлера, помимо личного опыта, оказали влияние ариософские расовые теории Г. фон Листа, Й. Ланца и Х. Чемберлена; концепция «немецкого жизненного пространства» К. Хаусхофера; расовые постулаты евгеники и «Протоколы сионских мудрецов». Определенное влияние на фюрера и его окружение оказывали разные люди (Э. Ганфштенгль^[12], Г. Федер, Г. Раушнинг, Д. Эккарт, К. Вилигут и пр.), но они не были предтечами и творцами идеологии национал-социализма. А вот на политтехнологии нацистских вождей и манипуляции массовым сознанием повлияли труды французского психолога, социолога, антрополога и историка Густава Лебона (1841–1931), который обосновал наступление «эры масс» и связал с ней общий упадок культуры и появление массовой культуры. Лебон полагал, что в силу волевой вялости и низкого интеллектуального уровня людскими массами правят бессознательные инстинкты, и когда человек оказывается в толпе, происходит снижение уровня его интеллекта (он усредняется), падает ответственность, самостоятельность, критичность, и личность, как таковая, исчезает, а вместо сообщества личностей возникает безликая толпа, которой можно манипулировать и управлять. В книге «Психология масс» Лебон вывел закономерности между поведением больших масс людей, обусловленным «психологией толпы», и историческими событиями. Он предсказал важную роль «широких народных масс» в грядущей истории и описал методы воздействия на них, которые применяли Гитлер, Муссолини и вожди большевиков^[13].

Лев Троцкий на склоне лет написал:

«У Гитлера, как и у Муссолини, всё заимствовано и подражательно. Муссолини совершал плагиат у большевиков. Гитлер подражал большевикам и Муссолини»^[14].

«Я многому научился у марксизма, – однажды признался Гитлер. – Я изучал революционную технику Ленина и Троцкого. В молодости я не боялся общаться с марксистами всех мастей. У них было много возможностей развернуться по-настоящему. Но они были и остались мелкими людишками. Они не давали ходу выдающимся личностям. Я не учился их занудному обществоведению, я овладел их методами. Спортивные рабочие союзы, заводские ячейки, массовые шествия, пропагандистские листовки, доступные массам, – все наши новые средства политической борьбы идут, по сути, от марксистов»^[15].

Гитлер, как и Ленин с Троцким, считал, что старые буржуазные партии устарели, и для захвата власти в новых исторических реалиях нужна партия нового типа и новые методы политической борьбы, которые вождь НСДАП перенял у большевистских вождей. Исходя из этого, некоторые историки склонны отождествлять эти две партии, заявляя, что, не будь большевизма, в борьбе с которым объединился капиталистический мир, то не было бы и нацизма, но это не так.

В основе концепции революционного марксизма, которую воплощал троцкистско-ленинский большевизм, лежат идеи классовой борьбы и всемирно-исторической миссии пролетариата, которому «нечего терять, кроме своих цепей, приобретет же он весь мир». Эта рожденная в Европе идеология не имела шансов укрепиться там, потому что онтологическая сущность европейской (и всей западной) цивилизации совсем иная.

Цивилизация хищников-ксенофобов

В первой половине XX века (и позже) западная цивилизация была заражена ксенофобией. Европа и Америка были больны агрессивным национализмом, расизмом и фашизмом. Националистическая идеология была популярна в Скандинавии, а в Польше, Финляндии и странах Балтии правили этнократические диктатуры фашистского толка, замешанные на антисемитизме, антисоветизме и пещерной русофобии (в Польше). В январе 1927 года в Чехословакии было создано Фашистское национальное сообщество, которое возглавил бывший колчаковский генерал Радола Гайда. В соседней Австрии существовало не только мощное пангерманское движение, но и военные формирования СС, что облегчило Гитлеру аншлюс этой страны.

Бельгийский король-расист Леопольд II (1835–1909), владевший Бельгийским Конго, устроил там геноцид коренного населения, унесший жизни более 10 млн человек. Бельгийский военный журналист и ультраправый политик Леон Дегрель основал в 1934-м году расистскую Партию рексистов, которая на выборах в мае 1936 года набрала 11,5% голосов, а после гитлеровской оккупации страны возглавил 28-ю добровольческую дивизию СС «Валлония», сражавшуюся за Третий рейх. В Бельгии до конца 1950-х годов в зверинцах рядом с животными были загоны с африканцами, которых «цивилизованные» бельгийцы не считали за людей.

В Бельгии до конца 1950-х годов в зверинцах были загоны с африканцами, которых «цивилизованные» бельгийцы не считали за людей

Во Фландрии был популярен ультраправый Фламандский национальный союз, члены которого воевали в составе 27-й гренадерской дивизии СС «Лангемарк». Из голландских нацистов были сформированы две дивизии и другие формирования СС. В Италии, Испании и Португалии у власти находились фашистские диктатуры. Про Британию мы уже говорили.

Перед войной и во время оной фашиствующий национализм проявил себя и во Франции, где идею единой Европы, построенной на новых принципах, выдвинул в конце 1920-х годов французский министр иностранных дел Аристид Бриан. В 1934-м году французские национал-радикалы вывели на улицы Парижа более 40 тысяч человек и едва не захватили власть. Движение «Огненные кресты» полковника Франсуа де ля Рока, выступавшего за авторитарную перестройку демократической системы, насчитывало 300 тысяч членов. Сторонником франко-германского сближения и создания на его основе «Новой Европы» был госсекретарь правительства Франции Жак Бенуа-Мешен, настаивавший на том, чтобы Рим и Берлин признали Францию равноправным партнером держав «оси», третьей по значимости фашистской страной после Германии и Италии. Бенуа-Мешен носился с этой идеей и после разгрома Франции летом 1940 года. Едва в Виши сформировалось марионеточное правительство, как его представители обратились к немецкому послу в Париже фон Абецу с планом реорганизации страны. Франция, считали они, должна стать «оборонительным рубежом Европы… европейским бастионом в Атлантике». Но, движимые реваншем, гитлеровцы отвергли эту идею, оставив французам лишь право верно служить им, – и они служили! Разочарованный отказом Бенуа-Мешен писал:

«Я полагал, что Гитлер объединит все континентальные страны, чтобы начать штурм сталинской империи... Разве борьба с большевизмом не была тем общим принципом, который мог даровать нам чувство единого континента?»

Европейцы всех наций рвались служить в вермахте и войсках СС (где было сформировано более 30 национальных дивизий и легионов)

Эта идея объединила тогда почти всю Европу, где необычайно широкое распространение получил коллаборационизм. Европейцы всех наций рвались служить в вермахте и войсках СС (где было сформировано более 30 национальных дивизий и легионов), а вот движение Сопротивления (исключая Югославию) до 1944 года было очень слабым. Немецкий историк С. Хаффер по сему поводу писал:

«Почти во всех захваченных странах, особенно во Франции, имелась широкая готовность оправиться от поражения и послушно включиться в германский ‟новый порядок” в Европе. В 1940-м году фашизм везде имел своих сторонников, а огромное впечатление от молниеносных побед Германии делало свое дело».

Имея такую массовую опору, Гитлер и Муссолини смогли создать фашистско-нацистский Евросоюз, который в июне 1941 года напал на СССР^[16].

Гитлер был популярен и в правящей элите США, не случайно в 1938-м году журнал Time признал его человеком года

Гитлер был популярен и в правящей элите США, не случайно в 1938-м году журнал Time признал его человеком года. Весьма популярной была и идеология национал-социализма, взросшая в Америке на почве расизма и антикоммунизма. Её разделяли многие политики и такие культовые фигуры, как Уолт Дисней и Генри Форд, который не скрывал своих симпатий к Гитлеру и финансировал НСДАП. В стране было много фашистских и расистских организаций, среди них – Немецко-американское общество, которое (как и другие подобные структуры) поддерживал германский МИД. Расизм был узаконен в ряде южных американских штатов, где зверствовал Ку-клукс-клан, а Нюрнбергские расовые законы были списаны с законов штата Вирджиния.

В США была очень популярна евгеника. Издавались десятки журналов, проповедовавших идею научной селекции и искусственного выведения породы «совершенных людей», проходили международные конференции. Бюджеты евгенических обществ, спонсируемые фондами Рокфеллера и Карнеги, составляли десятки миллионов долларов. В 1907-м году в США был принят первый в мире закон, сделавший легальной насильственную стерилизацию инвалидов, больных тяжелыми наследственными болезнями, слабоумных и бездомных людей, индейцев и чернокожих. По планам, опубликованным в евгенической прессе, количество людей, которых следовало лишить способности и права иметь детей, оценивалось в 14 миллионов. В последующие десятилетия в США были стерилизованы более 70 тыс. человек, по преимуществу женщин, в Канаде – более 50 тысяч.

Поэтому неудивительно, что значительная часть американского истеблишмента симпатизировала Гитлеру и нацизму. Гитлеру симпатизировал и народ. Мероприятия под знаком свастики собирали десятки тысяч человек.

Значительная часть американского истеблишмента симпатизировала Гитлеру и нацизму. Гитлеру симпатизировал и народ

Массовым тиражом выпускались серьги, кулоны и броши в виде свастики или с её изображением. Расизм процветал в американской армии, где офицерский корпус был «белым», а многие его представители слыли расистами и нацистами. Командующий 3-й американской армией в Европе генерал Джордж Паттон ненавидел немцев, русских, негров, евреев и коммунистов. Во время войны нацистская идеология в США была запрещена, но позже проявилась вновь. В 1959-м году ветеран войны подполковник ВМС Джордж Рокуэлл, участвовавший в «сражении за Атлантику», основал Американскую нацистскую партию, которая одинаково ненавидела негров, коммунистов и евреев. Рокуэлл заявил журналистам, что «80 процентов американских евреев симпатизируют коммунистам и поэтому должны быть уничтожены в газовых камерах как предатели». В 1967-м году он переименовал свою партию в Национал-социалистическую партию белых людей, а новым лозунгом партии стал «White Power» («Белая сила»), вместо прежнего лозунга «Sieg Heil» («Зиг Хайль»). Вскоре после этого «американского Гитлера» застрелили на автомойке в Арлингтоне, но дело его живет.

«Американский Гитлер» Дж. Рокуэлл.

В первой половине XX века (да и позже) весь западный мир болел ксенофобией в острой форме, вылезшей из темных глубин человеческой природы и опыта истории. Германский национализм был частью этой общей беды. Её корни проросли не только в Германии, но, будучи пересаженными в немецкую почву, они породили гитлеровский нацизм и построенное на нем человеконенавистническое государство, чья идеология и преступная практика вышли за пределы Германии и сформировали Европу, напавшую на Советский Союз. Ведь напала на СССР не только гитлеровская Германия и ее официальные союзники (как учила нас советская пропаганда), а вся ведомая Германией нацистско-фашистская Европа.

В межвоенный период определяющей чертой европейского общественного сознания был вызванный потерями минувшей войны парализующий пацифизм – боязнь новой большой войны из-за агрессивного германского реваншизма, который Европа хотела направить на восток. Отсюда политика умиротворения Гитлера, которую проводили главные европейские страны; легкость, с какой Европа капитулировала перед бесноватым фюрером, и безропотная покорность, с какой европейцы (в массе своей) перенесли оккупацию. С Европой произошла удивительная метаморфоза. В считанные недели мирные, толерантные люди с уютным укладом жизни вдруг стали ксенофобами, нацистами и фашистами, отвергнувшими «гнилую» национальную демократию и присягнувшими фюреру новой объединенной Европы. Милый сон европейского разума породил чудовищ. Но удивляться тут нечему. Так созрели ядовитые плоды древа, давно выросшего там. Самый показательный пример тому – Франция.

Двуликая Франция: от «Марсельезы» к Петену

По условиям подписанного 22 июня 1940 года второго Компьенского перемирия, означавшего поражение Франции, страна была разделена на две зоны. Северную и северо-западную часть с Парижем и побережьем Атлантического океана оккупировала Германия. Эта часть страны спокойно пережила оккупацию. В Париже не был разрушен ни один дом. Всю оккупацию работало кабаре «Мулен Руж», где танцовщицы плясали канкан и выступала Эдит Пиаф. В парижских ночных клубах пел для немецких офицеров Ив Монтан. Функционировали десятки борделей, где господ завоевателей обслуживали 20 тысяч проституток. Да, были продуктовые карточки, под конец оккупации в Париже ночью гасили свет, но это сущие мелочи в сравнении с трагедией любого советского города. Французы почти не сопротивлялись. Малочисленные отряды партизан (маки), состоявшие из коммунистов и подготовленных англичанами диверсантов, иногда нападали на немцев, не причиняя особого вреда. А если французы и возмущались, то тихо, в теплых постелях или на кухнях.

Зато юг Франции и колонии, номинально сохранившие независимость, превратились в подчиненное Германии квазигосударство со столицей в Виши, куда перебралось союзное Гитлеру правительство страны. Виши – небольшой курортный городок к юго-востоку от Парижа с населением около 25 тысяч человек. Он был известен своими минеральными водами и созданной благодаря этим водам марке косметики. С середины XIX века Виши стал любимым местом отдыха французской знати и толстосумов. При Наполеоне III городок преобразился. Здесь появился железнодорожный вокзал, потом телефонный узел, и было построено эклектичное здание в стиле французского Ренессанса, где расположилось казино и оперный театр. С этим городком и этим зданием (ныне Дворец конгрессов) связаны самые позорные страницы французской истории.

Дворец конгрессов в Виши, символ позора Франции

10 июля 1940 года в театральном зале здания казино состоялось заседание избранного до войны Национального собрания Франции, на котором подавляющим большинством голосов^[17] было принято решение учредить новое французское государство и вручить диктаторские полномочия герою Первой мировой войны маршалу Петену. По своим политическим взглядам Филипп Петен был консерватором, а его идеалом была не демократия, которая, по его мнению, сделала Францию слабой, а централизованное государство с сильной вертикалью власти во главе с лидером нации, наделенным диктаторскими полномочиями. Политические взгляды Петена были близки взглядам Муссолини, но избрало его диктатором легитимное Национальное собрание. Оно же постановило учредить вместо Французской республики новое Французское государство (État français), которое потом назвали Вишистской Францией или Режимом Виши́ (Régime de Vichy) Этот режим создали сами французы, отторгнувшие «гнилую» европейскую демократию и избравшие фашистскую диктатуру.

Социальную базу петеновского режима составили 8 миллионов беженцев, бежавших летом 1940 года на юг от немецких войск или перебравшиеся туда позднее. Но полноценными гражданами были признаны только те, чьи отцы – «коренные» французы, остальных признали мигрантами и лишили гражданских прав. Зато «коренные» французы, преданные Французской республикой, обожали своего вождя. А он, именуя себя «Мы, маршал Франции, глава Французского государства», обратился к народу с такими словами:

«Наше поражение стало результатом нашей распущенности. Состояние вседозволенности разрушило всё, что было создано духом жертвенности. Поэтому я призываю вас в первую очередь к интеллектуальному и моральному возрождению»^[18].

И Петен, опираясь на народ, приступил к своей «священной миссии».

Перво-наперво были устранены все демократические структуры власти. Национальное собрание теперь могло собираться только с разрешения Петена, но при нем ни разу не собиралось. Были упразднены выборные муниципальные органы власти, вместо них появились местные администрации, назначенные бюрократическим аппаратом Петена. Свобода слова, собраний, манифестаций была ликвидирована, как и независимые профсоюзы. Флагом нового государства и его главы был выбран триколор, где вместо голубой полосы была черная, а гербом стала «матрёшка» из нескольких прямоугольников (один в другом), в центре которой на красном поле красовались две буквы, вторая ниже первой: «EF» (État français). Фашистское приветствие стало официальным; выпускались плакаты, где счастливые французы зигуют новому флагу. Был упразднен девиз Великой французской революции «Свобода, равенство, братство», его заменили на новый: «Работа, семья, Родина». «Марсельеза» тоже была запрещена, а вместо нее гимном Французского государства стала песня «Петен, мы с тобой!» Под нее по городам и весям новой Франции маршировали петеновские штурмовики, одетые в черно-коричневую униформу, с беретами на голове. Под нее вооруженные и полицейские силы^[19] петеновского режима приносили клятву верности своему фюреру. Была создана Легионерская служба порядка – аналог немецких штурмовых батальонов.

Буквально за полгода Петен создал фашистскую диктатуру, замешанную на идеологии национализма и ксенофобии

Культ Петена, которого пропаганда именовала спасителем нации и сравнивала с Жанной д’Арк и Наполеоном, был идентичен культу Муссолини и Гитлера. Своего маршала, любившего выступать перед публикой, народные массы восторженно приветствовали вскидыванием правой руки, и он отвечал им тем же (или махал рукой). Буквально за полгода Петен создал на половине еще вчера демократической страны фашистскую диктатуру, замешанную на идеологии национализма и ксенофобии. Петен провозгласил «начало национальной революции», сутью которой было превращение Франции в этнократическое фашистское государство. Отсюда его внутренняя и внешняя политика.

Отправка французских евреев из Марселя в Освенцим. Январь 1943

Внутренняя политика Петена базировалась на шовинизме и антисемитизме. В августе 1940 года правительство Виши отменило закон, запрещающий пропаганду расизма, а в октябре ввело закон, резко поражавший евреев в правах и во Франции, и в колониях. Тысячи евреев были лишены гражданства задним числом. Первыми жертвами режима Виши стали десятки тысяч иностранных евреев, оказавшихся во Франции в качестве беженцев. Французские власти стали помещать их в специальные лагеря, откуда потом отправляли в нацистские лагеря смерти. Летом 1942 года настал черед французских евреев, которых тоже стали отправлять в Освенцим. Детей-евреев (общим числом 11 400) забирали прямо из школ, и правительство Виши геноциду не противилось. Все евреи (от Ротшильдов до башмачников) были тотально ограблены немцами и петеновцами^[20]. Всего режим Виши депортировал в нацистские лагеря смерти более 80 000 евреев. Под Парижем были пересыльные лагеря, крупнейшим из них был Дранси. Среди тех, кто формировал и отправлял эти «эшелоны смерти», был и сотрудник петеновской администрации, будущий президент страны Франсуа Миттеран.

Среди тех, кто формировал и отправлял эти «эшелоны смерти», был и будущий президент Франсуа Миттеран

Внешняя политика режима Виши совпадала с гитлеровской. В октябре 1940 года, после встречи в Берлине с Гитлером, Петен призвал французов сотрудничать с «союзниками», и многие откликнулись на призыв своего вождя. Этих людей потом прозвали коллаборационистами, а петеновский режим – коллаборационистским^[21]. Правой рукой Петена был популярный французский политик Пьер Лаваль. Выступая по радио 22 июня 1942 года, он заявил:

«Я восстановлю с Германией и Италией нормальные и доверительные отношения. Эта война неизбежно приведет к возникновению новой Европы. Чтобы создать эту Европу, Германия ведет гигантские битвы. Я желаю победы Германии, потому что без нее завтра большевизм утвердится повсюду»^[22].

Встреча Ф. Петена и А. Гитлера в Берлине. Октябрь 1940

Французов призвали служить «великой Германии», чтобы совместно сражаться с большевистской Россией и создавать новую Европу. Немцы, распустившие после нападения Германии на СССР вишистскую армию, разрешили французам служить в германской армии, куда они с энтузиазмом шли, принося клятву верности уже не Петену, а Гитлеру. Значительную часть добровольцев составили французские военнопленные, коих Гитлер отпустил осенью 1940 года по просьбе Петена, хотя полтора миллиона остались в немецком плену, ожидая подписания мирного договора. Мир с Германией Франция так и не подписала, зато миллионы французов стали поборниками новой Европы, которую создавали Гитлер и Петен. Более 6 тысяч французских добровольцев воевали на Восточном фронте в составе эсэсовской дивизии «Шарлемань» – с шевронами из французского триколора на немецкой военной форме. Эта дивизия, ставшая олицетворением «нового галльского духа», осенью 1941 года участвовала в боях под Москвой, а в мае 1945-го защищала в горящем Берлине рейхстаг и рейхсканцелярию. Десятки тысяч французов воевали в рядах германского вермахта.

Продолжение следует