Европейский нацизм: корни, крона, плоды

• ​Часть 2: «Рыцарские» игры
• Часть 3: Европа, как она есть
• Часть 4: Европейский рейх

Человечество вступило в переломный и очень опасный период своей истории, в горниле которого рождается новый мир. Но сквозь его очертания вдруг отчетливо проявились звериные оскалы прошлого; в Европе проснулся волчий «зов предков». Умонастроения нынешних европейских «элит» пугающе напоминают мир столетней давности, где на свет Божий вылезли все мерзости, жившие в глубинах европейского сознания, прикрытые фиговым листком демократии и гуманизма. Гитлер сорвал с лицемерной Европы её фиговый листок, но ныне спрятанные под ним мерзости проявились вновь, только извечный европейский антисемитизм сменила пещерная русофобия. Не могли не проявиться, потому что Европа до Гитлера, Европа при Гитлере и после Гитлера – была и остается одной и той же, только в маске и без нее. Европа в сознании расового и этнического превосходства породила идеологию расизма, шовинизма, нацизма и фашизма, пустивших корни почти во всех европейских странах. Европейского поля ягодой является и «революционный расизм» К. Маркса и Ф. Энгельса, которые, грезя всеевропейской социальной революцией, были ярыми русофобами и славянофобами^[1]. У Европы (и западной цивилизации в целом) всегда была и есть лицемерная маска, и есть сокровенная суть (intima essentia). Давайте заглянем сквозь эту маску в темную европейскую душу, породившую человеконенавистническую идеологию, адепты которой со всей Европы в июне 1941 года вторглись на нашу землю^[2].

Дисклеймер: Цитирование идеологов и главарей гитлеровского фашизма запрещено законом РФ. В данной статье автор использует их цитаты для обличения человеконенавистнической сути их идеологии и практики.

Идеология, которую исповедовали вожди Третьего рейха, их союзники и адепты, возникла давно и не на пустом месте. Антихристианское деление людей на сорта породили еще крестовые походы, а явил во всей красе европейский колониализм. Европа дала миру букет хищных колониальных империй (испанскую, португальскую, нидерландскую, британскую, французскую, бельгийскую, германскую, итальянскую), которые, пользуясь своим военно-техническим превосходством, жили тем, что пожирали остальное человечество. Даже поляки в межвоенный период хотели обзавестись колониями. Грабительский колониализм, сопровождавшийся порабощением и истреблением коренного населения в Америке, Африке и Азии, должен был породить идеологию, оправдывавшую эту практику. И она родилась – в Великобритании, где на идейном уровне произошло разделение людей на полноценные и неполноценные этнические группы (расы).

Родоначальником английской традиции расовых теорий был выпускник Шотландского университета в Эдинбурге лорд Монбоддо (1714–1799), который первым назвал антропоидную обезьяну «братом человека» и, исходя из этого, выделил «получеловеческие расы» (semi-human races), полагая, что их внешние черты и морфологическое строение указывают на то, что они еще не вполне очеловечились и застряли в своей эволюции на пути от животного мира к человеку. Рассуждения Монбоддо подхватили Э. Дарвин и Ж. Бюффон. Со временем в Эдинбурге сложилась целая биолого-антропологическая школа, занимавшаяся изучением эволюции человечества и человеческих рас, из которой вышел и автор «Происхождения видов» Чарльз Дарвин, чьи последователи вывели антропологические типы людей, создав почву для нацистской расовой антропометрии.

Позорнейшей страницей европейского колониализма была работорговля, приобретшая широкий размах в связи с освоением Американского континента

Позорнейшей страницей европейского колониализма была работорговля, приобретшая широкий размах в связи с «цивилизационным» освоением англосаксами и другими европейцами Американского континента, где в 1770-е годы на месте британских колониальных владений возникла очень своеобразная республика Северо-Американских Соединенных Штатов, основанная на принципах личной свободы, политической демократии, расизма и работорговли. Но генератором идей сегрегации и «природного» человеческого неравенства оставалась Европа. Британский правящий слой викторианской эпохи^[3], с её шовинистическим угаром и издевками над гуманностью и либерализмом, являл собой образец лицемерного расового общества, прикрывавшегося фиговым листком благопристойности и «джентльменства». Однако расовая теория, как «научная» концепция, возникла не в Англии.

«Научный» расизм

Ж.-А. де Гобино — основоположник «научного расизма»

Основоположником идеологии современного расизма был французский историософ Жозеф-Артюр де Гобино (1816–1882), который первым в развернутом виде сформулировал тезис о расовом неравенстве, как объективном принципе исторического развития, а христианскую идею равенства людей перед Богом признал фальшивой и унизительной для человека. Гобино исповедовал элитистское мировоззрение и отождествлял равенство с торжеством посредственности, одинаковости, серости и бесталанности, которые тормозят развитие человечества. Отсюда – расизм Гобино, в котором он видел движущую силу естественно-прогрессивного развития человеческой цивилизации, а расовое неравенство представлялось ему фундаментальным и исходным принципом человеческой иерархии, из которого проистекают все остальные иерархии. Свою историософскую концепцию Гобино изложил в середине 1850-х годов в четырехтомном исследовании Essai sur l’inégalité des races humaines («Эссе о неравенстве человеческих рас»).

Центральная проблема, которую Гобино ставит в своем труде и стремится разрешить, – это проблема движущих сил истории и связанная с ней проблема упадка и гибели цивилизаций. В концепции Гобино главным субъектом и творцом исторического процесса выступает не социальная группа или класс (как у К. Маркса), не религиозная общность, а раса, под которой Гобино понимает этническую группу с определенным цветом кожи. По его мнению, не социальные институты определяют жизнедеятельность рас, а напротив, расы определяют функционирование социальных институтов в разные времена у разных народов. Институты, которые не согласуются с глубинными устоями жизни расы, не прививаются, если не происходит расового смешения. А если оно происходит, то это приводит к деградации и гибели цивилизаций. Вследствие этого Гобино отрицает цивилизующую роль мировых религий, прежде всего, христианства, которое, будучи воспринято разными народами в разных частях мира, не может поколебать глубинных характеристик и наклонностей людей разных рас. Мировые религии – это «смирительная рубашка», прикрывающая искомые расовые антагонизмы.

В трактовке происхождения человеческих рас Гобино тяготеет к полигенетической концепции, согласно которой различные расы имеют разный генезис

В трактовке происхождения человеческих рас Гобино тяготеет, говоря современным языком, к полигенетической концепции, согласно которой различные расы имеют разный генезис. По цвету кожи Гобино выделяет три основные расы: белую, желтую и черную, которые рассматривает в виде трехступенчатой иерархической лестницы, с белой расой вверху и черной – внизу. Внутри белой расы, по мнению Гобино, высшее место занимают «арийцы», под которыми он понимает некое цивилизационное ядро белой этнической группы, не разбивая её по нациям. Расы отличаются постоянством и неуничтожимостью физических и духовных черт; при этом белая раса превосходит остальные в физической силе, красоте, волевом упорстве, но главное – в интеллекте, что позволяет белым людям занимать доминирующее положение в мировой иерархии.

Однако реальное существование трех «чистых» расовых типов Гобино относит к далекому прошлому. По его мнению, первоначальных «чистых» рас давно уже не существует, и современная эпоха являет расовые типы, бесчисленное множество раз смешанные между собой. Гобино выделяет «естественные законы, управляющие социальным миром», каковыми, по его мнению, являются законы отталкивания и притяжения человеческих рас. Действие этих законов порождает фатальный феномен смешения разделенных рас и их бесчисленных комбинаций. Такое смешение представляет собой необходимый источник возникновения и развития цивилизаций (с обязательным участием белой расы), но оно же в дальнейшем становится причиной их вырождения, из чего следует вывод о деградации и увядании некогда «белой» европейской цивилизации. Примечательно, что тезис о пагубности расовых смешений определяет не только антихристианскую, но и антиколониалистскую позицию Гобино, так как колониальные захваты (как и нынешняя миграция) способствуют смешениям и, следовательно, вырождению европейской цивилизации.

Такова концепция развития человечества, изложенная Гобино в его труде, который при жизни автора не пользовался успехом, но потом оказал существенное влияние на европейские умы, особенно в Германии, где в 1894-м году было основано «Общество Гобино». Его основатель Людвиг Шеман издал «Эссе о неравенстве человеческих рас» на немецком языке и написал двухтомную биографию Гобино. Теоретики германского национал-социализма оценили сочинение француза так высоко, что избранные фрагменты из него публиковались в 1930-е годы в популярных антологиях о расах и приводились в школьных учебниках. Учение Гобино стало одним из краеугольных камней европейского расизма и выросшей из него нацисткой идеологии, расовой и культурной политики Третьего рейха^[4].

Учение о человеческой породе

Частью нацистской расовой идеологии и практики была евгеника^[5] – учение о селекции человека и путях улучшения его наследственных качеств. Основы этого учения, призванного бороться с явлениями вырождения в человеческом генофонде, в 1860-е годы изложил в своих публикациях английский биолог Френсис Гальтон – двоюродный брат Чарльза Дарвина. Гальтон придумал термин «евгеника» и намеревался сделать евгенику «частью национального сознания, наподобие новой религии». Это был социальный дарвинизм, который провозглашал, что ни один другой биологический вид, кроме человека, не позволяет развиваться самым слабым своим членам, значит, и человечеству надо избавляться от немощных и больных, выводя лучшую «человеческую породу».

Евгеника была очень популярна в первые десятилетия XX века, особенно в англосаксонском мире. В 1918-м году молодая англичанка «из верхов» Мэри Стоуп написала книгу For Constructive Birth Control, посвятив её всем, «кто хочет, чтобы наша раса росла в силе и красоте». Её обеспокоил тот факт, что в Великобритании «низшие классы общества имеют больше детей, чем высшие». И она написала исследование о «конструктивном контроле» рождаемости, где говорилось: «Наше население всё больше и больше состоит из менее приспособленных и сознательных граждан», – и предложила проводить стерилизацию всех умственно отсталых, алкоголиков, эпилептиков и преступников-рецидивистов, как это уже имело место в ряде американских штатов. В британских медицинских журналах печатались статьи медицинских светил, которые заявляли: «В природе не существует равенства ни среди детей, ни среди взрослых. И если мы хотим добиться необходимого улучшения нашей расы, мы должны позволять размножаться лишь физически, морально и интеллектуально приспособленным».

«Научное» древо евгеники

«Наука» об улучшении человеческой породы расползлась по Европе и Америке. Исследователи подсчитывали по разным параметрам «рентабельность человека», исходя из того, какой доход он может принести. Если баланс был отрицательным, то такой человек или группа людей не имели права на жизнь. По этому критерию в США были стерилизованы десятки тысяч инвалидов, психически больных, бездомных, индейцев и темнокожих. Американский опыт потом использовали в Германии, где евгеника получила название расовой гигиены, над которой работали целые институты, главный из которых находился в Берлине.

Американский опыт потом использовали в Германии, где евгеника получила название расовой гигиены

Опыты по выведению новой «породы людей» проводились и в СССР, пытаясь скрестить людей с обезьянами. В Советском Союзе эти опыты прекратились в 1930-е годы, а в гитлеровской Германии работа по уничтожению «неполноценных» людей и рас и выведению и размножению «высшей арийской расы» тогда получила широкий размах, из-за чего репутация евгеники сильно пострадала^[6]. Сейчас аналогичные задачи решает генная инженерия, но в послевоенный период евгеника рассматривалась как теоретическая основа преступлений нацизма, таких как практика «расовой гигиены», антропометрия, биологические эксперименты над людьми в концлагерях и уничтожение «нежелательных» социальных групп.

Историки нередко связывают оккультные корни нацистской идеологии с учением известной оккультистки, спиритуалистки, писательницы, путешественницы и теософа Елены Блаватской (1831–1891), которая в своих историософских трудах (главным из которых является «Тайная доктрина») изложила концепцию эволюционного циклического развития, выделяя семь циклов сменяющих друг друга «коренных человеческих рас», духовные силы которых в ходе эволюции изменялись. Блаватская писала о существовании высших и низших рас и считала, что эволюционные механизмы способствуют вымиранию низших и деградировавших рас и ведут к формированию единственной, совершенной и однородной расы, к которой она относила древних арийцев, чьим мистическим символом являлась свастика. Блаватская привнесла в современную европейскую цивилизацию арийскую мифологию, но соотносить её учение с нацизмом нельзя, так как расами она называла не антропологические типы, а ступени духовного развития, через которые проходит человечество, эволюционируя посредством повторяющихся воплощений (инкарнаций)^[7]. Теософская теория Блаватской предполагает естественное развитие человечества до наивысшего духовного уровня, по примеру таких фигур как Будда, Христос, Моисей и Лао Цзы, чего о нацистской идеологии, проповедующей уничтожение «низших рас», никак не скажешь, хотя и там искали пути «духовного восхождения». Но у Блаватской нашлись последователи, которые увидели в её учении нечто совсем иное.

Корни германского национализма

Исторически германский национализм имел два корня, посаженные еще Лютером. Один пророс в XVIII веке в Пруссии и проявился в эпоху правления Фридриха II (1740–1786) в виде идущего от Тевтонского ордена воинственного «прусского духа», ставшего тем историческим цементом, который через столетие усилиями Отто фон Бисмарка сцементировал раздробленную немецкую нацию в Германскую империю с Пруссией во главе. За 20 лет правления «Железного канцлера» в Германии проводилась националистическая политика, сочетавшая в себе местечковую философию народничества (фёлькише) с имперскими геополитическими амбициями. Это выражалось в агрессивной внешней политике Германии (особенно в отношении Франции) и во внутренней политике культуркампфа – борьбы за немецкую культурную идентичность, которую проводили германские власти, притесняя инородные конфессиональные и этнические группы. Это было обычным явлением в тогдашней Европе, где формировавшиеся молодые и имперские нации искали свою идентичность, находя её в «своей» религии и «буржуазном национализме». Но на «прусском духе» и идеологии народничества вырос потом расистский нацизм Третьего рейха.

Второй корень этой ядовитой идеологии пророс в конце XIX – начале XX века не в Германской, а в соседней Австро-Венгерской империи, где проживало немецкое национальное меньшинство^[8] и окружавшее его славянское большинство. Австрийские немцы, раньше правившие империей, почувствовали себя народом в осаде. Госслужащие теперь обязаны были говорить не только на немецком, но и на чешском языке. Многие церковные приходы передавались чешским священникам, а Католическую церковь австрийские немцы воспринимали как враждебную силу, защищающую славянские интересы. Австрийские немцы боялись славян, но считали их людьми второго сорта и потому всячески обосновывали свою «укоренённость» в этой земле и превосходство над «инородцами». Они начали поиски своей, исконно немецкой религии, находя её в древнем мистическом пантеизме. Австрийские немцы воспринимали себя по временной вертикали наследниками древних германцев и их языческой религии, а по пространственной горизонтали – частью великой германской нации, разорванной ходом истории, с которой хотели воссоединиться, потому что опасались за свое будущее. Отсюда распространение среди австро-немецких интеллектуалов идеологии фёлькише и пангерманизма, их увлечение мистической мифологией, которая воспевала утраченные величие, мощь и сакральные знания древних германцев.

Австрийские немцы, помимо славян, не любили евреев, которые являли собой чуждую им социально-культурную общность и при этом добились финансового преуспевания, а некоторые из них (австрийские Ротшильды) фактически правили из-за кулис Австрийской империей. Эти комплексы национального сознания породили в австрийских немцах антихристианский культ германизма и ксенофобию по отношению к славянам, евреям и другим «чужакам», которая со временем приняла агрессивные формы, вылившиеся в идеологию нацизма и нацистского оккультизма.

«Мы сбросим христианскую оболочку и вернем себе религию, свойственную нашей расе»

Все эти комплексы с молодости переживал и Адольф Гитлер, вознамерившийся дать своим землякам и всем немцам новую религию, уходящую корнями во тьму веков. Еще до прихода к власти он заявил: «Старые верования вновь будут возвращены в жизнь. Все тайные знания природы, всё божественное, бесформенное, демоническое. Мы сбросим христианскую оболочку и вернем себе религию, свойственную нашей расе». Здесь Гитлер повторил мысль Гобино о том, что христианство и другие мировые религии являют собой «смирительную рубашку», скрывающую расовые и иные антагонизмы. Эту рубашку надо сбросить, чтобы в борьбе рас победила сильнейшая «арийская» раса. Отсюда специфическая религиозность Третьего рейха, который был религиозной, но не христианской страной. Нацисты исповедовали новую религию «почвы и крови» – поклонение германской земле и расе.

С 1939 года празднование Рождества Христова в Германии было отменено, а масс-медиа запретили даже упоминать о нем

С 1939 года празднование Рождества Христова в Германии было отменено, а масс-медиа запретили даже упоминать о нем. Вместо этого праздновались дни зимнего и летнего солнцестояния, как дни рождения Света и торжества Света, сопровождавшиеся сжиганием вращающейся свастики, как символа Солнца и сотворения мира^[9]. На VII съезде НСДАП на гигантском партийном стадионе в Нюрнберге состоялось грандиозное ночное свето-мистическое представление «Храм Света»^[10].

Продолжение следует