Чехов, немцы и Николай Чудотворец

Последнее интервью Аллы Васильевны Ханило – старейшей хранительницы ялтинского дома-музея А.П. Чехова

Алла Васильевна Ханило Алла Васильевна Ханило

От автора

Это одна из тех историй, которую точно буду рассказывать внукам. В июне 2019 года я отдыхал в Крыму и, конечно, поехал в Ялту – в дом-музей Чехова. Именно там я рассчитывал найти ответы на два вопроса, что мучили меня в то время: религиозность писателя, а также драматичная история его дома во время немецкой оккупации. По второй истории я намеревался написать пьесу.

И вот я в музее. Знакомлюсь с директором, слушаю лекцию в новом здании, где собраны фотографии Чехова, первые издания его книг, афиши спектаклей… затем прохожу по саду Антона Павловича, где каждое дерево посажено им; наконец, брожу с экскурсоводом по легендарной Белой даче, которую строил Чехов и в которой души не чаял. В доме и в саду я провел несколько часов – но ответы на вопросы, ради которых я сюда приехал, так и не нашел. Я спросил у сотрудников музея:

– А кто у вас старейший хранитель, с кем можно продолжить разговор?

– О, это только Алла Васильевна Ханило! – ответили мне. И добавили:

– Ее на работу принимала сестра писателя Мария Павловна.

Антон Павлович Чехов с женой Ольгой Книппер Антон Павлович Чехов с женой Ольгой Книппер – То есть от Ханило до Чехова всего пара рукопожатий?

– Получается, что так.

– Как ее найти?

Мне дали мобильный телефон Аллы Васильевны, но предупредили, что в последнее время она очень болеет – все-таки ей уже 92 года, – поэтому во встрече может отказать. Но, к моему счастью, «добрый ангел чеховского дома» (так ее называют в Ялте), услышав, что именно меня интересует, довольно бойким голосом ответила: «Приходите!» – и назвала адрес.

По пути я листал страницы мобильного интернета: Ханило дружила с Марией Павловной, она же ее и хоронила; Алла Васильевна обещала вдове Чехова Ольге Книппер никогда не покидать Белую дачу… Ханило сохранила редчайшие экспонаты, Ханило – самый известный житель Ялты…

Через полчаса в стареньком доме на несколько квартир, в комнате, заваленной книгами от пола до потолка, меня встречала худощавая, маленького роста старушка. Из-под ее берета цвета бордо выбивались седые пряди, на шею легкий летний шарфик. Взгляд ее был нежным и приветливым, но в нем уже безнадежно поселилась та глубина, которая дает возможность рассматривать небо, не поднимая глаз. Словом, Ханило выглядела так, как я ее себе и представлял, – то был образ последней интеллигентки Крыма. Мы с ней проговорили два часа, после чего она попросила помочь ей перейти в другую комнату, где продолжила работу над своей новой книгой. Так я ее и запомнил: маленькая головка в бордовом берете склонилась над фотографиями, на одной из них – она сама, молодая, в саду Чехова.

Через полтора месяца Аллы Васильевны не стало.

Это интервью найдено в моих архивах недавно, публикуется впервые.

«Живу в любимой Ялте, мне Чехов повелел»

– Алла Васильевна, сотрудники музея, где вы работали 70 лет, передавали вам привет. Говорят, что если бы первый директор музея Мария Павловна Чехова не приняла вас в свое время на работу, то Белая дача не была бы сегодня такой знаменитой…

– Спасибо им. Но я вам вот что расскажу. Начнем сразу с больного. Недавно отмечали день присоединения Крыма, меня пригласили, на трибуну пришли все чиновники, все говорили про места, которыми Крым гордится. Ну, в первую очередь сказали про Ливадийский дворец, потом про Воронцовский дворец в Алупке, затем перешли на Ботанический сад, добрались до массандровских подвалов. Но чеховский дом даже не вспомнили! Даже полслова не сказали. Мне стало так обидно, что, когда мы пришли домой, я сразу попросила социального работника, что меня сопровождала, дать мне лист бумаги. Она мне дала. И я за десять минут написала стихотворение, которое отправила президенту. Там были такие слова:

Ялта – город Чехова.
Чайка над волной.
Три сестры приехали
В любимый город мой.

Это потому что «Трех сестер» Чехов в Ялте написал. А еще там есть такие строчки: «Живу в любимой Ялте, мне Чехов повелел». Понимаете, Ялта и Чехов – для меня все. Я родилась в Алупке, это 15 километров от Ялты, а с пятимесячного возраста живу в этом доме, где мы с вами сидим.

– Говорят, Чехов с вами с самого рождения.

– А-а-а, это имеют в виду, что на свет я появилась в санатории имени профессора Боброва – преподавателя Чехова. С пеленок жила рядом с домом, в котором встречал ялтинские рассветы писатель, пока строилась Белая дача, – это тут рядом. А потом пошла в школу, в обычную школу – и тут неожиданно наш класс перевели в школу № 1, где когда-то Антон Павлович был членом попечительского совета. Сейчас это Чеховская гимназия.

– Это все совпадения, или вы верите тому, что Антон Павлович вас звал к себе?

– Ну, наверное, что-то такое есть. Ведь о работе на Белой даче я даже не думала. Я и в Ялте-то после школы не хотела оставаться. Я в 1946 году окончила школу, а я отличницей всегда была, и сразу поехала подавать документы на физмат в Симферополь. Я очень хорошим математиком в школе была. Но Симферополь намного холоднее Ялты, а я привыкла к морскому воздуху. В общем, первые дни я там теряла сознание. Ну и потом… послевоенное время, разруха, голод… у меня пальтишко было, которое мне мама купила на 12-летие, мы его перешивали из года в год, но рукава его мне еле-еле локотки закрывали. И все сложилось так, что я быстро сама поняла: мне сейчас не до учебы, на работу надо. И в Симферополь я не вернулась.

Устроиться на дачу Чехова помог Андрей Болконский

Дом-музей А.П. Чехова Дом-музей А.П. Чехова

– А на Белую дачу как попали? Сами пришли в поисках работы? Или снова дело случая?

– Я думаю, что это снова Чехов. (Смеется.) В этом доме, где мы с вами сидим, жил мужчина, она женился на женщине, которая работала в музее. Вскоре женщина забеременела. Ее Ксения звали. И вот тут-то начали все ко мне присматриваться. Пришла знакомая Ксении однажды к моей маме, спрашивает: «А ваша Алла не могла бы Ксению подменить: ей в декрет пора». Мама спрашивает: «А кем она работать-то будет, у нее же опыта никакого?..» Гостья ответила лишь, что она сама толком ничего не знает, но знает, что сестра Чехова Ксению называет «сестрой». Ну, мама и подумала, что речь идет о медсестре. И отказала.

А Ксения эта отличалась от всех наших жителей. Мы же дружно все жили, вместе оккупацию пережили, все праздники отмечали вместе всегда, а тут появилась она. Ни с кем не здоровается, нос кверху – всем видом давала понять, что она в музее работает. И вот как-то она сама ко мне подошла, спросила: «Вы не сможете меня подменить?» Я говорю: «А что делать нужно? Я же ведь еще нигде не работала». Она отвечает: «Всё!» – «Ну что “всё”?» – «Ну всё!»

Третий раз я уже не стала спрашивать. Говорю: «Я заметила, что вы каждый день к девяти на работу уходите. Возьмите меня с собой, я там все сама и увижу».

– А до этого вы не были на Белой даче?

– Была. На экскурсии. Да и всю войну мы мимо чеховского музея ходили в лес, чтобы собирать шишки, хворост, ведь топить нечем было, а надо воду согреть, вскипятить чайник. И я хорошо помню, как однажды мы с мамой шли мимо музея и увидели такую картину: стоит сотрудница (потом я уже узнала, что это была помощница Марии Павловны Елена Филипповна, гречанка, она еще такую пеструю повязку на голове носила), и она из калитки чеховского сада выпускала на улицу трех или четырех немецких офицеров. Мы еще с мамой так переглянулись – потому что музей в войну не работал… А вся Ялта знала, что Мария Павловна в годы войны из дома не выходила, ее в городе в это время не видели. В своем письме Ольге Леонардовне она очень хорошо тремя словами обозначила, как жила Ялта в оккупацию: голод, холод и страх. Вот так. А ведь Марии Павловне было уже под восемьдесят, представляете!

Мария Павловна тремя словами обозначила, как жила Ялта в оккупацию: голод, холод и страх

– Мы еще об этом с вами поговорим, Алла Васильевна. Мне о немцах на Белой даче рассказывала падчерица Константина Паустовского. Это целая история, весьма драматическая. И кроме вас свет на нее уже никто не прольет. Но это чуть позже. А пока вернемся к тому, как вы стали работать в чеховском доме.

– Когда на следующее утро мы подошли к дому, дверь была открыта и в прихожей стояла вот эта самая гречанка; я вошла, поздоровалась, а она уже знала, что меня приведут на место Ксении – надо было, чтоб кто-то экскурсии водил. Гречанка со мной приветливо поздоровалась и говорит: «Я сейчас вас поведу к Марии Павловне».

У меня руки затряслись, коленочки: сейчас я увижу сестру Чехова, которую никогда не видела! Мы поднялись на третий этаж, Елена Филипповна открыла двери: проходите. Когда я вошла, Мария Павловна что-то писала на столе-секретере, я поздоровалась. Мария Павловна очень приветливо мне улыбнулась и сказала: «Проходите сюда». Я подошла ближе, она меня усадила на стул – такой черный, с дырочками – и спрашивает: «Скажите, а какой предмет в школе вы любили больше всего?». Ну, я очень умная девочка (смеется), ей говорю: математику! Она на меня странно так посмотрела – радость как бы сразу сошла с ее лица – и говорит: «Ну, тогда вы, наверное, нам не подойдете». И вдруг мне стало обидно: она, что, думает, что я литературу не знаю?! И я говорю Марии Павловне: «Да я люблю литературу! Я много читаю, у меня хорошая библиотека! Я же только не любила тот учебник, по которому нас учили». И я называю ей учебник, по которому мы в 9-м классе учились, – это толстенная книжка. Даже авторов учебника назвала ей. И тут выдаю: «Я, например, прочитала Толстого “Войну и мир”, мне очень понравился князь Андрей, а по этому учебнику там главный герой – Пьер Безухов». Когда я так сказала, Мария Павловна откинула голову, у нее морщиночки пошли, она засмеялась и говорит: «А вы еще и рассуждать умеете?!»

Вот это «рассуждать умеете» решило мою судьбу! С октября 1946 года я уже работала в музее.

В чеховский сад упали четыре бомбы

Мария Павловна Чехова Мария Павловна Чехова

– Мария Павловна по сути всю жизнь посвятила своему брату. Она вам рассказывала, почему она на это пошла? Не жалела ли об этом? Ведь у самой у нее не было своей семьи – только Антон Павлович, его дела, его память.

– Я спрашивала ее об этом, она ответила, что нет, никогда не жалела. Она была замечательным человеком и очень дружила с Антоном Павловичем. Она внешне на него не была похожа, но поступками, характером напоминала очень. Как она сама говорила… – у нее же было пять братьев, в семье пять мальчиков и одна девочка – она говорила: «Я любила Антона Павловича за его мягкий характер и веселый нрав».

– Судя по всему, Мария Павловна к вам относилась с нежностью…

– Да, она очень хорошо ко мне относилась. Она видела, что мне нравится работа. И все это как-то замечали. Даже посетители. Все именно с нежностью относились. Тогда очень много на нежности строилось в общении между людьми. У меня даже сохранился в памяти случай. Веду экскурсию, стоят два человека – один повыше, другой пониже. Сегодня они у меня стоят, веду завтра – они опять стоят, четыре дня вела – всё они стоят. Перед выходными один из них говорит: «Можно я приду к музею и вас провожу домой?» Я говорю: можно. И он пришел. А потом мы даже с ними немножко переписывались. Вот так ко мне относились. Я была очень воспитанной девушкой. Этот парень был артистом, пел в военном ансамбле. Когда он заболел: с голосом было плохо, он прислал мне снова письмо, и там есть одна строчка, я ее перечитываю, когда мне становится плохо или грустно. Красивыми мелкими буквами там написано: «Целую Ваши милые руки». Вот я была такая аристократочка, у меня по папе мама была дворянка, наверное, что-то сказалось на мне.

А вообще к нам много приходило военных. И я помню, что в первый же день чуть не расплакалась прямо на экскурсии. Был трогательный момент. Пришли в музей офицеры, которые освобождали Ялту, пришли с письмом к Марии Павловне и рассказали, как они в окопах читали рассказы Чехова, как Чехов их вдохновлял. Меня это очень сильно растрогало. Это письмо у меня есть, я его помещу в свою новую книгу.

Столько пережили люди, что когда им о нормальной жизни рассказывали – они плакали

И вы знаете, сами посетители ведь тоже плакали на наших экскурсиях. Я неспроста вам сказала, что к нам приходили те, кто вчера еще был в окопах. Они стоят, я рассказываю, а у них текут слезы. Вот так. Я еще все думала: я же вроде ничего такого не говорю, почему они плачут? Столько пережили люди, что когда им о нормальной жизни рассказывали, они уже не выдерживали.

На разбитом сосуде На разбитом сосуде – Раз вы снова заговорили о войне, то я спрошу вас о том, о чем уже упомянул, – о жизни музея в годы войны. Это правда, что Белая дача сохранилась только потому, что в ней жил высокопоставленный немец?

– Вот ту книжку, которую я сейчас готовлю, я как раз хочу начать с того, что чеховский дом с первого дня войны вступил на защиту своего Крыма. И ему доставалось до последнего дня. Потому что Ялту освободили 16 апреля 1944 года, а в ночь с 15 на 16 апреля город сильно бомбили. Очень сильно, всю ночь бомбили! И в чеховский сад попали четыре бомбы. Причем фугасные, по 50 кг. Сад пострадал сильно. И вы знаете, есть фотография, на которой последствия этой бомбежки в чеховском саду видны.

Это я уже работала в музее, и к нам приехал культорганизатор дома отдыха курсантов одной военной академии. Его звали Леонид Казимирович, я ему очень нравилась, и вот он решил меня сфотографировать. И хорошо, что решил. Я села на один из сосудов, что стоял в саду. Посетители, когда шли на Белую дачу, его как раз видели, и все замечали, что он подбит осколками. И вот я сфотографировалась на этом сосуде. А за мной видно еще дерево. Пихта. Она над моей головой поднимается – и если присмотреться, то можно увидеть на ней пломбы – пломбы из цемента, они в тех местах, куда попадали осколки. И таких следов много в саду.

Стекла вылетели на всех этажах: комната Марии Павловны, кабинет Антона Павловича – все было в стеклах

Слава Богу, что дом уцелел, но стекла вылетели на всех этажах: комната Марии Павловны, кабинет Антона Павловича – по рассказам сестры Чехова, все было в стеклах.

А в 1980 году к нам пришел директор – он был член партии, – и он распорядился этот сосуд разбитый убрать. Мол, поставьте сюда целый. Я возмутилась, помню, говорю: «Пусть стоит, пусть люди видят, пусть знают, а то, мол, какие добрые немцы: дом Чехова не разрушили. Пусть все знают, как было на самом деле». Но он разозлился и все-таки убрал сосуд подальше, туда, где раньше теплички у нас стояли. Но хорошо, что меня успели сфотографировать на этом сосуде…

В спальне Чехова хотели поселить немецкого майора

– Алла Васильевна, и все же пролейте свет: жил на Белой даче немец или нет? А то ходят легенды, что его Мария Павловна специально впустила, чтобы дом сохранить…

– Немец жил там, да. И он не сам пришел, а пришли сначала так называемые квартирмейстеры – они искали ему квартиру и завернули в чеховский дом. Мария Павловна рассказывала, что услышала сильный стук в двери и сразу поняла, что это немцы. Спустилась из своей комнаты, увидела, что двери в кабинет Чехова открыты, там стояла уборщица и стоял немец. Он увидел Марию Павловну и говорит (хорошо владел русским): «Вот за этим столом наш майор будет работать». Потом повернулся – за его спиной была спальня Чехова: «А вот на той кровати он будет отдыхать». Мария Павловна сказала: «Нет, это музей, и здесь никто не будет жить».

А еще в начале войны руководство города предложило Марии Павловне уехать в эвакуацию, она сразу же задала вопрос: «А экспонаты будете вывозить?» Ей ответили, что никакой возможности нет, все так и останется. Мария Павловна сказала: «Если все так остается, тогда здесь остаюсь и я. Вот какая будет судьба дома, та же судьба и у меня будет». И Мария Павловна осталась. Единственное она мне говорила, что хотела кое-что спрятать, но ни подвала, ничего не было, некуда было прятать.

В доме-музее А.П. Чехова В доме-музее А.П. Чехова

Но немцев, конечно, она ждала. У Антона Павловича в большом ящике его письменного стола лежала фотография немецкого драматурга Гауптмана. Мария Павловна взяла эту фотографию и поставила вместе с другими фотографиями в кабинете, там, где Шаляпин, Горький. И этому немцу, что искал квартиру для майора, она показала этот снимок. И говорит: «Вот – Гауптман, а вот – Чехов». И он, когда это услышал, подошел к фотографии и стал повторять: Гауптман – Чехов, Чехов – Гауптман.

Немец подошел к фотографии и стал повторять: Гауптман – Чехов, Чехов – Гауптман

Мария Павловна говорит: «Я вашему майору могу предоставить другое помещение, отдельное. У него будет отдельный выход, ему не надо будет ходить через парадную дверь, он будет из своей комнаты выходить сразу во двор. Это гостиная». А кабинет она тут же при немце закрыла на ключ и положила себе в карман.

– Та же падчерица Паустовского, Галина Алексеевна Арбузова, вспоминала, что была удивлена, когда узнала от Марии Павловны, будто немцы ничего не тронули в доме. Это действительно так? Неужели тот же майор не захотел себе забрать хоть какой-то сувенир на память?

– Вы знаете, Мария Павловна сделала все, чтобы немцы ничего не трогали. И самое главное для нее было – сохранить кабинет Антона Павловича. И он сохранился. А немец был и правда порядочный: ни одна фотография при нем, ничего не пропало. Да и вообще за время оккупации немцы с одной пихты под Новый год спилили макушечку – елочку поставить. А больше не тронули.

– А с этим майором Мария Павловна общалась? О чем они разговаривали?

– Нет, Мария Павловна с ним не разговаривала, она языка не знала. И если нужно было, то с немцами вела беседу помощница Чеховой Елена Филипповна – она тоже совершила поступок в годы войны. Немцы пытались на Чехову как-то надавить, проверяли документы на дом. И вот однажды вызвали ее в немецкую комендатуру, попросили, чтобы купчую на дом предоставили. Но в комендатуру пошла Елена Филипповна. Немцы взяли документы, прочитали, говорят ей: «Вы свободны, можете идти». Но она сразу сказала: «Не уйду, пока не вернете». И так и не ушла, пока не вернули.

– А тот майор, насколько я понимаю, прожил немного, считанные дни. Потом ушел, и говорят, что написал на дверях послание другим немцам: мол, не трогайте этот дом. Так это? Или миф очередной?

– Да, он перед тем, как уйти, написал на дверях что-то. Он вообще хорошо относился к сотрудникам музея, они же его не выгнали. Но тогда здесь была вот эта Ксения, которую я пришла подменять потом. Но она не смогла прочитать это послание. Предположительно написал он, что дом занят майором таким-то. Но через некоторое время пришли немцы и попросили убрать надпись.

– То есть это означало, что майор погиб?

– Говорят, что да. Он ушел в сторону Севастополя. И там погиб. Позднее, как мне рассказал один поисковик, который зарабатывал на том, что искал немецкие медальоны, что будто бы останки этого майора он тоже нашел.

– Мария Павловна после войны прожила еще 12 лет. Вы помните ее уход?

– Мария Павловна здесь умерла, в Ялте. Она слабенькая была, конечно. Во время войны переболела тифом и воспалением легких. Столько всего пережила. И это, конечно, на ней сказалось. Но и возраст взял свое. Она до 93 лет дожила. А умерла от инфаркта. Это так доктор, который ее лечил, определил. А мы не знали тогда, что такое инфаркт миокарда. И мы, и медсестры, которые ей были выделены, видели, что у Марии Павловны какой-то особый прилив сил появился в последнее время. Вот она лежит в комнате, звонит телефон, она вскакивает к телефону, а таких резких движений делать было нельзя… Но кто ж знал… Да и кого рекомендации врачей останавливают когда. Мне было 84 года, когда я лазила на свою крышу ее чинить.

Похоронили Марию Павловну рядом с матерью Евгенией Яковлевной на городском кладбище.

«Я спрятала крестик Чехова от его родственников»

Церковь Святого Великомученика Федора Тирона в конце XIX века (Ялта). Источник: krym-yalta.ru Церковь Святого Великомученика Федора Тирона в конце XIX века (Ялта). Источник: krym-yalta.ru

– Алла Васильевна, есть вопрос, о который спотыкаются многие читатели Чехова. Это его религиозность. Одни говорят, он был холоден к Церкви, другие – что постоянно метался. Что вы на это скажете?

– Чехов был очень религиозным, верующим по-настоящему человеком. Что далеко ходить: он в Ялте храм помогал восстанавливать, который рядом с музеем.

– ?..

– Это храм великомученика Феодора Тирона. Он был сначала деревянным и уже не вмещал всех прихожан. Решили строить каменный. Но там были какие-то проблемы с землей, Чехов помогал их решать. Помогал строить. Много раз ездил к архиерею, пока храм возводили. Кстати, рассказ «Архиерей» Чехов написал в то время в Ялте. В общем, в истории этой церкви записано, что Чехов «непосредственно принимал участие в постройке». А потом он же с Ольгой Леонардовной в храме Феодора Тирона венчался. И панихиду по нем служили тут же.

Храм великомученика Феодора Тирона в наши дни Храм великомученика Феодора Тирона в наши дни

А еще – я всегда любила этой цитатой кончать свою экскурсию – когда построили ялтинский собор Александра Невского, Чехов написал Книппер: «В Ялте новая церковь, звонят в большие колокола, приятно слушать, ибо похоже на Россию». Вот для Чехова это было важно.

«В Ялте новая церковь, звонят в большие колокола, приятно слушать, ибо похоже на Россию» – для Чехова это было важно

В 1990-х годах в Баденвайлере решили сделать конференцию на тему «Философия и религия в жизни и творчестве Чехова». Я себе взяла религию. И я знала: все будут брать информацию из рассказов, из писем Антона Павловича, они будут друг друга повторять. Я решила: мне надо взять тему, которую я открою так, как не откроют они. И поскольку я к тому времени была главным хранителем музея, то подумала, что мне надо что-то показать, а не просто рассказать. Я сделала доклад на тему: «Иконы и кресты Чехова и его близких». Потому что каждая икона и каждый крест имели свою историю.

Отец Чехова был очень религиозным – он каждую икону покупал по каким-то большим важным поводам. Вот, например, образ Николая Чудотворца – это был покровитель чеховского дома. Когда родители Чехова жили в Таганроге, была Крымская война, город с моря обстреливали англичане, и отец Чехова, Павел Егорович, снял эту икону, поставил на стол и очень сильно молился. А в это же время Евгения Яковлевна ждала старшего брата Антона Павловича – Александра. И супруги выехали в какую-то слободу, где Евгения Яковлевна и родила. А когда они вернулись в Таганрог, вокруг дома были разбиты, а чеховский стоял целый.

Когда вернулись в Таганрог, вокруг дома были разбиты, а чеховский стоял целый: Николай Чудотворец защитил

Так что потом эта икона висела в ялтинском доме и все время его сохраняла. Возможно, она и сохранила дом во время оккупации.

– А где теперь эта икона? На Белой даче я ее не видел.

– А вы знаете, это один из наших директоров виноват. Когда мы собирались ехать на ту конференцию в Германию, он перед этим решил туда повезти выставку – письменный стол чеховский взял, еще что-то… взял большие фотографии мои, я их показывала во время экскурсий. И вместе с этими фотографиями в портфеле вывез и эту икону. И после его поездки икона к нам не вернулась. Похоже, что он ее продал хорошо, потому что его сын оттуда приехал на машине. Вот такой директор был, член партии.

А еще после смерти Марии Павловны удалось сохранить один крестик.

Уже при смерти Мария Павловна позвонила племяннице, та приехала и сразу кое-что забрала из того, что не надо было забирать, – она взяла золотой крест, который носил отец Чехова. Но я спрятала крестик Антона Павловича, который Павел Егорович заказал, когда Чехов собрался на Сахалин. Там даже на обратной стороне крестика написано: 1890 год. Я спрятала от родственников, чтобы и его не забрали, и теперь он хранится в музее.

– Алла Васильевна, все это интересно. Но для многих тот факт, что Чехов помогал строить храмы и что у него были иконы и крестик, – это не аргумент. Сторонники версии, что Чехов был человеком сомневающимся, ищущим, приводят десятки его цитат на эту тему. Со ссылками на чеховские архивы, письма, дневники.

– По теме религиозности Чехова я написала десятки докладов, выступала с ними в том числе на конференциях в Германии. Всем всё доказала. Чехов в вере не сомневался. А про те же архивы… Их Мария Павловна сдавала в Институт мировой литературы, чтоб с ними можно было работать. Я ездила туда на свои гроши в свой отпуск. Я одна из первых все чеховские архивы, все его переписки перечитала. Работала с подлинниками. И знаю их прекрасно. Многое из того, что сейчас цитируют, я впервые и опубликовала.

Вам скажу одну цитату, которую Антон Павлович подчеркнул. У него была книжечка Толстого «В чем моя вера», и вот в ней Антон Павлович подчеркнул одну интересную фразу. Запомните ее. Там было так написано: «Люди, получив счастье, требуют еще чего-то». Ну правильно же? Человек же ненасытный. Вот это у Толстого Чехов и подчеркнул. Чехов таким не был. Чехов как раз очень помогал всем: строил школы за свой счет, очень много делал. Любил людей. Вы, наверное, знаете Зою Космодемьянскую, у нее была любимая чеховская цитата: «В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». Хорошая фраза. Я же себе в любимые взяла другую, я вычитала ее в записных книжках Антона Павловича: «Какое наслаждение – уважать людей».

Но я переделала ее немножко по-своему. И я думаю, Антон Павлович не только бы не обиделся на меня, а даже бы похвалил. Я себе сделала так: «Какое наслаждение – любить людей».

С Аллой Васильевной Ханило
беседовал Максим Васюнов
Июнь 2019 года

5 мая 2021 г.

Псковская митрополия, Псково-Печерский монастырь

Книги, иконы, подарки Пожертвование в монастырь Заказать поминовение Обращение к пиратам
Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Смотри также
Чеховский герой Чеховский герой
Свящ. Димитрий Шишкин
Чеховский герой Чеховский герой
Священник Димитрий Шишкин
И подумалось мне: если не святитель Лука (Войно-Ясенецкий) – земский, «мужицкий» доктор, человек долга и чести, – если не он чеховский герой, то кто?
Школа роста Школа роста
Протоиерей Андрей Ткачев
Нужно переболеть всякой чепухой и перерасти ее. Нужно добраться до серьезных книг, отнимающих сон и переворачивающих душу. Нужно ощутить скорбь от того, что у нас нет глубокого классического образования, нет базы. И нужно постараться хоть как-то эту потерю восполнить. Наконец нужно дочитаться до слова Божия и найти в нем ни с чем не сравнимую сокровищницу красоты, и пользы, и смысла.
Между верой и неверием Между верой и неверием
Татьяна Пономарева
«В кабинете А. П-ча среди карточек писателей, артистов и, может быть, просто знакомых ему людей есть одна довольно необычная. На ней изображен человек в одежде духовного лица и вместе с ним старушка в темном простом платье», – писал в своих воспоминаниях об А.П. Чехове много общавшийся с писателем в Крыму священник Сергий Щукин. Эта фотография епископа Таврического Михаила (Грибановского), дала толчок к написанию рассказа «Архиерей».
Комментарии
Иван10 мая 2021, 21:06
Светлана Ф.10 мая 2021, 16:11 "плачущих солдат в Парке Культуры и одиноко сидящих фронтовиков в медалях...И никто на вопросы о войне не вздохнет горько и не погладит тебя внука по голове, не желая рассказывать о ней." Вот именно! Настоящие фронтовики как раз не любили вспоминать о войне. И говорить о ней. Помню деда и бабушку:"лишь бы не было войны". Они ушли. Зато теперь появилось столько квасных ура-патриотов, азартно выискивающих повсюду "предателей" и "власовцев" (согласен с Еленой). Все наверное видели эти глупые хвастливые надписи на машинах "можем повторить". Всегда хочется спросить - что повторить хотите? 27 миллионов погибших?
Светлана Ф.10 мая 2021, 16:11
Эта война не закончилась 70 лет (76) назад. Наоборот, сейчас приходится доказывать и объясняться. И чем дальше, тем больше. И это горько. Мне кажется, что она снова здесь, потому что ушли почти ветераны, потому что наши дети не увидят плачущих солдат в Парке Культуры и одиноко сидящих фронтовиков в медалях с табличками своих полков. И никто на вопросы о войне не вздохнет горько и не погладит тебя внука по голове, не желая рассказывать о ней. И как донести эту боль, эту силу и гордость до тех, кто живет благодаря им? Война не закончилась. И недаром Пасха так часто совпадает с Днем Победы!
Вадим К. Елене10 мая 2021, 14:54
"И продолжать выискивать мнимых идеологических врагов и предателей". Простите, Елена, где Вы у меня это увидели? "Но у меня нет никакого желания вступать с кем либо в спор. Я лишь напомнила". Если бы лишь напомнили, а вообще, если человек категорически не хочет вступать в спор, то он и не вступает. Простите еще раз меня грешного.
Елена 9 мая 2021, 21:41
Вадим К. Елене 9 мая 2021, 13:24 "о чем со мной спорите и чем недовольны?" Странно что вы восприняли это как спор. Видимо очень хочется вам хоть с кем то поспорить) Но у меня нет никакого желания вступать с кем либо в спор. Я лишь напомнила о том, что война закончилась уже более семидесяти лет назад. И продолжать выискивать мнимых идеологических врагов и предателей на просторах интернета, это не совсем нормально. Хоть некоторые СМИ и ТВ и подталкивают к этому внушаемых людей. С Антипасхой вас, Христос Воскресе
Вадим К. Елене 9 мая 2021, 13:24
Ладно, Елена. Мне вот кажется, что упорствуете Вы и если Вы говорите, что не уравниваете немцев и русских в той войне, тогда непонятно, о чем со мной спорите и чем недовольны? Я вроде ни к войне не призывал, ни ругал кого, а только немного обозначил границу в рассуждениях о хороших немцах, которую стало теперь обычным делом переходить. Предлагаю не кидаться напрасными обвинениями и на этом закончить эту тему, тем более что она не касается основного материала, предложенного в интервью. Кстати, с днем Победы, если для Вас это, конечно, праздник. А то есть такие православные ангелы, для которых человеческие памятные даты и праздники уже перестали быть чем-то значимым и трогающим сердце...
Елена 8 мая 2021, 17:41
Вадим К. Елене 8 мая 2021, 13:35 "не уравняют захватчиков с их жертвами". Никто здесь захватчиков с жертвами не уравнивает. Вы один упорно поднимаете здесь эту тему. Люди писали лишь о том, что в любой ситуации человек может оставаться человеком. Ваши же комментарии свидетельствуют о том, что в головах многих наших граждан идет постоянный внутренний диалог с воображаемым "идеологическим противником", постоянный поиск врага. Возможно это связано с деструктивным влиянием СМИ, нагнетающих зачем-то в обществе атмосферу вражды. Наверное кому-то это нужно. Но видеть это и в православной среде как-то особенно грустно.
Вадим К. Елене 8 мая 2021, 13:35
"Вадим, война давно уже закончилась, а вы все воюете". Воюю не я, а те, кто все никак не успокоятся, пока не уравняют захватчиков с их жертвами, пытаются даже строить им памятники на нашей земле. Христос учил истине и тому, что всякая ложь от диавола, а истина здесь в том, что немцы начали с нами захватническую войну и творили здесь зло и потому памятник заслужили у нас только один - покаянный за свои злодеяния. Неужели мы не должны это помнить? Если так дело пойдет, скоро мы и вовсе виноватыми окажемся, не то что жертвами... Этому разве Христос учил?
Елена 8 мая 2021, 00:57
Вадим, война давно уже закончилась, а вы все воюете... Христос совсем не этому учил
Вадим К. продолжение 7 мая 2021, 12:10
что объективно и хороший немец сражался здесь в России за злое дело, и потому не может быть сравнен с тем русским солдатом, который отдавал свою жизнь за свободу своей Родины и своего народа. Там - конец, достойный жалкости, здесь - конец героя. И о том, что все мы дети Бога. По призванию, да, все дети, а по жизни не все дети Бога, есть, увы, и дети диавола, которые хотят исполнять и исполняют волю его, а не Бога. По крайней мере об этом говорил Христос и Его апостолы. Если нужно, то и цитаты приведу.
Вадим К. 7 мая 2021, 12:02
В.: "Какие знаки ставить - Бог знает." По-Вашему выходит, что русскому человеку не надо было рассуждать, плохо ли сделали немцы, что пришли в его страну подчинить ее себе или хорошо, а продолжать жить как ни в чем не бывало, пусть Бог об этом судит, так что ли? А по мне, человек для Бога не деревянный болван или резная пешка на шахматной доске, ему тоже дано участвовать в своей судьбе и в судьбе своего ближнего и всякий немец, находившийся тогда у нас с оружием в руках, был так или иначе врагом и на руках его была невинная кровь. Я не брался судить о том, что надо было делать хорошему немцу, чтобы ее не было на них, сознавая, что этот вопрос действительно непростой, но хотел сказать о том,
В. 6 мая 2021, 14:56
Вадим К. 6 мая 2021, 12:43 "миссии у хороших и плохих людей на каждой стороне фронта были разные и эти вещи не путать одну с другой и не ставить полный знак равенства." Какие знаки ставить - Бог знает. Он в итоге и рассудит всех людей. А каждый человек ответит за себя и свою прожитую жизнь, а не за то, на какой стороне и в какой стране ему выпало родиться. Для Бога мы все его дети...
Вадим К. 6 мая 2021, 12:43
Инна 5 мая 2021, 21:24: "хорошие и плохие люди были и здесь и там." Это может удивить только молодого и неопытного человека, который еще очень плохо знает жизнь. Нужно только иметь ввиду, что миссии у хороших и плохих людей на каждой стороне фронта были разные и эти вещи не путать одну с другой и не ставить полный знак равенства. Увы, и хороший человек может оказаться на плохой стороне.
Вадим Борисов 6 мая 2021, 03:04
Зачем морочить людям голову? А.П. Чехов был интеллигентом-безбожником, он сам об этом многократно заявлял! (Публикации об этом были и на Православии.ру.) Чехов с восторгом разделял революционные идеи Толстого, гордо говорил о том, что верят в Бога только те, у кого не хватает ума усомниться...
Наталья 5 мая 2021, 23:40
Спасибо, очень интересно. Есть же музейные работники - фанаты своего дела, кладезь знаний. Царствия небесного р.б. Алле.
Natalie 5 мая 2021, 22:11
Спаси Господи! Очень интересно! Царства Небесного р.Б. Алле и вечная память!
Инна 5 мая 2021, 21:24
Спасибо, очень интересное интервью. Читая мемуары людей переживших войну, часто можно встретить свидетельства того, что среди немцев встречалось немало порядочных людей. Всё-таки многие люди остаются людьми даже на войне, хорошие и плохие люди были и здесь и там.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • Православный календарь на каждый день.
  • Новые книги издательства «Вольный странник».
  • Анонсы предстоящих мероприятий.
×