Русская земля и русский народ в эпоху удельной раздробленности

Сайт «Православие.Ru» продолжает публикацию фрагментов книги церковного историка и канониста протоиерея Владислава Цыпина «История Европы дохристианской и христианской».

Предыдущие фрагменты:

• Киево-Печерский монастырь и другие русские обители до середины XII века
• Православная Церковь в правление великих князей от Изяслава до Мстислава
• Киевский князь Мстислав Великий и его правление
• Великий князь Владимир Мономах и его правление
• Русь в правление Великого князя Святополка Изяславича

Русь в XI — нач. XII веках

Мстислав Великий был последним князем, чья власть хотя и оспаривалась честолюбивыми младшими князьями, но признавалась и фактически себя обнаруживала на всем пространстве Русской земли. Наследовавший его престол родной брат Ярополк Владимирович не сумел удержать контроль над многочисленными сородичами, правившими в своих волостях, и Русское государство впало в состояние, названное впоследствии удельной раздробленностью.

Мстислав Великий был последним князем, чья власть хотя и оспаривалась, но признавалась на всем пространстве Русской земли

Сохранялось единство русского языка, диалекты и говоры которого не затрудняли общение между киевлянами, новгородцами, волынянами и русскими людьми из иных уделов. Вся Русская земля составляла единую митрополию с первосвятительской кафедрой в Киеве. По словам академика С. Ф. Платонова,

Киевская Русь представляла собой «совокупность многих княжений, объединенных одною династией, единством религии, племени, языка и народного самосознания. Это самосознание достоверно существовало: с его высоты народ осуждал свое политическое неустройство, осуждал князей за то, что они “несли землю розно” своими “которами”, то есть распрями, и убеждал их быть в единстве ради “единой земли Русской”»^[1].

Но увещевал и обличал тщетно.

Политическое единство в результате нескончаемых распрей свелось уже только к тому, что удельные князья принадлежали к одному роду Рюриковичей, так что споры, распри и войны между ними непременно включали династический компонент, выявление старшинства, отечества, родства враждующих или конкурирующих, спорящих или воюющих между собой князей.

«Старшие князья обижали младших родичей, особенно тех, которые рано осиротели и оставались без защиты (князей-изгоев), обделяли их при разделе волостей в пользу своих сыновей; главные города областей со своими вечами вмешивались в отношения князей и путали их родовые счеты; честолюбивые и даровитые князья старались подняться выше старших родичей; наконец, по мере размножения Ярославова потомства, князьям все труднее становилось рассчитывать свои отношения по старшинству. Затруднения, проистекшие из этих препятствий, разрешались усобицами князей или улаживались их договорами, рядами»^[2].

При этом мысль о том, что княжеский стол может занять лицо, не принадлежащее к династии потомков равноапостольного Владимира, трактовалась не просто как узурпация, но как своего рода кощунство.

Узы родства, связывавшие удельных властителей, способствовали заключению между ними временных союзов, особенно ради защиты южных границ от степняков, но не только не препятствовали, а скорее способствовали развязыванию междоусобных войн, потому что родовые счеты запутались, и объективное выявление старшинства и прав на владение по отечеству стало трудной задачей, и решение подобного спора упрощалось войной. Умножение рода Рюриковичей, ставшего многочисленным, привело к тому, что внутри больших уделов воспроизводилось дробление, появлялись крощечные уделы, в которых не оставалось городов, и резиденцией князя становился погост и даже село.

После кончины великого князя Мстислава Русская земля была разделена на 11 уделов

После кончины великого князя Мстислава Русская земля была разделена на 11 уделов: Киевский, Переяславский, Черниговский, Туровский, Полоцкий, Смоленский, Новгородский, Ростовский, Муромо-Рязанский, Волынский, Галицкий. 12-й, Тмутараканский, удел к тому времени прекратил существование.

«Из этих земель три – Киевская, Переяславская и Новгородская – оставались в общем владении княжеского рода, или, точнее, служили предметом спора для князей; в остальных основались отдельные линии княжеского рода: в Полоцкой – потомство Владимирова сына Изяслава, в Черниговской – линия Ярославова сына Святослава, в Волынской, Смоленской и Ростовской – ветви Мономахова потомства»^[3].

Первенство в ряду равноправных уделов все еще признавалось за Киевским княжеством, которое, вместе с ближайшим к нему Переяславским, в ту пору только и называлось Русью, так что если кто отправлялся из Новгорода, Полоцка, Владимира-Волынского или Рязани в Киев, то тривиальным обозначением цели такого маршрута было: поехал на Русь, а когда кто выезжал из Киевского княжества, например, в Суздаль или в Галич, о нем говорили: выехал из Руси. По словам академика М. Н. Тихомирова,

«…в XII – XIII вв. название “Русь” обозначало определенную область: Киевскую землю в узком смысле этого слова. Наряду с термином “Русь” как обозначением определенной территории употреблялось другое, более широкое понятие “Русской земли” в применении ко всем восточнославянским землям, входившим в состав Киевского государства»^[4].

Ставшее общепринятым в исторической литературе именование Русью всего государства равноапостольного Владимира представляет собой анахронизм, хотя и правомерно ставший общепринятым, так что когда Владимира называют «Крестителем Руси», вполне корректно это с фактической стороны применительно к событию, произошедшему в Киеве в 988 году, но символически он, конечно, Креститель Руси, совпадавшей не только с границами его владений, но даже со всем пространством Российской империи или современной России.

В. О. Ключевский считал важнейшим фактором, определявшим границы уделов, экономический, хозяйственный:

«Первоначальными устроителями этих областей были древние торговые города Руси, по именам которых они и назвались»^[5].

По его словам,

«эти земли… не совпадали с древним племенным делением русского славянства»^[6].

Полностью совпадать они, разумеется, не могли, но земли уделов явным образом соотносятся с расселением восточнославянских племен. В одних случаях это выдает совпадение этнонимов и топонимов: волыняне и Волынский удел, полочане и Полоцкий, смоляне и Смоленский; в других связь племени или племенного союза с названием удела сомнений не вызывает: поляне и Киевский удел, словене и Новгородский, северяне и Черниговский. В Туровский удел вошли земли дреговичей, в Рязано-Муромский – вятичей и обрусевших, но изначально финноязычных муромы и эрзи, от которой, вероятно, и происходит топоним Рязань. В Ростовском уделе бок о бок соседствовали словене, кривичи, многочисленные переселенцы с русского юга: особенно поляне, но также северяне и древляне, и финноязычная меря, подвергавшаяся ассимиляции – слиянию со славяноязычными пришельцами в эту землю. Совпадения границ уделов с этнической картой действительно не было, но племенной фактор являлся не менее важным, чем экономический, торговый, в установлении границ уделов.

Словене новгородские. Реконструкция по черепу

За пределами Русской земли остались те тиверцы и уличи, которых нашествие тюркоязычных кочевников не вытеснило из южнорусских степей в земли белых хорватов, волынян и полян, чтобы там слиться с местным населением. Другим убежищем для них послужили земли славяноязычных болгар и романоязычных молдаван и влахов. Уличи и тиверцы, оставшиеся на родине, подвергались постепенной ассимиляции степняками. А еще те белые хорваты, которые обжили Закарпатье, как и близкие им по языку словаки и славянские племена Паннонии, были покорены пришельцами с Урала мадьярами, усвоив себе и сохранив до сих пор имя русины.

Разделение Русской земли на регионы основано не только на политическом и экономическом, но и на лингвистическом факторе

Разделение Русской земли на регионы, включающие по несколько княжеств, – Южный, Юго-Западный, Северный и Среднерусский, – основано не только на политическом и экономическом, но и на этническом, а выражаясь точнее, лингвистическом факторе – на диалектных различиях, которые совсем не совпадают с наречиями, – великорусским, малороссийским и белорусским, которые сложились столетия спустя, под влиянием захвата западных и южных русских княжеств Литвой и Польшей. На рубеже I и II тысячелетий главный рубеж на диалектологической карте Русской земли, как это убедительно доказал выдающийся лингвист нашей эпохи Зализняк, отделял носителей диалекта словен с их главными городами Ладогой и Новгородом от остальных диалектов восточных славян. Словене были поздними пришельцами в этот населенный ранее финноязычными и балтскими народами регион из Поморья-Померании, где до недавних пор существовал словинский язык, пару десятилетий назад угасший. Оказавшись в тесном соседстве с носителями восточнославянских диалектов, включенные в один с ними государственный организм, словене Приильменья усвоили общие для восточнославянской, или древнерусской, речи черты, отделяющие ее от западнославянских языков, в частности, корневые звукосочетания -оро-, -оло-, -ере-, -еле-, в отличие от западнославянских -ро-, -ло-, -ле-, -ре- или южнославянских -ра-, -ла-, -ле-, -ре-, которые вошли и в русский язык, особенно в его великорусском и литературном русском варианте через старославянский, или церковнославянский.

Кривичи. Реконструкция по черепу

Основными маркерами диалектов стали оканье и фрикативное «г» у полян, аканье и фрикативное «г» у носителей среднерусского диалекта, оканье и взрывное «г» у словен

Затем в последующие века дальнейшая эволюция русского языка привела к образованию 4-х основных диалектов: южнорусского, основу которого составила речь полян; юго-западного – говор белых хорватов; среднерусского, на мало различавшихся вариантах которого разговаривали кривичи, вятичи, северяне; и, наконец, северного, употреблявшегося словенами. Основными маркерами диалектов стали оканье и фрикативное «г» у полян, аканье и фрикативное «г» у носителей среднерусского диалекта, оканье и взрывное «г» у словен. Языковая эволюция позднейших столетий (XV и XVI) привела к распространению юго-западного диалекта на Киевскую землю в результате переселения потомков белых хорватов, тиверцев и волынян на эту территорию, после того как она оправилась от монгольского погрома, к внедрению польской лексики в диалекты тех кривичей и северян, которые оказались в пределах Речи Посполитой, в отличие от говора вятичей, и, наконец, к образованию на юго-западе Ростово-Суздальской земли, в Москве, ставшей стольным градом Руси, и в ее окрестностях диалекта, в котором уживались черты, свойственные говору словен (взрывное «г») и вятичей – аканье. Этот диалект и стал впоследствии литературной нормой русского языка. В связи с этой крайне упрощенной схемой уместно заметить, что как древние восточнославянские диалекты, так и современные великорусский, украинский и белорусский наречия несравненно ближе друг другу, чем разные диалекты немецкого или итальянского языка, с расхождениями которых сопоставимы, и то с натяжкой, различия между такими славянскими языками, как русский, польский, болгарский.

Вятичи. Реконструкция по черепу

В XII веке, как и в следующем столетии, в качестве самоназвания русские люди, особенно жители сельской местности, каковых было многократно больше, чем горожан, чаще употребляли старые племенные этнонимы, а не привязывали себя лексически к главному городу удела, в котором большинство из них никогда не бывало. Имеются археологические данные, которые говорят о том, что в эту эпоху сохранялись территориальные границы расселения восточнославянских племен: обнаруженные в раскопанных курганах виды женских височных колец там, где границы удельных княжеств отличались от топографии племен и племенных союзов, соответствуют территориям племен. Русами, русичами, русинами, русскими обозначали себя лица княжеского рода, их дружинники, их вольные слуги и даже их холопы, а также уроженцы и жители Киевской земли, усвоившие себе в ту пору еще монопольное право на этноним русь.

Подобно тому, как в период от смерти Ярослава Мудрого до кончины Мстислава Великого власть над Русской землей принадлежала великому князю не единолично, а как признанному главе рода Рюриковичей, так и в эпоху удельной раздробленности в каждом из ставших самостоятельными княжеств правила обособившаяся ветвь потомков Рюрика и равноапостольного Владимира во главе со старшим в этой ветви князем, сидевшим на столичном престоле удела, в котором его близкие сородичи занимали менее важные и второстепенные столы, участвуя одновременно и в решении дел, затрагивающих большой удел, или, как его еще называли – волость и землю.

«Управление целой землей редко сосредоточивалось в руках одного князя: обыкновенно она делилась на несколько княжеств по числу наличных взрослых князей известной линии; эти изменчивые владения назывались волостями или наделками князей: так в Черниговской земле были княжества Черниговское, Северское (область Новгорода Северского), Курское, Трубчевское… Княжеская линия, владевшая областью, старалась наблюдать в обладании ее частями или волостями ту же очередь старшинства, какой следовали прежде сыновья и внуки Ярослава во владении всей Русской землею, доставшейся им от их отцов и деда»^[7].

В свою очередь волости, или уделы, князей, кроме самых миниатюрных по размерам, делились в административном порядке на городские и сельские общества, которые назывались по-разному: вервями или одинаково с главным поселением такого общества погостами, где непременно находился приходской храм с кладбищем, откуда пошло другое значение этого слова, идентичное с кладбищем, где велась торговля, постоянная или в виде сезонной ярмарки, где в прошлом князья лично с дружиной собирали дань, что называлось полюдьем, и где в эпоху уделов подати взимались «княжьими слугами», выполнявшими фискальную должность. Каждый князь в меру своих доходов держал при себе дружину – воинский отряд и одновременно корпус служивших ему чиновников, выполнявших разные поручения на постоянной и часто временной и даже разовой основе, среди прочего вершивших суд именем князя. Судей называли тиунами или вирниками, поскольку огни взимали виры – пошлины. Нередко они назначались князем из числа его грамотных холопов, а не «княжих мужей», которые делились на два разряда: старших, или бояр, выдвинувшихся на княжеской службе либо происходивших из старинной родоплеменной аристократии и составлявших совет при князе, который назывался думой, и младших дружинников – отроков. Бояре обыкновенно владели населенными вотчинами. Военная власть в главном городе удела возлагалась на воеводу, назначенного князем. В большом городе он назывался тысяцким, если из способных к воинскому делу горожан составлялся полк, насчитывавший около тысячи ополченцев. Тысяча подразделялась на сотни и десятки во главе с сотскими и десятскими. Как и тысяцкие, сотники и десятники не только командовали воинскими подразделениями, но и управляли частями города или также его округи, на жителей которых возлагалось снаряжение и содержание ополченцев.

Народные собрания – вече – обладали законодательными и административными полномочиями

Поставленные князем посадники правили городами, в которых не имелось княжеского стола, так называемыми пригородами. Правда, общины обывателей некоторых старинных больших городов с многовековой традицией вечевого самоуправления (более всего это относится к Новгороду) добивались права ставить посадников по избранию вече не только для себя, но и для своих пригородов, которые вовсе не то же, что современные пригороды, расположенные в окрестностях города – Псков долгое время имел статус пригорода Новгорода, находясь в 200 верстах от него.

В старинных городах, служивших резиденцией князей, созывались народные собрания – вече, обладавшие законодательными и административными полномочиями. Постановления вече считались обязательными для пригородов. Властные позиции вече в некоторых городах были настолько прочными, что князья вынуждены были вступать с ними в договорные отношения – заключать ряды, которыми регламентировались княжеские полномочия в уделе.