Русь в правление сыновей Великого князя Ярослава Мудрого

Сайт «Православие.Ru» продолжает публикацию фрагментов книги церковного историка и канониста протоиерея Владислава Цыпина «История Европы дохристианской и христианской».

Предыдущие фрагменты:

• Сербия в период от середины XI до начала XIII века
• Восстановление Болгарского царства
• Болгария под властью ромеев (XI–XII века)
• Государство и общество ромеев в эпоху Комнинов
• Византийское церковное искусство эпохи Комнинов

Ярослав I Мудрый отбирает меч у Судислава в знак лишения княжеской власти. Радзивилловская летопись, XV в.

Киевский князь Ярослав Мудрый скончался 20 февраля 1054 г. По лествичному праву престолонаследия, принятому на Руси, престол наследовал его следующий по старшинству брат. При отсутствии братьев престол переходил к старшему сыну того брата, который первым занимал великокняжеский стол. Ввиду того, что ко времени кончины Ярослава в живых оставался младший из сыновей равноапостольного Владимира – Судислав, ранее княживший в Пскове, но своим братом Ярославом низложенный и заточенный им в тюрьму, в которой он оставался, когда умер виновник его несчастья, а старший сын Ярослава Владимир умер ранее отца, на Киевский престол взошел его следующий по старшинству сын – Изяслав Ярославич, в Крещении Димитрий. Матерью Изяслава была Ингигерда-Ирина, дочь первого христианского короля Швеции Олафа Шётконунга и его супруги Эстрид, отцом которой был вождь славянского племени ободритов. Принявшая постриг, она канонизирована со своим монашеским именем Анна. Изяслав родился в 1024-м г. Женат он был на дочери польского короля Мешко II Гертруде. В удел от отца Изяслав получил Туровское княжество, а после смерти в 1052-м г. старшего брата Владимира к нему перешел Новгородский удел последнего, который он удержал за собой и после перемещения на великокняжеский стол.

Пребывание потомков Ярослава Мудрого в своих волостях, или, как их стали называть позже, уделах продолжалось обыкновенно недолго. За восшествием на Киевский престол Изяслава последовал ряд перемещений.

«С каждой переменой в наличном составе княжеской семьи младшие родичи, следовавшие за умершим, передвигались из волости в волость... Это передвижение следовало известной очереди... В этой очереди выражалась мысль о нераздельности княжеского владения Русской землей»^[1].

Когда Изяслав занял Киевский стол,

«второму сыну Ярослава – Святославу – досталась область днепровского притока Десны – земля Черниговская – с отдаленной Муромо-Рязанской окраиной и с азовской колонией Руси – Тмутараканью... Третий Ярославич – Всеволод – сел в Переяславле южном… и получил в прибавок к этой волости отдаленный край Суздальский и Белозерский в верхнем Поволжье. Четвертый – Вячеслав – сел в Смоленске, пятый – Игорь – на Волыни… Сирота-племянник Ростислав (внук Ярослава Мудрого от умершего при жизни отца его старшего сына Владимира Новгородского – В. Ц.)… получил от дядей отдаленный Ростовский край»^[2].

Такой порядок наследования, не обеспечивавший прочных связей князей со своими волостями, вытекал из идеи, что Русской землей владел княжеский род совместно. Так,

«в 1057-м году умер четвертый Ярославич – Вячеслав Смоленский, оставивши сына. Старшие Ярославнчи перевели в Смоленск Игоря с Волыни, а на его место – на Волынь – перевели из Ростова племянника Ростислава»^[3].

Менявшие престолы князья призваны были сложившимся порядком вещей противостоять попыткам органов местного самоуправления – вече главных городов племенных союзов (северян, волынян, кривичей, словен), совпадавших с удельными центрами, действовать исключительно в местных племенных и региональных интересах. Профессиональные воинские дружины волостных князей способны были предотвратить сбор местного ополчения для противодействия князю, который в своем уделе представлял интересы Русской земли как единого государственного организма.

Два-три поколения спустя положение дел изменилось, ввиду распрей между самими удельными князьями. Позднейшему раздроблению Русского государства на уделы способствовало падение доминирующего значения Киева, который чем дальше, тем больше утрачивал свою привлекательность для удельных князей, чьи помыслы и планы со временем крепко прирастали к местным интересам. Но пока в Киеве правили сыновья и внуки Ярослава Мудрого, возникавшие между ними распри удавалось вовремя пресечь и тем самым отвести угрозу раздробления Руси.

Святослав Ольгович на Черниговском княжении. Лицевой летописный свод, XVI в.

В 1059-м г. Великий князь Изяслав вместе с братьями Святославом Черниговским и Всеволодом Переяславским освободили своего дядю Судислава, в прошлом Псковского князя, из тюремного заточения, в котором он провел 24 года, и тот, поклявшись с крестным целованием, что не станет претендовать на княжение, принял постриг. А год спустя эти же князья, составив своего рода «триумвират», отправились во главе своих дружин в поход против торков. К ним присоединился и Всеслав Брячиславич Полоцкий, прозванный Волхвом и Чародеем, – внук Изяслава Владимировича, который умер ранее своего отца – Крестителя Руси Владимира, из-за чего и он, став изгоем, и его потомки лишены были права наследовать великокняжеский престол, получив в удел Полоцкую землю. Одни воины двигались на ладьях вниз по Днепру, а другие – на конях по берегу. Поход был успешным и, похоже, бескровным: как пишет летописец,

«се слышавше, торци, убоявьшеся, пробѣгоша и до сего дни, и помроша, бѣгающе, Божиимъ гнѣвомъ гоними, овии от зимы, друзии же гладомъ, инии же моромъ и судомъ Божиимъ. И такъ Богъ избави крестьяны от поганыхъ»^[4].

В южнорусских степях появились кочевники из Заволжья – половцы, или кипчаки

Но уже в следующем году в южнорусских степях появились новые, более многочисленные и опасные, чем торки, кочевники из Заволжья – половцы, или кипчаки:

«Придоша половци первое на Руськую землю воеватъ. Всеволодъ же изыиде противу имъ мѣсяца февраля въ 2 день, и бившимъся имъ, побѣдиша Всеволода и, воевавше отъидоша. Се бысть первое зло на Руськую землю от поганыхъ безбожныхъ врагъ»^[5].

Половецкий набег, в ходе которого потерпел поражение оказавший им сопротивление князь Переяславский Всеволод, был маломасштабной грабительской экспедицией, и сам по себе заметных последствий не имел, но он предвещал чреду больших бедствий для Руси, главным последствием которых стало перемещение политического и военного центра страны на северо-восток, запустение ее южных пределов и падение былой роли Киева – Матери городов русских.

Беседа Изяслава I и Всеволода I о совместных действиях против половцев и присоединившихся к ним русских князей; наём войск по приказанию Изяслава. Радзивилловская летопись, XV в.

Союз князей Ярославичей с Всеславом Полоцким продолжался недолго. Всеслав недоволен был своей участью удельного князя, без законной перспективы на тогда все еще завидный Киевский стол и на богатый торговый Новгород, и в 1067-м г. он напал во главе своей рати на Новгород и захватил его. В ответ в разгар зимних холодов против полочан двинулись соединенные дружины братьев-«триумвиров» – Изяслава, Святослава и Всеволода Ярославичей, «и придоша кь Мѣньску, и мѣнянѣ затворишася въ градѣ. Си же братья взяша Мѣнескъ»^[6], после чего перебиты были жившие в Минске мужчины, а женщины и дети захвачены в плен. Решающая битва состоялась на берегу реки Немиги «мѣсяца марта въ 3 день. И бяше снѣгъ великъ… и бысть сѣча зла, падоша мнозѣ, и одолѣ Изяславъ, Святославъ, Всеволодъ, а Всеславъ бѣжа»^[7]. Спустя 4 месяца, в июле, победители пригласили потерпевшего поражение Всеслава для переговоров, пообещав ему с крестоцелованием безопасность. Но когда он, перебравшись через Днепр близ Смоленска, пришел к ним в шатер, то был схвачен вероломно, переправлен в Киев и там брошен в тюрьму. В результате пленения Всеслава в состав единого государства был возвращен ранее обособившийся Полоцкий удел.

В результате пленения Всеслава в состав единого государства был возвращен ранее обособившийся Полоцкий удел

Но вскоре после попрания князьями крестного целования, в 1068-м г., на Русь обрушилось бедствие – набег половцев во главе с ханом Шаруканом Старым: по словам летописца,

«грѣхъ ради нашихъ попусти Богъ на ны поганыя... Изяславъ, Святославъ и Всеволодъ изиидоша противу имъ»^[8].

Битва состоялась на берегу реки Альты близ Переяславля. Ее исходом стало поражение русских: «и побѣгоша русьскыя князи, и побѣдиша половци»^[9].

Сражение при Альте между русскими князьями, сыновьями Ярослава Мудрого, и половецким войском (1068 год). Иллюстрация из Радзивилловской летописи, XV в.

Последствием поражения стал вспыхнувший в Киеве бунт, в ходе которого был освобожден из темницы и поставлен на Киевский престол Всеслав Волхв, а княжеский двор подвергся разграблению. Изяслав бежал из Киева к своему тестю Болеславу в Польшу, откуда повел предоставленное ему польское войско на Киев. Всеслав, устрашившись противника, тайно покинул дружину, с которой вышел навстречу польскому войску, и бежал в родной Полоцк. Киевляне тогда собрались на вече и призвали на нем Всеволода и Святослава выступить против поляков. Князья вняли призыву и двинулись со своими дружинами навстречу иноземцам. Но, опасаясь поражения, они вступили через подосланных людей в переговоры со старшим братом Изяславом:

«‟Всеславь ти бѣжалъ, а не води ляховъ Кыеву, противнаго ти нѣтуть; аще ли хощеши гнѣвомъ ити и погубити град, то вѣси, яко намъ жаль отня стола”. То слышавъ, Изяславъ остави ляхы... посла же предъ собою сына своего Мьстислава Кыеву»^[10].

Киевляне освобождают Всеслава из заключения. Радзивилловская летопись, XV в.

Посланный в Киев для расправы над мятежниками, освободившими из темницы Всеслава, Мстислав казнил 70 киевлян, многих других – ослепил, «другыя без вины погубивъ, не испытавъ»^[11]. После расправы, учиненный его сыном, Изяслав возвратился в Киев. Сопровождавших его поляков он распустил, чтобы те сами себе приискивали пропитание, но местные жители нападали на них и убивали их. За этим последовал поход Изяслава на Полоцк, откуда им изгнан был Всеслав, а на его место он поставил своего сына Мстислава, который вскоре после этого умер; тогда отец послал в Полоцк другого сына – Святополка. Но в 1071-м г. Всеславу Волхву удалось вернуться в Полоцк, изгнав из него Святополка.

В 1072-м г. в Киеве совершено было перенесение мощей святых князей Бориса и Глеба и их прославление – первая канонизация в истории Русской Церкви

Между тем в 1072-м г. в Киеве совершено было перенесение мощей святых страстотерпцев князей Бориса и Глеба и их прославление – первая канонизация в истории Русской Церкви. Участниками этого торжества были все три брата – Изяслав, Святослав и Всеволод, Митрополит Киевский Георгий, епископ Переяславский Петр, настоятели монастырей, и среди них – игумен Киево-Печерской обители преподобный Феодосий. Святые страстотерпцы, приходившиеся родными дядями правивших тогда князей, пали жертвой властолюбия своего брата Святополка Окаянного. Но прошел год после этого торжества, и оказалось, что напоминание о тяжком преступлении властолюбца, погубившего святых угодников, не удержало их племянников от посягательства на подобное же преступление:

«Вьздвиже дьяволъ котору въ братьи сей Ярославличихъ. И бывши распре межи ими, быста сь себе Святославъ со Всеволодомъ на Изяслава. И изиде Изяславъ ись Кыева. Святослав же и Всеволодъ внидоста в Кыевъ мѣсяца марта въ 22 и сѣдоста на столѣ на Берестовомъ, преступивша заповѣдь отню. Святослав же бѣ начало выгнанию братню, желая болшая власти, Всеволода бо прельсти и глаголя, яко Изяславь сватается сь Всеславомъ, мысля на наю»^[12].

Это была, конечно, клевета или нелепое подозрение – зачем было Изяславу входить в сговор со Всеславом, который изгнал из Полоцка его сына Сятополка?! Святослав занял тогда Киевский престол, а Всеволод перешёл в Чернигов из Переяславля, который был отдан сыну Святослава Давиду.

Как и в прошлое свое изгнание из Киева, Изяслав снова отправился в Польшу, захватив с собой дворцовые сокровища, в надежде, что ему удастся на них нанять много воинов и с ними возвратить себе отеческий престол, но сокровища эти поляки у него отняли, а самого его изгнали из своей страны, предпочитая поддерживать мирные отношения с его братьями, с которыми они даже заключили тогда союз, так что в 1076-м г. Олег Святославич с Владимиром Всеволодовичем Мономахом командовали русскими дружинами, которые вместе с польским войском отправились в поход против чехов. Тщетными оказались и попытки Изяслава получить реальную поддержку в войне с братьями, а не заверения в сочувствии, со стороны Императора Генриха IV и его противника Папы Григория VII, к которому он отправил для переговоров своего сына – Волынского князя Ярополка.

27 декабря 1076 г. умер занимавший тогда Киевский престол Святослав Ярославич, и княжить в Киев перешел Всеволод, но уже через полгода он помирился с вернувшимся на Русь Изяславом и уступил ему, как старшему брату, столицу, после чего возвратил себе Черниговскую и Переяславскую волости, а также Смоленск. Сыновья Святослава по воле Изяслава были выведены из своих уделов: Давид – из Переславля, Олег – с Волыни, – во Владимир Волынский был перемещен Ярополк Изяславич. Правивший в Новгороде Глеб Святославич, искоренявший в своих владениях остатки языческих верований и обрядов, был изгнан новгородцами, бежал за Волок, где был убит 30 мая 1078 г. местной чудью. По характеристике летописца,

«бѣ же Глѣбъ милостивъ на убогия и страньнолюбивъ, тщанье имѣя къ церквамъ, теплъ на вѣру и кротокъ, взоромъ красенъ. Его же тѣло положено бысть в Черниговѣ за Спасомь мѣсяца июля 23 день»^[13].

Любопытное обстоятельство выяснилось при проведенном в 2020-е гг. генетическом исследовании предполагаемых останков Глеба Святославича. Его гаплогруппа I2a расходится с результатами анализа останков других древних и ныне здравствующих Рюриковичей, так что отцом Глеба, если, конечно, полученные результаты исследования достоверны, не мог быть Святослав. Новгородский стол после Глеба занял Святополк Изяславич.

В 1078-м г. против Всеволода Черниговского пошли войной его племянники, оставшиеся без уделов

В 1078-м г. против Всеволода Черниговского пошли войной его племянники Олег Святославич и Борис Вячеславич, оставшиеся без уделов. Олег отправился из Чернигова в Тмутаракань, где тогда правил его брат Роман, и тот нанял для участия в походе на Чернигов против князя Всеволода половцев: «Приведе Олегъ и Борисъ поганыя на Рускую землю и поидоста на Всеволода с половцѣ»^[14]. В битве на реке Сожице Всеволод потерпел поражение от своих племянников и половцев. С остатками дружины он бежал в Киев к Изяславу просить его о помощи. Тот откликнулся на просьбу брата, хотя и не без укора ему за свои былые несчастья:

«И рече ему Изяславъ: ‟Брате! Не тужи. Видиши бо, колко ся мнѣ сключи зла... Не изгнаста ли вы, мене, брата своя, и не блудих ли по чюжимъ землямъ, имѣнья лишенъ быхъ, не створи зла ничтоже? И нынѣ, брате, не туживѣ. Аще будеть нама причастъе в Руской землѣ, то обѣма, аще лишена будевѣ, то оба. Язъ сложю главу свою за тя”»^[15].

Кровавое побоище состоялось 3 октября 1078 г. близ Чернигова, на Нежатиной Ниве, точное местоположение которой неизвестно

Изяслав собрал многочисленное войско, к которому присоединились воины Всеволода. Со своими отцами в поход на занятый мятежниками Чернигов отправились их сыновья – Ярополк Изяславич и Владимир Мономах. Черниговцы не впустили их в свой город. Не было там и восставших князей, так что кровавое побоище состоялось 3 октября 1078 г. близ Чернигова, на Нежатиной Ниве, точное местоположение которой неизвестно. В битве потерпели поражение восставшие племянники, один из них. Борис, был убит, другой, Олег, с остатками разбитого войска бежал в Тмутаракань. Но погиб и Великий князь Изяслав Ярославич.

«Вземше же тѣло его, привезоша в лодьи... и изидоша противу ему весь городъ Киевъ, и възложиша на санѣ, повезоша ̀и с пѣсньми попове и черноризци, и понесоша въ градъ. И не бѣ лзѣ слышати пѣнья въ плачѣ велицѣ и воплѣ, плакася о немь весь городъ Киевъ… И принесъше, положиша тѣло его въ церквѣ Святыя Богородица, уложиша ̀и в раку камяну и мраморяну. Бѣ же Изяславъ мужь взоромъ красенъ, тѣломъ великь, незлобивъ нравомь, кривды ненавидя, любя правду, клюки же в нём не бе, ни льсти, но прост умом, не воздая зла за зло; колико бо ему сотвориша кияне, самого выгнаша, а дом его разграбиша, и не возда противу тому зла»^[16].

Битва на Нежатиной Ниве. Радзивилловская летопись, XV в.

Всеволод Ярославич после гибели брата занял Киевский престол. Он первым в истории стал употреблять титул «князя всея Руси», который читается на его печатях. Чернигов он отдал своему сыну Владимиру Мономаху, сохранившему за собой и Смоленск, а Переяславль – его брату Ростиславу. В Новгороде остался сын Изяслава Святополк, а его брат Ярополк – в Вышгороде.

Всеволод (в Крещении Андрей) родился в 1030-м г. Пока был жив Ярослав, он не выделил ему удела, «бе бо любим отцем паче всея братьи, его же имяше присно у собе»^[17] – держал его при себе. А любить его было за что. Усердный читатель старославянских книг, завезенных на Русь с Балкан, Ярослав Мудрый не мог не ценить замечательной любознательности и эрудиции своего четвертого сына. Сын Всеволода Владимир Мономах в своем хрестоматийно известном «Поучении» писал, что его отец, «дома седя, изумеяше 5 язык»^[18]. Включил или не включил в их число автор «Поучения» родной русский язык, – неизвестно. Всеволод Ярославич, как и его отец и дед, несомненно, знал шведский, знал он и греческий язык своей супруги – дочери Императора Константина Мономаха, весьма вероятно, что также половецкий – кипчакский, которому из современных ближе всего казахский и литературный татарский язык, а еще один или два языка из набора возможных вариантов: латинский, немецкий, английский или польский (если только он мог тогда считаться иным языком, чем русский, при значительной их близости в ту эпоху). По словам Летописца, Всеволод

«любимъ бѣ отцемь своимъ, яко глаголати отцю его к нему: ‟Сыну мой! Благо тобѣ, яко слышу о тобѣ кротость и радуюся, яко ты покоиши старость мою. Аще ти Богъ подасть прияти власть стола моего по братьи своей, с правдою, а с ненасильемь, то егда Богъ отведеть тя от житья твоего, то ту ляжеши, идѣже азъ, у гроба моего, понеже люблю тя паче братья твоея”»^[19].

Сразу после смерти Святослава Ярославича возобновились попытки Всеслава захватить власть в Киеве

Сразу после смерти Святослава Ярославича возобновились попытки Всеслава Волхва захватить власть в Киеве или хотя бы расширить свои владения. После его похода на Смоленск Всеволод поручил своему сыну Владимиру Мономаху вести войну с неугомонным Всеславом Волхвом. Перипетии ее отражены в «Поучении» Мономаха, правда, без их хронологической привязки:

«И Всеславъ Смолнескъ ожьже, и азъ всѣдъ с черниговци о двою коню, и не застахом… въ Смолиньскѣ... И на ту осень идохом с черниговци и с половци… к Мѣньску изъѣхахом городъ, и не оставихом у него ни челядина, ни скотины»^[20].

Минск, как видно из этой записи, дружинники Владимира Мономаха брали вместе с половцами, очевидно, нанятыми для участия в этом походе. Похоже, что степняки грабили город с особым усердием.

Большую часть войн при жизни отца владевший пограничной со степью Переславской волостью Владимир Мономах вел против половцев, хотя с отдельными улусами их он порой заключал союзы:

«А на ту зиму повоеваша половци Стародубъ весь, и азъ шедъ с черниговци и с половци, на Деснѣ изьимахом князи Асадука и Саука, и дружину ихъ избиша. ...Том же лѣтѣ гонихом по половьцихъ за Хоролъ… И ѣдучи к Прилуку городу, и срѣтоша ны внезапу половечьскыѣ князи… а наши онѣхъ боле избиша и изьимаша... И заутра, на Госпожинъ день, идохом к Бѣлѣ Вежи, и Богъ ны поможе и Святая Богородица: избихом 900 половець, и два князя яхом, Багубарсова брата, Асиня и Сакзя, а два мужа толко утекоста… И выидохом на святаго Бориса день ис Чернигова, и ѣхахом сквозѣ полкы половечьскиѣ... И облизахутся на нас акы волци стояще... Богъ и святый Борись не да имъ мене в користь, – неврежени доидохом Переяславль»^[21].

Еще при жизни отца Владимир совершил два зимних похода против косневшего в язычестве племени вятичей

А еще при жизни отца, на рубеже 1070-х – 1080-х гг., Владимир совершил два зимних похода против косневшего в язычестве славянского племени вятичей, которыми правил князь Ходота – последний из упоминаемых в источниках с таким титулом племенной вождь вятичей. Поход был удачным. Вятичи покорились, и земли их были присоединены к Черниговскому уделу; но, оставаясь язычниками, они по-старому держались особняком, и, вероятно, их зависимость от «князя всея Руси» долго еще ограничивалась выплатой дани.

Всеволод Ярославич. Портрет из Царского титулярника. 1672 год

В самом начале княжения Всеволода в Киеве, в 1079-м г., лишенный удела Олег Святославич вместе с братом Романом, правившим в далекой Тмутаракани, повели состоявшее в основном из нанятых половцев войско на Киев. Но в Переяславле между князем всея Руси Всеволодом и предводителями половцев состоялись переговоры, в ходе которых степнякам были предложены и ими взяты деньги. Договорились о мире, а на обратном пути в свои приазовские кочевья половцы убили Романа, после чего Тмутаракань перешла под власть Всеволода, и он прислал туда посадником Ратибора. Олег же был схвачен хазарами, которые, утратив свое государство, все еще составляли некую часть населения Северного Кавказа и Крыма, и те переправили его в Константинополь, откуда позже он был сослан на Родос.

Через год после назначения Ратибора посадником Тмутаракани князья-изгои Давид Игоревич, сын младшего из Ярославичей и Кунигунды, дочери маркграфа Мейсенского Оттона, и правнук Ярослава Мудрого Володарь Ростиславич, отец которого был сыном Владимира Ярославича, умершего при жизни отца, тем самым обрекшего своих потомков на изгойство, бежали с Волыни в Тмутаракань и выгнали оттуда Ратибора, овладев этим южным уделом. Но некоторое время спустя в Тмутаракань вернулся из империи ромеев Олег Святославич с дружиной, и ему удалось изгнать Давида и Володаря из захваченной ими Тмутаракани и вернуть эту удаленную южную волость себе.

Христос коронует Ярополка и Кунигунду-Ирину. Миниатюра из Трирской Псалтири, XI в.

В 1084-м г. братья Володаря, такие же, как и он, изгои – Рюрик и Василько Ростиславичи – оставили Владимир-Волынский, где они пользовались гостеприимством сидевшего там князя Ярополка Святославича, и заняли Червенские города, расположенные на границе с Польшей. А затем, собрав дружину, они выгнали Ярополка из его волости и водворились в ней. Князь всея Руси Всеволод направил против них войско во главе с сыном Владимиром Мономахом, и тот изгнал их, возвратив во Владимир Ярополка. Но Ярополк недолго испытывал благодарность Великому князю Всеволоду и его сыну, потому что по прошествии некоторого времени Всеволод предоставил волынский город Дорогобуж Давиду Игоревичу, который ранее, обосновавшись со своей дружиной в устье Днепра, грабил там греческие суда, торговавшие с Киевом, тем самым отвратив его от разбоя. Ярополк затаил обиду на Всеволода, потому что, выделив из его волости Дорогобуж, он убавил ее размеры. Когда до Всеволода дошла весть о том, что Ярополк собирает войско для войны с ним, он направил против него сына Владимира. И

«Ярополк, оставя мать в Луцке, бежал в Польшу. Луцк сдался Мономаху, который захватил здесь мать, жену Ярополкову, дружину его и все имение, а во Владимире посадил Давыда Игоревича… Но в следующем году Ярополк пришел из Польши, заключил мир с Мономахом и сел опять во Владимире»^[22].

Несколько дней спустя Ярополк отправился в Звенигород, расположенный близ Киева, и, как сказано в «Повести временных лет»,

«не дошедшю ему града, и прободен бысть от проклятаго Нерадьца, от дьявола наученья и от злых человек. Лежащю ему ту на возе, саблею с коня прободеи, месяца ноября в 22 день»^[23] 1086 г.

Кем был подослан «проклятый» убийца Нерадец, осталось неизвестным. Но бежал он тогда от мести в Перемышль, к Рюрику Ростиславичу. В 1088-м г. Всеволод посадил в Туров брата убиенного Ярополка Святополка, а своему внуку – 12-летнему Мстиславу Владимировичу – предоставил в удел Новгород.

В правление Всеволода Ярославича, около 1090 г., на Руси было установлено празднование перенесения мощей святителя Николая из Мир Ликийских в итальянский город Бари 9 мая, хотя Константинопольский Патриархат такой праздник в свой календарь не ввел, рассматривая это событие только как похищение, не придавая ему промыслительного значения (город Миры вскоре после перенесения святыни в безопасное место – в город, где, кроме итальянцев, сохранялось многочисленное греческое население – был занят мусульманами-сельджуками).

Князь Всеволод был женат дважды. Его первая супруга – дочь Константина Мономаха Мария – родила Владимира, которому было усвоено прозвище его деда, и Анну – они оба прославлены в лике святых. Княгиня Мария скончалась в 1067-м г. Во второй раз он женился на дочери половецкого хана Анне, матери Ростислава и дочерей Евпраксии, Екатерины и Марии. Екатерина была выдана замуж за Императора Генриха IV и в Германии звалась Адельхайдой. Она сбежала от мужа в Верону к Папе Урбану II, обвинив мужа в издевательствах над ней, устроении оргий и участии в сатанинских обрядах. У Руси сложились тогда враждебные отношения с Германией, именовавшейся Священной Римской империей.

Великий князь Всеволод Ярославич скончался 13 апреля 1093 г., 63-х лет от роду, и был погребен на следующий день, в Великий Четверг, в храме Святой Софии, построенной его отцом. В «Повести временных лет» ему посвящена своего рода эпитафия:

«Сий благовѣрный князь Всеволодъ бѣ измлада любя правду и набдя убогия, и воздая честь епископомь и прозвутеромъ, излиха же любляше чернорисцѣ и подаваше требованье имъ. Бѣ же и самъ уздержася от пьяньства и похотѣ»^[24].