Протоиерей Николай Агафонов: Мечтаю встретиться с Иоанном Дамаскиным

Интервью с протоиереем Николаем Агафоновым

"Протоиерей
Протоиерей Николай Агафонов
В издательстве Сретенского монастыря выходит роман протоиерея Николая Агафонова «Иоанн Дамаскин». Хорошо известный православному читателю автор нескольких сборников увлекательных рассказов, в числе которых «Чаю воскресение мертвых», отец Николай дебютировал в таком серьезном жанре как роман. Коллеги-писатели и те, кто уже смог познакомиться с произведением, в один голос утверждают, что мы имеем дело с историческим романом уровня «Камо грядеши» Генриха Сенкевича. Сегодня мы публикуем интервью с автором «Иоанна Дамаскина», а вслед за ним познакомим читателей и с отрывками из этого произведения.

– Отец Николай, почему вы решили написать роман о преподобном Иоанне Дамаскине?

– Для меня Иоанн Дамаскин – это великий поэт, писатель, богослов. Я считаю его покровителем всех православных писателей. Мне тридцать лет хотелось написать о нем роман. На меня неизгладимое впечатление произвела поэма Алексея Константиновича Толстого «Иоанн Дамаскин». В 1976 году студентом духовной семинарии я принимал участие в ее инсценировке. Постановку готовили преподаватели, архимандрит Матфей (Мормыль) отвечал за музыкальное сопровождение. Мы с нынешним владыкой Арсением (Епифановым) играли роль монахов из братии, наша реплика была: «Но кто же здесь учить того достоин, кто правды свет вокруг себя лиет? Чье слово нам как колокол звучало – того ль приять дерзнем мы под начало?» С того времени я все время мечтал запечатлеть образ преподобного в художественном историческом романе. Ведь Иоанн Дамаскин – это очень яркая фигура: христианский премьер-министр в мусульманской империи, которая противостоит Византии, управляемой императором-иконоборцем. В житии преподобного мало биографических подробностей, но даже имеющиеся моменты просто потрясающи: его труды, история иконы «Троеручица» и т.д.

– Перед вами стояла трудная задача: Иоанн Дамаскин – очень знаменитый в основном своими трудами святой, при этом о нем мало что известно и скупое житие написано почти через двести лет после его смерти. Как справились с этой ситуацией? Какими источниками пользовались?

– Я использовал творения преподобного, жития святых тех времен, труды византологов, все летописи по Византии, вплоть до армянских. В армянской летописи я откопал письмо халифа Омара к императору Льву Исаврянину. Из обозначенных в нем тем возникли вопросы по иконам. Я увидел очень интересную эпоху и понял, что можно образ Иоанна Дамаскина вставить в нее как в рамку.

С одной стороны, это было завершение определенного периода в жизни Церкви. Почти все догматы уже выработаны. И вот последняя борьба накануне Собора 843 года, где была разбита иконоборческая ересь, которая почти сто лет потрясала Церковь. С другой, эти потрясения тесно взаимосвязаны со сложной политической обстановкой того времени. Молодая и агрессивная мусульманская империя в начале VIII века наносит Европе два массированных удара. И, в принципе, тогда стоял вопрос о существовании христианской культуры вообще. Идеология иконоборчества была в том, чтобы через отрицание икон приблизить к христианству мусульман, которые четко на иудейских основах не принимают никаких изображений. Иоанн Дамаскин в самом начале этой эпохи выступил как защитник иконопочитания, его письма играли огромную роль и после его смерти, они цитировались на Соборе. Он в этой борьбе, на мой взгляд, был основным участником. По его богословским трудам вырабатывали четкое отношение к иконе. При этом он показал себя мудрейшим государственным деятелем и его отношения с другими фигурами того времени – отличная основа для исторического романа.

– Присутствует ли в романе элемент вымысла?

– Исторический роман не может быть без вымысла. В своем послесловии я подчеркиваю, что мое произведение – это не только это книга о том, что было или что могло быть, но и о том, как все увидел сам автор. Я дал свое видение, свой взгляд. Я увидел события и должен был их объяснить. Как они созрели? Это не столько вымысел, сколько форма подачи сухих исторических фактов в их психологической и логической достоверности. Так, например, в житиях сказано, что иконоборчество началось со снятия известной иконы Христа, находившейся над медными халкопракийскими дворцовыми вратами. И монахиню, которая выступила против этого, приговорили к казни. В житиях описывается что ее восемь дней бичевали и убили во время шествия по городу, не доведя до места казни. Как объяснить случившееся? Все это надо было описывать, также как и картины битв, воссоздавать диалоги и так далее. Надо было разрозненные жития сплести в одну общую картину. Но вымысла как такового в романе практически нет.

– Насколько Ваш роман актуален сегодня?

– Я писал о том, что болит у меня в душе, а это – современные проблемы. В моем романе в нескольких местах прорывается взгляд на сегодняшнюю действительность. В книге показана фигура императора Византии Иустиана Второго, который по типу похож на нашего Иоанна Грозного – тоже пролил много крови. Он был деятель неоднозначный, много строил, старался подражать своему тезке Иустиану Великому. О нем отзываются отрицательно, но я увидел в нем другое – это был очень преданный Церкви человек. При нем состоялись V и VI Трулльские соборы, на которых были выработаны 102 канонических правила, в основном регулирующие поведение клира. Иустиан стал на сторону ревнителей чистоты и святости Православия. Это уже о многом говорит. И вот он, которого сбросили с престола, пытались казнить, ссылали, отрезали нос, он, в итоге вернувшийся к власти, пытался совместить святость с жесткими методами правления государством. Эта проблема всегда была: власть и соблюдение заповедей Христа.

Другая злободневная проблема – до каких пределов государство может вмешиваться в церковные дела? Собственно, в своих письмах против иконоборчества Иоанн Дамаскин восстает против власти императора, обвиняя его в узурпаторстве церковной власти. Преподобный четко обозначил эти рамки, чем и взбесил Льва. В романе я прямо цитирую фрагменты этих писем.

Следующая актуальная тема – старчество. Сейчас к старцам относятся, чуть ли не как к волшебникам. У меня эта проблема поднята через взаимоотношение Иоанна Дамаскина со своим старцем. Я постарался показать облик такого старца – святого по сути, но который заблуждался. Богородица сама явилась этому старцу, ходатайствуя за преподобного, и старец просил прощения у Иоанна Дамаскина. Но его заблуждение было угодно Богу. Именно он отсек у преподобного всё житейское и сделал из него того великого святого, который нам известен. Это современно: показать, как становятся старцами. В начале своего пути это такие же люди, как и мы с вами. Нельзя делать из них оракулов. Они стремятся к Богу, они выше нас, но они остаются при этом людьми, и надо видеть в старце живого человека.

Ну и, наконец, проблема взаимоотношений родителей и детей. Иоанн Дамаскин не может уйти в монастырь, потому что отец не благословляет. Он говорит, что есть долг перед Церковью-матерью, надо наследовать должность отца и, используя ее, заступаться за христиан. Отец говорит правильные вещи, что придет время, и Господь сам развяжет этот узел.

– Вы не сказали про еще одну актуальную тему: взаимоотношение христиан и мусульман. Помогает ли ваше произведение разобраться в истории этого вопроса?

– Ислам в то время не был настолько агрессивен, как сейчас. Это еще не было время жестоких гонений на христиан. Мусульмане были захватчиками, которые, если так можно выразиться, были в меньшинстве. Почему Иоанн Дамаскин имел такую высокую должность? Да просто в то время мусульмане не имели своей развитой культуры, которая появится в XII–XVII веках. Тогда это были кочевники, и они не могли доминировать в культурном плане в захваченных ими городах, население которых было значительно образованнее. Поэтому чиновников набирали из христиан, так как сами были малограмотными. Когда арабы брали город, они полностью сохраняли порядок, ставили старшим кого-то из христиан, как в случае с Дамаском, в котором отец преподобного, Сергий Мансур, отвечал за христиан и собирал налоги, а их платили только христиане. Это потом, когда мусульман стало больше, начались притеснения, насильственное обращение в ислам. Но тогда это было еще в зародыше. Я показываю начало этих процессов, в числе которых запрет икон при халифе Изифе, который еще до Льва Исаврянина издал соответствующий указ.

В романе я постарался дать беспристрастное описание тех событий, ничего подобного тому, что есть в «Мечети парижской Богоматери» вы не найдете. Я считаю, что мусульмане разные, среди них есть и образованные и высококультурные люди. И религия у них не такая уж примитивная. Да, это были враги византийской империи, но это были достойные противники. В романе я показал, что люди разных культур могут уживаться.

– Идея написать книгу жила в вас тридцать лет. А сколько непосредственно длилась работа над романом, как и в каких условиях он создавался?

– К началу 2005 года я уже располагал необходимым проработанным материалом, который в основном собирал в библиотеках Московской и Санкт-Петербургской духовных академий. Тогда я решил, что напишу роман за два месяца. Но работа шла тяжело из-за страха дать неправильный образ святого. Сложность заключалась в том, чтобы интерпретировать житийный образ в художественный. Я боялся перейти пределы дозволенного, ведь надо было сохранить идейный образ святости и не допустить непозволительных вещей. При этом стояла задача показать интересную личность, показать развитие ее святости. Если в житии преподобный свят от рождения до кончины, то у меня в романе он должен расти.

Повторяю, работа шла тяжело, но потом как-то вдруг все пошло. И вот в августе 2006 года я уехал в Калужскую область, в село Барятино, там Богородично-Рождественская девичья пустынь, где меньше чем за месяц я сделал столько, сколько за минувшие полтора года. На праздник мучениц Веры, Надежды, Любви и матери их Софии я поставил в романе последнюю точку. Наверное, как-то повлияла атмосфера монастыря. В нем прекрасная библиотека, настоятельница, монахиня Феофила, интеллигентная москвичка, долгое время работала в издательстве под началом владыки Питирима. Монахини учат греческий язык…

– Герой романа достаточно серьезная и известная фигура в христианской и мировой истории. Создавая роман, вы осознавали, что сравнивать будут как минимум с «Камо грядеши» Сенкевича?

– Да ну? Я писал так, чтобы это было интересно читателю, а с кем и с чем будут сравнивать, меня мало волнует. У нас могут придраться к чему угодно. Но я писал не учебник по истории, а роман. Мне, например, сказали, что я лучше Сенкевича написал. Но я не ставлю это себе в заслугу. Я все время молился, когда писал роман. Я верю, что Иоанн Дамаскин мне сильно помог в написании романа. Меня даже спрашивали, не страшно ли мне будет встретиться с ним на том свете? Не то, что страшно, радость великая это для меня будет. Для меня самая большая мечта встретиться на том свете с преподобным. Я знаю, что он подойдет, и обнимет меня, и что-то скажет. Все что мог, я воплотил. Я бы не посмел роман выпустить, если бы у меня был искажен образ святого. Эта ответственность на меня очень давила – сейчас я спокоен. Во время работы над романом я пережил какой-то особый подъем. Я осознал, что это была помощь Божия. Если бы я с человеческими силами подходил, то не смог бы написать. Сегодня я не уверен, что напишу что-то лучше или подобное.

– Вы понимаете, что после этого романа ваша читательская аудитория значительно расширится? Это уже будут не только прихожане православных храмов, с удовольствием читающие ваши рассказы, но гораздо большая аудитория.

– Я на это рассчитываю. Но я не думал об этом во время работы. Я не различаю людей на церковных и нецерковных. Я пишу, чтобы это было интересно любому. Но, как священник, имею желание, чтобы нецерковный человек, прочитав мой роман, пришел в храм.

– Вы свои книги расцениваете как проповедь?

– Не как проповедь. Просто я хочу поделиться с людьми своей радостью пребывания в Церкви. Я в своих книгах не поучаю, а пишу как есть. В моих рассказах приход человека к Богу обязательно происходит через его внутреннюю потребность стать лучше или совершить хороший поступок. Тогда Бог идет ему навстречу. И потом, я это делаю не искусственно, а так получается. Для меня литература – это возможность передать людям что-то из своего жизненного опыта.

– А каков ваш путь к Богу?

– Это все есть на моем сайте (http://kirsat.narod.ru) – полная биография. Я пришел в храм в юности. Мне повезло, я сразу попал в хорошую среду. В Москве первый священник, с которым я увиделся и на чьих проповедях я учился, был знаменитый отец Николай Ведерников. Он по-настоящему проповедовал. Потом был отец Анатолий Волгин. Для неофита важно кто на него влиял. Это остается на всю жизнь.

– Как у вас на приходе относятся к тому, что батюшка – писатель?

– Любят. Подходят бабульки, спрашивают, когда выйдет что-нибудь новенькое.

– А вам самому какие писатели нравятся?

– Прежде всего, Чехов. Потом Лесков, Достоевский, Пушкин, Алексей Константинович Толстой. Еще Михаил Булгаков, все наши все почвенники. Сейчас появилось много православных писателей. Мне нравятся те писатели, которые пишут о духовном. Сегодня многие священники стали писать.

– Как вы думаете, будут ли это единичные произведения или получится целая православная художественная литература?

– Получится. Вся литература до революции была православной. Даже у еретика Толстого, за некоторым исключением. Но она была не церковная. Просто писатели принадлежали или тянулись к Церкви. А сейчас сами священники пишут о Церкви. Тема востребована. Раньше интеллигенция смотрела на Церковь как на что-то такое, что «не для нас». А сейчас наоборот. Идет воцерковление народа. Люди ходят читать литературу о себе, пришедших в храм. Вот смотрите, только за два года мои рассказы вышли тиражом 120 тысяч экземпляров.

Беседовал послушник Игорь

Игорь Зыбин

Протоиерей Николай Агафонов

11 января 2007 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×