И весь живот наш Христу Богу предадим

Все чаще в православных храмах за богослужением можно слышать, как в ектеньях вместо привычного слова ‘живот’ священник или диакон произносят непривычное слово ‘жизнь’.

Автор этих строк, конечно, осведомлен о практикуемой подмене этих и других молитвенных слов в некоторых храмах города Москвы и его окрестностей. Ну, на то он и столичный город, чтобы страдать от избытка ума. Но каковы же были мои удивление и смущение, когда прошедшим летом в Великом Новгороде на богослужении в древнейшей русской обители – Юрьевом мужском монастыре – я услышал новомодную столичную ‘жизнь’ там, где испокон веков стоял ‘живот’. То еще очень важно заметить, что в ограде Юрьева монастыря располагается Новгородское духовное училище. Что же выходит? Что в Новгороде уже даже не упражняются в нововведении, но вовсю ему учат как самому обыкновенному делу? Однако прежде, чем «написанное пером рубить топором», не мешало бы разобраться, насколько необходима эта замена и какими соображениями руководствуются самочинные редакторы богослужебных текстов.

Можно предположить, что замена ‘живота’ на ‘жизнь’ производится на том «серьезном» основании, что слово ‘живот’ непонятно широкой аудитории. Но этот довод очень странен уже по одной той причине, что в русском языке есть хорошо известное выражение не щадя живота своего, и говорить, что употребляемое за богослужением слово ‘живот’ многим непонятно, значит говорить, что многим русским людям непонятен смысл вышеприведенного выражения. Но уместно ли столь невысокое мнение о знании своего языка русскими людьми?

Аргумент о «непонятности» слова ‘живот’ странен не только с частной филологической точки зрения, он странен в принципе. Множество церковнославянских слов непонятно для переступающих порог храма впервые, как и вообще многое в Церкви непонятно для приходящих в нее из мира. Что же тогда, чтобы им было проще освоиться, надо все непонятное разрушить? Однако цель воцерковления состояла и состоит вовсе не в том, чтобы, вычеркнув непонятное, принять из церковной жизни только то, что доступно житейской логике. Истинное воцерковление происходит как раз наоборот – через перемену жизни и выстраивание ее, часто вопреки своей греховной природе и личному разумению, по евангельскому ладу и церковному строю.

И еще одно замечание о «непонятности» слова ‘живот’ можно привести. Осмысленно слушает службу, то есть не только имеет уши ее слышать, но хотя бы попросту старается прислушаться к ней, вовсе не широкая аудитория, а та незначительная часть прихожан, которая из-за регулярного участия в богослужениях может быть названа верной ее частью, и эта часть наверняка знает, что упоминаемый на ектеньях ‘живот’ это вовсе не ‘желудок’. Ради кого же тогда менять слова молитв? Ради тех «захожан», что идут в храмы только потому, что там можно свечку поставить «за здравие», «за упокой» или просто «за все хорошее»? В том же Юрьевом монастыре из сотен ежедневно проходящих через обитель туристов на службе задерживаются единицы. Так неужели только ради этих задержавшихся единиц изменять богослужение, потому как, видите ли, им очень важно услышать вместо слова ‘живот’ именно слово ‘жизнь’? О, если бы им это было важно! И если бы они задерживались в храме для осмысленного участия в молитве… Если бы все приходили в храм действительно для Бога, а не для себя, то есть не для того только, чтобы себе от Бога что-то земное получить, то не было бы нужды словесных замен искать, потому что всем таковым Господь Сам все объясняет.

Другой «весомый» аргумент в пользу замены ‘живота’ на ‘жизнь’ сторонники этого приводят такой: дескать, слово ‘живот’ звучит в церковных стенах немолитвенно и даже неприлично. Но исходя из этого еще более странного, чем о «непонятности», аргумента, надо бы и слово ‘чрево’ заменить на более благозвучное для невоцерковленных ушей слово, например на ‘лоно’. «Благословен плод лона Твоего…» – звучит куда как возвышеннее, чем «Благословен плод чрева Твоего…» И многие другие церковные слова надо бы тогда заменить. Но ни ‘чрева’ ‘лоном’, ни ‘живота’ ‘жизнью’ заменить нельзя, потому что церковнославянское слово ‘живот’ вовсе не означает ту отвлеченную жизнь, которая рисуется нам в выражениях жизнь во вселенной или жизнь под водой, не означает оно и ту семейно-трудовую жизнь, о которой у нас спрашивают при встречах: как жизнь? Что же тогда означает слово ‘живот’ в богослужебных текстах?

Церковнославянское слово ‘живот’означает, как об этом хорошо сказано в словаре протоиерея Григория Дьяченко, «органическое существование, бытие в союзе души и тела». Под «органическим» здесь нужно, конечно же, разуметь существование, связанное с питанием и претворением пищи, а не то хорошо устроенное и налаженное бытие, которое еще можно назвать органичным или организованным. Иными словами, церковнославянское слово ‘живот’ можно определить как семейный со-уз небесной души и перстного тела со всеми его потрохами, без которых, собственно говоря, земной жизни и не бывает. Этот со-уз в церковных текстах еще именуется смешением. Например, в молитве ко святому причащению Симеона Метафраста: «Наше все восприемый смешение от чистых и девственных кровей». Так что с легкостью заменить слово ‘живот’ словом ‘жизнь’ значило бы лишить церковный язык особого, закрепленного за этим словом значения, о котором говорит протоиерей Григорий Дьяченко.

Да, конечно, в приблизительном и, так сказать, округленном значении слово ‘живот’ означает ‘жизнь, существование’, как и другие происходящие от корня жи- слова: ‘жила’ (жизненный нерв), ‘жито’ (необходимые для жизни злаки), ‘пажить’ (место жизни, пастбище). Но ‘живот’ – это особая жизнь, органическая. Причем такое толкование этому слову дает протоиерей Григорий Дьяченко исходя из области его применения в церковных текстах. О том же, насколько многозначным оно было в повседневном употреблении в XV веке нашей истории, можно судить по псковской грамоте-завещанию, которую приводит в своей книге «История русского языка в рассказах» (СПб., 2007) профессор В.В. Колесов.

«Сим я, раба Божия Ульяна, ходя при своем животу, учинила перепись животу своему да и селу своему… деверю своему Ивану до его живота кормити ему» (с. 29). Очевидно, что в первый раз в этой грамоте слово ‘живот’ («ходя при своем животу») употреблено в значении жизнь, вторично («перепись животу своему») в значении имущества и в третий раз («до его живота») в значении смерти. Выходит, что слово ‘живот’ означало в XV веке и жизнь, и имущество, и смерть, то есть вбирало в себя все самое главное, что есть в земной жизни и о чем как о самом главном пишут в завещаниях.

«Ну, так это и требовалось доказать! – радостно скажут “животоборцы”. – Если в XV веке слово ‘живот’ заключало в себе такое разнообразие значений, то в XXI веке столь же многозначным стало слово ‘жизнь’, которое вытеснило на обочину языка отслужившее свою службу, явно устаревшее и даже мешающее правильному пониманию церковных текстов слово ‘живот’. И поэтому если произносимое в XV веке прошение ектеньи “и весь живот наш Христу Богу предадим” означало предание Христу Богу всего, что имел человек: его жизни, имущества и даже смерти, то, чтобы адекватно передать смысл этого прошения в XXI веке, необходимо слово ‘живот’ заменить на слово ‘жизнь’».

Хорошо, давайте разбираться с этим аргументом замены, который назовем аргументом «адекватного понимания».

Как известно, чтобы адекватно, или, по-русски говоря, правильно и точно, понять значение какого-либо слова или выражения, нужно рассмотреть его контекст, то есть словесное окружение, и чем шире это окружение, тем адекватнее понимание. Поэтому я предлагаю рассмотреть слово ‘живот’ в контексте не нескольких ближайших предложений, но всего церковнославянского языка. И даже настаиваю на этом условии по той причине, что в церковнославянском языке есть слова, которые нынче, как и ‘живот’, вобрали в себя современное слово ‘жизнь’, но которые в том же XV веке имели вполне отличные и самостоятельные значения. Какие это слова?

жизни Подателю – это о Святом Духе.

…да тихое и безмолвное житие поживем – это о жизни буднично-бытовой.

…идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная – это уже о совершенно иной, неземной жизни.

Последний пример взят из панихиды. В этом молитвенном чине, совершаемом об упокоении усопших, различие слов ‘жизнь’ ‘житие’ и ‘живот’ видится особо наглядно. Так, в тропарях панихиды поется: «Агнца Божия проповедавше, и заклани бывше якоже агнцы, и к жизни нестареемой, святии, и присносущней преставльшеся… В путь узкий хождшие прискорбный, вси в житии крест яко ярем вземшии… Воистинну суета всяческая, житие же сень и соние… Всесвятая Богородице, во время живота моего не остави мене… Со духи праведных скончавшихся душы раб Твоих Спасе, упокой, сохраняя их во блаженней жизни, яже у Тебе Человеколюбче… Яко Ты еси Воскресение, Живот и покой усопших рабов Твоих…»

Смысловое различие слов ‘жизнь’, ‘житие’ и ‘живот’ здесь видно без пояснений. Разве что в последнем предложении (это начало священнического возгласа, завершающего каждую заупокойную ектенью), кажется, что вместо слова ‘живот’ уместнее слово ‘жизнь’, поскольку усопшие «органического существования в союзе души и тела» иметь не могут, и Сам Христос для них является скорее ‘жизнью’, чем ‘животом’. Но это только кажется, что уместнее. На самом деле связь души с телом не прерывается и по смерти последнего. Эта связь уже, конечно, не имеет своего прежнего непосредственного характера, но от утраты его своей крепости не теряет. В Синаксаре в субботу мясопустную так говорится о причинах поминовения усопших, установленного святой Церковью в 3-й, 9-й и 40-й дни по смерти: «Третины убо творим, яко в третий день человек вида изменяется. Девятины, яко тогда все растичется здание, храниму сердцу единому. Четыредесятины же, яко и самое сердце тогда погибает. И рождение бо сице происходит: в третий бо день живописуется сердце, в девятый же составляется в плоть, в четыредесятый же в совершенный вид воображается. За сию вину душам память творим».

Изменения происходят с телами, а поминовения творим душам. Почему? Да потому что таинственная связь души и тела не прекращается даже в то время, когда душа пребывает на небе в ожидании Страшного суда, а тело в глубине могилы проходит предназначенный ему от Бога «путь всея земли» (3 Цар. 2: 2). И в день всеобщего воскресения душа найдет свое тело (каким оно тогда будет – это особый вопрос) и соединится с ним, но уже для иного живота и иной совместной жизни, неизменной и бесконечной. Поэтому в ектенье об усопших, как и в ектенье о живых, употребляется слово, передающее связь души со своим телом – ‘живот’.

Слово ‘живот’ в возгласе «Яко Ты еси Воскресение, Живот и покой усопших рабов Твоих…» стоит на своем месте в полном согласии с Евангелием. Бог наш «несть Бог мертвых, но Бог живых» (Мф. 22: 32). Святая Церковь не противопоставляет живых и умерших, не разводит их по разным углам бытия, но соединяет в едином теле, которым она сама и является и глава которого – Христос. И мысль об единстве живых и умерших в этом теле особо подчеркивается в заключительном прошении великой ектеньи на панихиде: «Милости Божия, Царства Небеснаго, и оставления грехов испросивше тем (то есть усопшим) и сами себе, друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим».

Подобный вопрос о «живых» и «умерших» может возникнуть при разборе Пасхального тропаря. Кого следует понимать под «сущими во гробех», которым Господь «живот дарова»? Только ли тех, которые «изшедше из гроб по воскресении Его, внидоша во святый град и явишася мнозем» (Мф. 27: 52)? Конечно их, но много более их под «сущими во гробех» разумеются ныне живущие, ощутившие радость своего из гроба безверия воскресения и «иного жития вечнаго начало». Кстати, в последнем примере мы видим, как слово ‘житие’ в соединении со словом ‘вечный’ приобретает совершенно особый, так сказать, пасхальный вкус и смысл. Этот же пример доказывает и то, что располагать слова ‘жизнь’, ‘живот’ и ‘житие’ по временной шкале таким образом, что, дескать, слово ‘житие’ означает нечто преходяще-бытовое, ‘жизнь’ – возвышенно-вечное, а ‘живот’ занимает промежуточное между ними положение, будет неверно уже потому, что все три этих слова церковнославянский язык соединяет со словом ‘вечный’: «…иного жития вечнаго начало» (тропарь 7-й песни Пасхального канона); «…да будет же ми в живот вечный и безсмертный» (кондак канона ко святому причащению); «…да причастницы жизни вечныя будем» (окончание песни, исполняемой вместо Херувимской на литургии Преждеосвященных даров).

Разница слов ‘жизнь’, ‘живот’ и ‘житие’ вовсе не так очевидна, чтобы ее можно было описать в нескольких предложениях. За каждым из этих слов стоит особый смысл, который в разных контекстах обрастает десятками разных значений, и все их бережно хранит церковнославянский язык, всеми мудро пользуется.

И многое множество других примеров, by heart (англ. – наизусть; буквально – ‘сердцем’), известных церковным людям из богослужебных текстов, можно привести, подтверждающих, что не один ‘живот’ в церковнославянском языке восседает, но три разных слова в нем из молитвы в молитву перетекают.

Каким же из этих слов можно наиболее адекватно передать значение слова ‘живот’, допустим, в прошении «прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати у Господа просим»? Слово ‘житие’ здесь никак не годится, потому что у него своя, довольно узкая сфера применения. Могло бы подойти слово ‘жизнь’, но если заменять им слово ‘живот’, то чем заменить слово ‘жизнь’ там, где оно в церковных текстах стоит изначально, как, например, в молитве Святому Духу? Так ‘жизнью’ и оставить? Но такая замена будет всего-навсего смешением двух различных понятий, которые заключают в себе слова ‘жизнь’ и ‘живот’, в одном слове ‘жизнь’. Что же делать? Cмириться с тем, что наиболее адекватно смысл слова ‘живот’ передает именно слово ‘живот’. И согласиться с тем, что вторгаться в церковнославянский язык с современными русскими словами – значит нарушать его функциональную систему, значит загрязнять экологию церковнославянского языка.

Приспособить церковные тексты к пониманию современного человека – дело нехитрое. Сложнее приспособить понимание современного человека к церковным текстам. Но чем труднее, тем и благодатнее, потому что главное правило духовной жизни «отдай кровь и приими дух» применимо не только к посту и молитве, но и ко всякому совершаемому ради Бога труду, тому же изучению языка. Изучение, осмысление, вникание, вживание в церковный язык – это очень даже благодатный труд. Зачем же с самого порога лишать неофита этого труда и даруемой за него духовной радости? И если подавший чашу холодной воды во имя ученика награждается, то открывший ради Господа словарь церковнославянского языка, чтобы узнать там значение каких-то непонятных слов, надо думать, тоже «не погубит мзды своея» (Мф. 10: 42).

Выше приводилось церковное толкование слова ‘живот’, то есть то, как его понимает священник и церковный ученый протоиерей Григорий Дьяченко. Интересно сравнить, как понимает это слово тот, кто, хотя по роду своей профессии и работает с церковными текстами, но весьма далек от их проблематики и по существу далек от Церкви. Прощу прощения, если я ошибаюсь, хотя, судя по содержанию книги «История русского языка в рассказах», трудно на этот счет ошибиться. Итак, что же говорит о значении слова ‘живот’ доктор филологических наук В.В. Колесов?

«Прежде живот (здесь и далее выделено автором. – свящ. Г.С.) вообще означал только физическое проявление жизни, для передачи других ее сторон имелись иные слова: духовная – жизнь, материальная – житье. До сих пор в прилагательных, образованных от этих трех слов, сохранилась первоначальная дробность значений; сравните: жизненная идея, житейское дело и животная злоба – трудно переставить местами эти прилагательные!» (с. 29).

Мы видим, что «мирское» определение («физическое проявление жизни») нисколько не противоречит «церковному» определению слова ‘живот’ («органическое существование, бытие в союзе тела и души»). И этот смысл, вкладываемый в него двумя столь разными исследователями церковнославянского языка, в свою очередь не противоречит трем значениям слова ‘живот’, в каких оно употреблено в псковской грамоте-завещании, поскольку все три значения (и жизнь, и имущество, и смерть) относятся именно к физической стороне жизни, а не к духовной и не к материальной. «А вот и нет, – возразит внимательный читатель, – второй раз в слове ‘живот’ (“учинила перепись животу своему”) подразумевается материальный достаток». И все же внимательный читатель ошибается, речь и здесь идет о физическом проявлении жизни, а не о материальном. Почему?

Дело в том, что хотя, действительно, под словами «учинила перепись животу своему» раба Божия Иулиания подразумевает свое имущество, но оно вернее и точнее должно быть названо именно ‘животом’, а не ‘житьем’, потому что это ее имущество – одушевленное, живое, это Ульянин скот. А о неодушевленном имуществе, то есть таком, какое бы мы сейчас назвали недвижимым, она говорит особо, как о «селе своем», то есть о поле, пашне.

Вот еще, оказывается, что подразумевалось под словом ‘живот’ – домашняя живность, скотина, в отличие от зверя дикого, неприрученного. И это его значение, видимо, стало причиной того, что начавшееся с XIV века, по слову проф. Колесова, «колебание» в значении слова ‘живот’ привело его, образно говоря, к падению. Начав колебаться в значении, слово ‘живот’ к XXI веку окончательно уронило свое достоинство, чему мы все являемся свидетелями, потому как, слыша это слово, мы первым делом представляем органы пищеварения и ту часть тела, в которой они заключены. Вот почему и весь этот сыр-бор с заменой слов в богослужебных текстах разгорается. Если в прежние века слова ‘жизнь’, ‘живот’ и ‘житие’ стояли друг подле друга почти в равном достоинстве и указывали, упрощенно говоря, на проявления жизни в трех различных сферах: духовной, душевной и телесной, то нынче слово ‘жизнь’ возвысилось до значения, так сказать, «жизни вообще», ‘житие’ стало малоупотребительным (редко, но еще можно услышать в разговорном языке слово ‘житьё’ или родственное ‘прожитьё’), а ‘живот’ резко опустилось.

Нынче некогда счастливый «союз тела и души» в слове ‘живот’ окончательно распался, «душа» покинула его, и потому кажется неуместным в конце ектении, после поминовения Пресвятой Богородицы и всех святых, взять и этот самый живот со всем его содержимым назвать. Но для нашей богослужебной древности это выглядело очень даже благолепно и чинно. Именно в конце ектении, после многих прошений, после призывания Богородицы и всех святых, и о своем животе словечко замолвить, и о своей – знаете, есть такое ласковое слово животинка, которым селяне называют своих коровок и которое еще хранит в себе, в отличие от животного, взаимную любовь души и тела, – и о ней, своей животинке, Христа Бога попросить – это, конечно, было весьма пристойно и умилительно. Под животинкой в последнем случае я разумел не коров, но свой собственный по-коровьи протекаемый живот, недостойный называться жизнью.

Допустим, что все это более или менее понятно, но распавшийся «союз души и тела» объяснениями не восстановишь. Смысловое равновесие души и тела в слове ‘живот’ нарушилось и сместилось в сторону тела, в итоге его общее содержание оказалось приземленным. И потому, чтобы удержать на должном уровне высоту богослужебных текстов, современные метафрасты (греч. – пересказчик, переводчик) вынуждены искать замену сему несправедливо обиженному слову.

Но что происходит, когда мы заменяем «органические» слова словами, не имеющими в себе «кровеносной системы», словами отвлеченными, словами-категориями, то есть ‘живот’ – ‘жизнью’, ‘чрево’ – ‘лоном’ и т.д.? А то и происходит, что наша жизнь становится от этого все более отвлеченной и все более неживой. Отказываясь от старинных слов с «органикой», мы добровольно снижаем «урожайность» языка, так как иссушаем, истощаем его корни, следовательно, истощаем и корни живота своего.

Священник Георгий Селин

30 января 2009 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Комментарии
Сергий Пономарь 5 января 2020, 05:35
«Скажу просто: слово «живот» на церковнославянском языке означает житие человека, как создания Божьего, то есть Личности, состоящей из тела, души и духа. Итак, «живот» - это есть «земное житие Личности», если быть кратким. Слово «жизнь» означает по смыслу «существующую действительность» Разницу смыслов слов «живот» и «жизнь» можно понять и проследить в следующем выражении: «Когда происходит кончина «живота», то «жизнь» - продолжается». Если «оболванивать» смыслы этих двух слов до одинакового значения, то получится странное противоречие: «Когда происходит кончина «жизни», то «жизнь» - продолжается». А если иметь ввиду правильный смысл, то всё становится понятным.
Николай28 июня 2013, 23:14
Слов нет, какие глубокие и проникновенные мысли изложены автором и читателями. Слава Богу за Все!
Антон 3 апреля 2013, 15:53
Хорошо что на православие.ру публикуются такие авторы. Полностью поддерживаю. Церковно-славянский язык это как музыка. Даже больше!
А эти обновленцы больно много умничают, стараются угодить всем. Не надо превращать храм в сферу духовных услуг, а держаться почтенной старины.
Эдуард Хеседов 4 января 2010, 21:36
Одно и тоже греческое слово зоин (жизнь), переводится на славянский в молитве Царю Небесный (...жизни подателю...), а в ектении ...живот наш... разными словами и нет никакой разницы в "животе нашем" или "жизни нашей", лишь бы действительно предать его или её Богу.
igor 6 августа 2009, 14:40
"Но каковы же были мои удивление и смущение, когда прошедшим летом в Великом Новгороде на богослужении в древнейшей русской обители – Юрьевом мужском монастыре – я услышал новомодную столичную ‘жизнь’ там, где испокон веков стоял ‘живот’. То еще очень важно заметить, что в ограде Юрьева монастыря располагается Новгородское духовное училище. "
Автор "живота" иер.мн.Григорий,по образованию он ФИЛОЛОГ.
А по мне обновленец... За ним тянется целый шлеф и более непреемлемых нововведений.
Марина26 июля 2009, 18:01
Марина
Тоже слышала в одном из никогда не закрывавшихся храмов Москвы подобное "новшество" и была поражена: разве возможно такое без благословения Священноначалия? Но - женщина в храме да не поучасет, потому помалкивала. Полностью поддерживаю автора.
Наталия и дети 6 июля 2009, 22:42
Слава Богу за все! В житии Святого Спиридона Тримифунтского есть эпизод, когда на проповеди к пастве молодой священник ,цитируя Святое Евангелие, произнес..."...Встань, возьми ЛОЖЕ свое и ходи...", чем несказанно разгневал мудрейшего старца(который в свое время, не мудрствуя лукаво, разорил арианскую ересь на Вселенском Соборе). Не сметь переиначивать Святое Писание - вот был его глас во время службы, Христос Иисус сказал: встань, возьми постель свою и ходи. И никто не смеет противиться Слову Божию. И что постановлено Святыми Его, то и мы должны исполнять, а если не соображаешь,что делать - не медля ко Пресвятой Богородице - ко Святому Образу Прибавление ума(к примеру),- в Донском Монастыре или к Почаевской Божией Матери,- в Храме в Солдатской слободе, потому как все ереси и расколы можно предотвратить, если просить Бога о помощи и идти Богу на встречу. Прошу ваших молитв об обретении моей семьи дома,т.к. у нас нет своего жилья и мы скоро окажемся на улице(денег даже на съем нет-инвалиды),Благослови,Владыко во Славу Божью!!!
Сергей Рябуха 6 июля 2009, 15:28
Я думаю, что ничего страшного не будет, если такие слова как живот, милися деем, удовли будут заменятся на более благозвучные и понятные жизнь, умоляем, удостой, а так же если будут читаться в Церкви Евангелие, Кафизмы, Шестопсалмие, Паримии в Синодальном Переводе.
юрий 29 мая 2009, 22:20
Статья убедительно показывает, как и почему происходит оскудение русского языка, и кто в этом виноват. Мы сами же и виноваты.

Как-то в одном из подмосковных храмов мне довелось слышать проповедь, связанную с последней главой Евангелия от Иоанна, в которой батюшка между прочим говорил, что два греческих слова "филео" и "агапао" переведены в ней одним словом - "люблю". Поэтому смысл троекратного обращения Господа к апостолу Петру в русском переводе не может быть нами понят в полной мере. И добавил при этом, что есть ещё одно греческое слово "эрос", которое переводится на русский всё той же "любовью". И вывод сделал с улыбочкой, дескать, беден русский язык для выражения чувств.

Стал беден, но не был таковым! Потому как я уверен, что были в славянском языке разные слова для выражения разных оттенков этого чувства, которое в русском мы теперь выражаем одним словом - "любовь". Среди записей, по-моему, на берестяных новгородских грамотах была и такая: "я тебя хОчу". Так писал некто о своей любви. Но это "хОчу" мы опошлили и опустили в русском языке (подобно слову "живот") до животного инстинкта. Есть ещё в ЦСЯ и слово "рачение", но оно в русском языке уже почти забыто. Слава Богу, что ещё сохраняется в церковном.

Поэтому хочется иной раз кричать: не упрощайте церковно-славянского языка, не подгоняйте его для среднего понимания, не выкидайте из него "лишних" слов, потому как на ЦСЯ зиждется, как на основании, красота, сила и богатство русского языка!

Уберём сейчас «живот» и «житие», и через несколько десятков лет подобный батюшка будет говорить с насмешкой, что в греческом языке имеются три слова для выражения того, на то у нас имеется только одно - "жизнь". Кстати, именно на тех службах мне и пришлось слышать замену "живота" на "жизнь". Т.е. сами же калечим и обедняем русский язык, а потом говорим, что греческий богаче русского. И как понять действия таких батюшек - я не знаю. А вы знаете?

Юрий.
Владимир 8 мая 2009, 16:53
Добавлю, что такие ектнии можно услышать не только в "русской глубинке" (2009-02-20, 12:24), но и в белорусской "централке" - от считающихся образованнейшими протоиереев...
Александр20 февраля 2009, 12:20
Как-то один из ростовских священников, о. Виталий, в ответ на мои расспросы высказался по поводу языковых изменений следующим образом: "Любые изменения, нововведения в языке, на котором мы говорим, а тем более в языке молитвы, отдаляют нас от Бога. Почему? Считайте так: чем древнее язык, тем ближе он к Богу. Вы скажете, как же церковнославянский, старославянский? Так от святых он, чистый..."
Радик20 февраля 2009, 12:20
Мне кажется, поднимая подобные "проблемы", церковь и ее представители раз за разом компрометируют себя. Вам заняться больше нечем?
Геннадий20 февраля 2009, 12:24
Простите меня, братья. Я полностью поддерживаю мнение о том, что изменить и перестроить можно многое в православном чине богослужения, но зачем и будет ли это богослужение православным? Ведь уже имеем протестантов, которые постоянно что-то меняют и путают. Не так ли и сатана поступает: меняет, путает, устрашает непониманием?.. Но Дух Святой кому надо откроет, что есть ЖИВОТ, а что ЖИЗНЬ, а Господь изберет, кому открыть, и не надо приспосабливаться под захожан. Конечно, хочется получать побольше прибыли для храмов легким путем популяризации православного чина и приспособлением его под всех, и гораздо труднее и тернистее путь обучения всех основам церковнославянской писменности. А ведь именно трудами берется Царствие Божие. Поэтому прошу всех Вас, братья, служите Богу со страхом и радуйтесь Ему с трепетом, не меняйте служение - меняйте людей, и да поможет нам Бог.
Раб Божий Геннадий
20 февраля 2009, 12:24
Очень правильное замечание. Я тоже услышала такую "русскую ектенью" в глубинке. Очень неприятно поразилась. Пора отреагировать патриархии на такие новшевства.
диакон Евгений Селенский20 февраля 2009, 12:24
В самочинной замене богослужебных текстов есть еще и канонический аспект. В присяге перед рукоположением в священный сан ставленник произносит слова: "Богослужения и Таинства совершать с тщанием и благоговением, по чиноположению церковному, ничтоже произвольно изменяя".
Людмила20 февраля 2009, 12:25
Тем, кто пытается переделать службы, я бы посоветовала прочитать книгу Василия (Фазиля) Ирзабекова "Тайна русского слова".
Павел20 февраля 2009, 12:27
Это очень хорошая и нужная статья.
В наше время упрощенчества всей духовной жизни в мнимом стремлении быть ближе к обществу есть очень большая опасность потерять богатство духовных накоплений многих поколений. Цель таких переводов ясна - попытаться уничтожить таинственность церковных богослужений. Превратить все в понятное для всех шоу а-ла американских ток-шоу. Те же самые попытки тех же кругов приобщиться к "достижениям" западной религии в виде так называемых говорений языками, шаманских плясок, гомосексуальных епископов и священников в рядах протестантской и католической церквей. Все эти поползновения идут в церкви медленно, но очень верно в последние 10 лет. Многие священослужители из "либералов" переводят в ходе службы многие части нашего боговдохновенного богослужения. Каждый раз, когда это слышишь, удивляешься настойчивости этих священников. Раньше они это делали с оглядкой. Сейчас делают это все чаще и чаще. Без зазрения совести.
Эта статья очень своевременная, она должна помочь заблудшим, тем кто это делает не по злому умыслу, а по незнанию, понять, почему важны все слова древнеславянского языка в богослужении.
Такие например, как "ссал сосцы", "паки и паки Господу помолимся", "помилуй ны" и т.д. Перевод таких и многих других слов приводит к обеднению нашего русского языка и искажает духовный смысл молитв. Спасибо большое за статью.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×